Лес поздней осени - глухой, тёмный, разбухший, как третьеводнишний утопленник. С веток смачно шлёпаются комки обтаявшего снега, мокро щёлкают по голове. Запущенный, одичавший, обросший лес покрыт мохнатым слоем мха, густого, сочно-зелёного, словно напившийся древесной крови растительный вампир. Мох этот влажен, он просто пропитан влагой: нажми на любой ствол, и из-под пальце побежит вода. Странно, что она не зелёная...

Ветки и стволы, что ещё не скрылись под этой вечнозелёной бахромой, темны от сырости и черны от холода. Кажется, что от каждого прикосновения с них должна слезать кора - ничто уже не воспринимается, как живое. Наклонные стволы скрываются под лишайниками, под их серовато-сизым рытым бархатом. Он прекрасен вблизи: вырезные розетки, растительные кружева.

Праздник только на земле. Копытень, плауны, какие-то неопознанные травы стоят сочные и яркие, как будто там, внизу, на расстоянии пяти сантиметров от земли, - лето. Упавшие стволы (не выдержали груза лишайников и мха) лежат на роскошном зелёном ковре, постепенно уходя в него, в обманчивую, болотную податливость...

Ветки кустов украшены крошечными тусклыми каплями - драгоценности для бедных. Всё, что внизу, настолько напилось воды, что не способно звонко скрипнуть, громко треснуть, и только мягко чмокает под ногами. Идёшь по декорации леса - картонной, мокрой, выброшенной...

Листья, осенние листья, этот лесной потолок, ставший полом. Медные - берёза, коричнево-красные - ольха, асфальтово-чёрные - осины. Легко ли вам нести на себе этот лес?

Настроение сейчас - спатьхотительское

В колонках играет - ворчание