Кай, оказалось, все это слишком сложно.
Сложно себе под ноги осколком рухнуть,
Чтоб ты поверил, что я больше не опасна.
Чтобы поверила эта девчонка в муфте,
В теплых сапожках и шубке кроваво-красной.

Кай, оказалось, все это слишком ложно.

Ложно - смотреть вам вслед вечными снегами,
Вьюгой лететь за вами, кусать бессильно.
Вон слово "вечность" вертится под ногами,
Грани его меня отражают сине.
Не растопить его, не расколоть. Отныне

Путаться в нем, как в платье не по размеру.
Вечные зимы вздымают по снегу волны.
Кай, я была такой жесткой, чтоб ты поверил,
Что мне не больно. Мне не бывает - больно.
Что мне не снятся африки и саванны,
Дикие люди и тихие океаны.

И ты уходишь. Медленно и бесследно,
Не оглянувшись. Олень подставляет спину.
Она торопит: "Кай, ну давай быстрее,
Бабушка ждет и вкусный пирог с повидлом".

А я не умею вкусный пирог с повидлом
и ничего не умею.

А я хотела быть с самой горячей кожей,
Трогать тебя обжигающими руками...
Я так хотела, как быть никогда не сможет.
Чтобы ты был. Единственным моим Каем.