Вы обратили внимание, что мужчине почти не принято говорить, что он красивый, потому что это приравнивается к тому, что "я тебя хочу". Если женщина говорит, что он красивый, то любой мужчина напрягается. Но я обратил внимание, как мужчины одновременно поддаются на то, что хвалят их красоту, даже, если красоты этой нету. Почему? Как мне сказала одна гениальная женщина: "Я считаю, что мужчине надо говорить только две вещи, - что он гений во всем, что он есть; и второе - что я его всегда хочу". То есть этого достаточно, и это правда! Мужчине надо знать, что он гений - в машине разбирающийся или стихи пишущий. И второе - он должен знать, что он желанный.

И все бы хорошо, но я вдруг понял: эти две вещи, они налагают ответственность. Первая, если тебя хотят - потому что ты боишься, что не будешь соответствовать ожиданиям, это мужской вечный страх. А вторая - то, что тебя покинет твой дар, и женщина перестанет восхищаться твоим гением. А вот когда тебе говорят, что ты красивый - это тебя выносит за пределы ответственности, это тебе уже не принадлежит, более того, ты даже в это не веришь, но это МОМЕНТ ТВОЕГО РАССЛАБЛЕНИЯ. Господи, сколько изуродованных мужских судеб: миром и женщинами, и самими мужчинами, - потому что мужчина все время в напряжении. Потому что никто, когда ты лежал, откинув голову, не говорил тебе: "Боже мой, какой ты красивый!" Даже если он некрасивый, понимаете, в этот момент (но это если он все уже сделал) мужчина расслабляется, потому что он понимает, что от него уже ничего не ждут, что он может не платить, что он уже может не воплощать ожидания женщины. Когда ему говоришь, что он красивый, он как бы переносится в область женскую, он становится просто объектом. И вот это есть момент свободы для мужчины.

(с) Дмитрий Воденников

раньше было так много всякого вроде "некому, но, вот чёрт, до чего же хочется, будто хлещет всё",
а теперь вот так просто, как на полях заметками:
понимание не смывается и не лечится -
я-то знаю, что можно "некому" просто вычеркнуть, ведь когда-нибудь обязательно предложу тебе.
в этой осени томно пишется, странно шутится,
да и любится как-то с лёгкостью, хоть и вычурно,
всё волшебное, сочно-жёлтое, но - до жути так непривычное;
так и тянет всегда дурачиться и рассказывать, приправляя всё это глупостями и жестами.
не упасть бы вот только в свой же овраг,
не сглазить бы,
не обжечься бы.
а то как-то почти что страшно от этой лёгкости, этой яркости и крылатости, нестатичности -
как у девочек, изнывающих от влюблённости и избытка своей сопливости и черничности -
если сравнивать это с разумом и холодностью, получается, что я этакий горе-беженец.
поприветствую всех попавших под эти лопасти
(это что-то сродни покорности,
неизбежности).

я люблю, когда ты приходишь ко мне с вопросами о серьёзнейшей из возможного ерунде - и да,
всё же стоит сказать спасибо вот этой осени - как прекраснейшему из символов
возрождения.

на злобу дня. про лирушное.

и чем, и как можно заменить это "ты" в предложениях, тонких строчках
как сплетенная всей болью и счастьем нить, "ты", дающее с размаху в почки -
после которого с трудом ходить.
вот пишешь "любимый". любимый пришел, "привет, любимый". любимый сел,
улыбнулся, нашел поесть, приготовил, съел,
замолчал, говоришь, целуя, "ты вскипяти для чаю воды"
вот видишь, даже в этом - "ты".
или "он"? он пришел. улыбнулся. принес цветов. пишешь в дневничках "он - моя любовь",
убиваешься, запивая пару-тройку таблеточек.
"он" - удел малолетних девочек.
или "милый, родимый, красивый. мой. как безобразно люблю с тобой"
зачем строить из воздуха чьи-то мосты?
все всё равно перейдут на "ты".

Б.Ю. к А.Я. // ниоткуда. с дырою. дцатого нольгода.

Александр, Александр, этот город не наш с тобою.

этот скривленный грязный город не проникнется теплым воем,
эти скрюченные аллеи увлекут за собой сентябрь.
в твоем городе запах яблок.
в этом городе запах ада.

в этом городе бесконечность отдает прогоревшей серой.
на мостах тут стоять всю вечность, уплывать с пароходом первым,
ощущать - холодеют руки, прирастающие к перилам.
а вокруг ничего не слышно.
и совсем ничего не видно.

а внутри, Александр, терпко-скомканно и терпимо.

Александр, Александр, нам ли плакать в чужие плечи
и гадать - то ли время лечит, то ли вовсе оно не лечит...
время падает тяжкой глиной, перемученным толстым блином.
если капают эти строчки, значит, здесь не осталось сильных
и нигде не осталось сильных.

ветер тучи в слезах полощет.
в первый раз умирать так страшно, в сорок пятый - серей и проще.
в сентябре выгорают молча листопад, фонари и башни.
в сентябре остаются ночи. много-много ночей без ваших

вдохов-выдохов, шагов, кашлей, смехов, мехов, колючек, мыслей.
и еще миллионы ваших, что считать, да не перечислить.

никогда не нарушить строя. никогда не улезть в подполье.
никогда не сбегать в запои. не глотать ядовитый корень.
никогда не наделать больно. никогда не уйти без боя.

в сентябре остается город.
тот, что больше не наш с тобою.
 

худое счастье.

Твоё худое счастье 
ночью бьёт судорога. она живёт одним днём и втридорога. была у неё дорога. одна. да и та закончилась. клялась на воде и корчилась. у неё вечер.
длиннее длинного. то заломает руки а-ля литвинова, то с помощью штопора/ножика перочинного. пытается извлечь свою истину. из самого чистого/красного/полусладкого
у неё sos
у неё хэлп
у неё экстренная понимаешь посадка
бег от себя и по белым стенам всё
брызги
брызги…
твоё счастье путаное, периодически пьяное вдребезги. звонит и всё дышит в трубку. нервно мнёт юбку. и дышит так изощрённо, невыносимо. как будто ментально пытает или насилует. потом жмёт сброс. да как зарыдает в голос. что ходуном на столе бокалы. от её снега в носу покалывает. у неё комната нараспашку, дом ходуном, от её глаз за три мили холодом. лелеет полу/живые ландыши. и по ночам всё бьёт и всё бьёт по клавишам
всё пишет
за что ж мне
Господи

© Copyright: Антон Прада, 2010
 

я бессовестно повторяюсь: всё - монотонный шум,
только что-то уже не тянет прятать его поглубже.
говорят, в пустоту кричащий - глупый чудак и шут.
я не то чтоб чудак и шут, но всё же сюда пишу -
чтобы было кому сидеть напротив и молча слушать.

ну, привет. я не знаю, кто ты и что привело сюда,
но пока ты меня читаешь, я, уж прими как данность,
буду голосом в голове, вытачивать, как вода,
из камней твоего сознания всё, что могу отдать,
всё, в чём тесно, чему неймётся, что изнывает, давит -
в общем, всё, что стучится в дверь, даже если её закрыть,
при попытке совсем убрать - по стенам упрямо рыщет,
начинает кричать и выть, метаться, подкопы рыть -
и находит же, сука, выход из-под земли в дворы,
из которых - о боже, снова - мчится вещать на крышу,
будто в кайф всё вот это заново бередить,
а не будь его - могло б стать и совсем неблизким.

дочитал? нажимай - как и нужно - крестик и уходи -
как и должен был - в ниоткуда и по-английски.

выбиты из колеи.


и если вырываешь листы из календаря - вырывай их с корнями, пускай их по чёрно-белому воздуху сентября, уплывай морями. бей догорающее лето, рви его, потроши, всё равно его не спасти; добирайся до снежных своих вершин и старайся не упустить. оставляй его умирать на разобранных нарах осенней тюрьмы, а если спросит полиция, может, расскажешь, что это не мы?

ты знаешь, из твоих тёмно-нежных волос вылетают птицы и исчезают где-то в крыму, они заплетают мне косы спицами и вплетают золотую тесьму - как память (я хочу помнить тебя каждый свой недопитый день, каждый асфальт, который разрежет тень), как память ноющая, колотая рана, которая не болит; моё сердце тебе - у него такой жалкий вид. моё сердце в тебе изношено, бережно вымыто, как не моё: я хочу всегда оставаться вдвоём - в твоём.

оставаться внутри тебя, как же там тихо, пальцами пальцы солнечно, ласково теребя, не терять тебя, - быть пришитой к воздуху твоему, не надышаться и не напиться в светлом твоем плену.

ты тонко и бережно, чтобы без крови, оторви меня от календаря,
я твоя.

Некто

Слушай, некто, отмерь-ка счастья каждому в равной доле, взвесь - неточно пусть, ну и ладно - в хрупкой своей горсти: пусть у всякого будет радость даже в угрюмом доме, пусть любой получает право от непогод спастись.
Я же знаю, ты можешь: сердце дёрнется под рукою - успокоишь и будешь долго гладить, чтоб боль унять, и расскажешь, тепло смеясь, как чайки в морском прибое убегают от волн, неловко лапками семеня, как рассвет добродушный влез на самый высокий холмик и боится спуститься вниз теперь, досчитав до ста, как зима высотой всего-то лишь месяц в холке хочет самой души коснуться и до небес достать.
Как отмеришь - прошу, помедли, не раздавай поспешно, лучше вновь хорошенько всё вывери и проверь. Как проверишь - подумай. Щёлк - ходить не конём, а пешкой, щёлк - гораздо ясней нарисуется в голове.
Я же знаю, ты можешь: да тебе-то совсем не трудно - ну и что, пусть нечестно, всё равно почестней иных...

Небо ляжет на горизонт бесформенной хлипкой грудой и уснёт на коленях у бессонниц своих земных - вся в узорах и линиях, следах, полосах продольных, невпопад разрисованная, тускло-густая муть. Некто сердце скрепя возьмёт щепотку с моей ладони и, вздохнув, пересыплет, секунду подумав, ему.

Подвал

мы как в старой-престарой сказке о сундуках, поедающих пыль простуженных чердаков; просто вспомни земную правду — в пустых руках помещается многим больше, чем в узелках, обречённо сокрытых в сжатости кулаков; здесь крупицы весны и счастья лежат в мешках — проходи, не стесняйся, каждый берёт по два. вот дорога, за ней черта, за чертой подвал.
а что я? мне не нужно, что ты, иди как шёл, я такие вопросы, знаешь ли, не терплю.
где ты видел, скажи, что Солнце кладут в мешок и куски продают желающим по рублю? или думаешь, можно сжечь всё так просто дочерна и оставить горбатым холмиком лишь золу? да тебя же, наверно, дома заждались дочери, много дел — неопрятных звёзд, неумытых лун; я не злюсь, но всё счастье может в момент закончиться, так что лучше меня послушай, поторопись. не упрямься же, ну, бери, да и хватит корчиться — заберёшь и придёшь домой, а потом — поспи.
почему не беру? а там моего и нет. с каждым днём облака белей, небеса синей, каждый день я смотрю рассвет, будто новый фильм — то янтарен, как мёд, то призрачен, как сапфир, то скользит у уставших рук острохвостой ящеркой, то распластывается — вылитая черта.
посмотри же, у нас в подвале так много ящиков, что, поверь, замучаешься считать. в каждом — счастье, даём без конкурсов и экзаменов, надеваем на безымянный тугим кольцом.
иногда я хожу с завязанными глазами, но всё равно в складках ткани вижу его лицо.

Плесень

колючее

Блок, которого никто не знал

Настроение сейчас - театральное



* * *

Явился он на стройном бале
В блестяще сомкнутом кругу.
Огни зловещие мигали,
И взор описывал дугу.

Всю ночь кружились в шумном танце,
Всю ночь у стен сжимался круг.
И на заре - в оконном глянце
Бесшумный появился друг.

Он встал и поднял взор совиный,
И смотрит - пристальный - один,
Куда за бледной Коломбиной
Бежал звенящий Арлекин.

А там - в углу - под образами.
В толпе, мятущейся пестро,
Вращая детскими глазами,
Дрожит обманутый Пьеро.




Александр Блок, 7 октября 1902

Осенний Бес.)

Настроение сейчас - Чих!

...У меня уже сложилась какая-то особая традиция - ездить на "стишные почиталки" Саши Беса осенью.) Сейчас правда почти на два месяца раньше - в прошлый раз это было, если ничего не путаю, 26 ноября.)) Ну да ладно.
А еще в этот же день, что и концерт, - Международный День Подражания Пиратам. А ведь это идея, всем идеям идея...
А вообще, с концертом Беса у меня связаны только хорошие чувства - после них и вообще, в ближайшие с ними сутки у меня обычно происходит что-то весьма интересное...
Все тыц, все тыц!


Грустно как...
Осенью вянут с деревьев опавшие духи.
Может быть
Духи устали ютиться в просторном гнезде.
Как тебе:
«Вечность – лишь повод курить и поддерживать слухи»?
Лучше бы:
«Вечность – возможность влюбляться в тебя каждый день»

(с) Саша Бес)


P.S: А еще я простыла. Но благо температуры нет. Уже. о.О

* * *

Тот зовет ее шлюхой, другой - королевой.
Нет, любовь не бывает "последней" и "первой";
Она просто - любовь. Перебитые нервы
Оживая, опять заболят.

Громче пушечных залпов и шепота тише
Этот вечный рефрен - Я люблю тебя, слышишь?
Он серебряной гладью по сумеркам вышит
И записан на книжных полях.

Рунной вязью - по светлому лезвию даги,
Песней Песен, главой неоконченной саги,
Ломким грифелем на пожелтевшей бумаге
Я писал эти несколько слов.

И теперь, разведя свой костер над обрывом,
Я прошу, чтобы их - отголосками взрыва,
Ветром с гор или первым рассветным приливом
До окна твоего донесло.

как песок по ладони сквозь меня протечёт забродившая муть тебе посвящённых строф.
если что-то во мне, мой свет, и горит ещё - только то, что вспорхнуло искрой с твоих костров;
дети чтят колыбель и род, так заведено, пусть давно те часы по ветру скользят трухой -
я ответ - ты решенье, формулы и дано, я плыву в темноте, маяк мне - твой знак рукой,
я не знаю, что правда: ты во мне или я, кто кого догоняет в воздухе, как амбре.
добиваешь ребром ладони, контрольным (ямб), возрождаешь с начальных ноток, светло (хорей).
тебе: бережно-нежно, меж берегов и неб - как пылинки сдувать с реликвий или святынь,
но с тебя не пылинки - чистый искристый снег, не позволить - так нужно - солнцу совсем остыть
и спасти ото всех капканов, ловушек, ям, темноты и мороза, как бы он ни был лют.
тот, кто хочет, найдёт возможность, я знаю (я), кому больно, получит сил и тепла (люблю).

Без заголовка

Вообще-то, если с очень умным видом повторять совершеннейшие глупости, то скорее всего, 70% слушателей обязательно поверят!

Раньше, когда меня упрекали словами: "Юля, ты судишь по себе!", я пускалась в долгие рассуждения. Мол, вы, конечно, умнее меня - тогда скажите, по кому ж мне еще судить, как не по себе? Мол, каждому человеку нужно некое мерило, некая ось, вокруг которой наслаиваются жизненные принципы, устои и парадигма (да-да, я знаю и это умное слово). Почему же за эти принципы я должна брать чьи-то чужие, а не свои-родненькие?

И считала себя очень умной. И левой правой.
В ответ, 70% людей устремляли взгляд в даль, пытаясь переосмыслить свои упреки и после непродолжительных пауз в 2-5 секунд соглашались. Знали бы Вы, как меня раздражали оставшиеся 30%! Они пытались спорить со мной! СПОРИТЬ! СО МНОЙ!

Однако, барские замашки все-таки уступают место росткам разума. Я прям чувствую скрип извилин, поворачивающихся в другую сторону. Так как в собственных мыслях у меня вечный сумбур, помещаю очень интересный отрезок из книги Стивена Кови "7 навыков высокоэффективных людей". Аналогия живая, интересная, все как я люблю :)

... Предположим, у вас проблемы со зрением и вы решили обратиться к окулисту за помощью. Наспех выслушав ваши жалобы, тот снимает с себя очки и протягивает вам со словами:
- Вот, наденьте! Эти очки я ношу уже десять лет, и мне они здорово помогают. Дома у меня есть запасные; берите, носите эти!
Вы одеваете очки, но видите в них еще хуже прежнего.
- Ужасные очки, - восклицаете вы. - Ничего в них не вижу!
- Что такое?! - удивляется окулист. - Мне они великолепно помогают. Попытайтесь еще разок.
- Да я пытаюсь! - отвечаете вы. - Все расплывается!
- Что с вами такое? Постарайтесь настроиться позитивно!
- Хорошо! Но я и позитивно ничего в них не вижу!
- Ну, дорогой мой, какой же вы неблагодарный! - возмущается окулист. - И это после всего, что я сделал, чтобы помочь вам!...

Давайте постараемся не пихать всем друзьям и знакомым свои очки?

Про нее....

Мама, у нее знаешь какие коленки?...
Как у детей, тонкие и озорные...
У нее нереальная чёлка и в выходные
Она по утрам с кофе снимает пенки,
Надевает рубашку в клетку, беспечно смеется,
А то плачет, не желая с чем-то мириться,
Как женщина, которой за 30-ть...
И как ей все это удается?...
У нее, мама, огромный мир мелочами заполнен...
Фото, журналы, встречи - все успевает..
Кажется, что бежит вперед и не унывает,
Но чувствую, что стебелёк надломлен...
И помочь бы ей, только держится сталью...
Жизнь учила сжимать кулаки и драться
До нее ведь, мама, не достучаться...
Да и навязываться не стоит....
Ее такие, как я, достали....

люб-офф

был на кладбище.. видел чудесную эпитафию:

если б нам снова пришлось выбирать
все мы тебя бы выбрали опять..

много думал..

Без заголовка

Если человек говорит, что не может представить свою жизнь без вас, не обольщайтесь. Возможно у него просто очень плохая фантазия

Небо

А небо наверное тоже ощущает себя одиноким, не подозревая о том, что его любит столько людей

tomorrow never dies

завтра наступит завтра, сегодня - хуже,
сумрачно и тревожно, предгрозово.
если её не станет сегодня - тут же
летнего зноя напейся, затем завой,
ветром завой, чтоб тошно чертям и прочим,
тем с белобрысыми нимбами над башкой
стало. а после пролейся над жадной почвой,
ливнем пролейся и хватит, ведь ты - большой,
взрослый уже, а значит не нужно плакать.
скольких таких ты видел, скажи, дурёх,
этих цветаевых, гордо идущих к плахе,
к точке отсчёта от одного до трёх.

вечер тревожен, душен, сжимает горло.
ночь загрохочет, прольётся как из ведра.
спит равнодушно привычный к уходам город,
завтра наступит завтра и never dies.

и два привета утром в ванной

время показывает в ухмылке зубы
человечество это ад я помню концепцию
девушка с веслом красит за стеклом губы
собирает сумку не забывает про контрацепцию

думает про августовские отчёты
обещает поменять в автомобиле масло
вспоминает маленькие ошибки и недочёты
и не замечает - звезда погасла

выбегает - а вокруг ни земли ни неба
не чирикает воробей не летит голубка
и так смотрятся в пустоте трагически и нелепо
тонкие высокие каблуки и короткая юбка

ей;

ю,
мне приснилось сегодня - я в таком коридоре длинном,
что кажется в конце кромешная темнота,
ногти стучат по подлокотнику кресла
и пол такой скользкий, будто под ним вода

ю,
если ничего не изменится
я наверно буду курить к сентябрю
хотя в августе срок придет вроде - но мне кажется, что ничего не выносится, не родится
и я действительно закурю

ю,
мы поедем в тот город, ладно?
мы возьмем с собой песен, вино и дым
этот город ни в чем не виновен – так прост и сложен
там столько несовпадений, что начинаешь чувствовать себя живым;

Алисе


Алиса, признайся, ведь все мы безумны
В неведомом мире зеркал перебитых?
Здесь в небе качаются лезвия-луны,
Алмазами падают метеориты.

Алиса, не бойся: я тайны не выдам,
А ты завтра днём дошагаешь до края.
Всё с клетки на клетку, по старым обидам,
Не то - куклой-пешкой, не то - оживая.

Алиса, поверь мне: кончается правда,
На бал все нацепят дешёвые маски.
Не честь и не совесть - пустая бравада,
От искренних слов - недалёко до сказки,

Алиса. Ты слышишь, как падает время?
Беснуется бездна, играя с годами...
Ты только держись, не вставай на колени,
Как знать, может мы
                                         потанцуем
                                                               на грани.

Точно

 Авва Илларион как-то сказал: «Быть грустным - это значит, все время думать о самом себе».

Любовь

Это сейчас тебе - всё жара, жара.
Это сейчас дождь лучшая из утех.
В среду случится осень, в 07 утра
Спросишь у зеркала: кто на свете всех?..
И выйдешь в люди, не застелив кровать,
Без разрешения секретарей небес,
Самостоятельно, то есть, жить-выживать,
Слушать сплетни философов о себе.
Мол, ты такая грешная без числа...
Мол, ты - хребты ломаешь всем - на ать-два...
Очень, во-первых, часто бываешь зла,
А, во-вторых, и вовсе, поди, мертва,
Дескать, не существуешь, а так - фантом,
Плюс: апокалипсис, и времена не те...
Но ты проигнорируешь их дурдом,
У тебя, к счастью, сильный иммунитет.
Вздрогнешь, увидев, сколько здесь мёртвых душ,
Но, правда, вовремя вспомнишь о том, ура,
Что больше жизни любишь его, и уж
Ясно, что больше смерти - на этот раз.

Печаль

Печаль

1:03 мин, 2.41 Мб.

на запястье кольцо сатурна

Истинно говорю вам: она приедет, она взмахнет рукавом над морем, и тот, который оттенка меди, теперь и смугл, и прян, и чёрен; она смахнет ненароком слезы с открытых глаз удивлённых леди, она приедет к тебе, приедет, обнимет крепко, подарит розы, и улыбнется. Всё будет, будет, перевернется, чтоб было лучше, и всё сойдется, и всё сойдется.
Она боится пропасть в дороге, и страшен рок, если близко счастье, смеются боги, устали ноги, и черной масти твое ненастье, и рвёт на части.
Ни тьмы, ни света, ни цвета меди, и быть поэтом – в ладоши хлопать, свивая тропы,
она приедет,
и если ты не поверишь в это, то поезд с рельсов сойдет – и в пропасть.

(с) Loesser

...

И наступает время, когда ты начинаешь понимать …
Понимать, что всё , что было – придумано . Придумано не кем-то , а тобой .
Придуманы чувства, придуманы желания и образы .Придуман другой человек .
Ты начинаешь понимать , что ничего не было , а то , что было - было совсем не так . И человек был другим .
И понимаешь , что даже если ты скучаешь, то скучаешь всего лишь по иллюзии . Иллюзии ощущений , иллюзии отношений . Иллюзии человека . Придуманного тобой человека .
Но это ничего не изменит . Потому что теперь навсегда тебе не будет хватать того, что было . Даже если этого не было .
И даже если понимаешь, что скучаешь за тем , кого всего лишь представлял …
даже если понимаю , что скучаю совсем не по тебе , то всё равно - я скучаю по тебе .

***

-Ты испортил мне прическу...

-Я сделал тебя красивой.

- А до этого я была не красивая?

- До этого ты была ОЧЕНЬ красивая.

Anno Domini

Бритвой Оккама по сердцу: бывает и так, выходит.
Болезнь нежна и печальна, судьба беззлобно жестока.
Мгновенно летят три минуты от экспозиции к коде,
Диастола. Систола. Пауза. Разряд бесполезного тока.

И то, что всего печальней - тоска светла и спокойна,
Тоска почти безмятежна. Как будто по венам - морфий.
Как будто по венам - виски. Как будто совсем не больно.
Запах табачного дыма. Запах горящего торфа.

Просто такое лето... Даже не скажешь - господне.
И точно не скажешь - наше. Выходит, и так бывает.
К небесной службе - негодны.
На небо - не уповаем.