Первый день весны динозавры ждали долго.
А он все не наступал. Ледниковый период, мать его...
- Ишь молодежь пошла, - ворчал старый, морщинистый игуанодон. - Целоваться им холодно, видите ли! Вот мы бывалоча в докембрийском как целовались! А все почему? Да потому что любовь грела. Без любви вымрем все нах...
И вымерли динозавры.
Первый день весны мамонты ждали долго.
Примерно до 13 августа. Да-да, планета все еще дрожит в снежном коконе.
- Ни фига себе снегу намело, - скулил влюбленный мамонт, подпрыгивая в сугробе. - И еще эта дура мохнатая опаздывает на свидание. Неужели разлюбила? Она, в натуре, не понимает, что я себе тут хобот отморожу нах?! И нах тоже отморожу. Уф... Так ведь и окочуриться недолго...
И окочурились мамонты.
Первый день весны питекантропы ждали долго.
Потому что календаря не было. Сидели они, в шкуры кутались, пока не начинался перезвон капели. Вот тогда у питекантропов включался инстинкт продолжения рода - неожиданно, но приятно. Сразу начинались пляски у костра и праздник плодородия.
- Ну-ну, попляшете вы у меня, - думал глухонемой импотент Кикоз, пробираясь в темноте зимней ночи к пещере. - Вот сейчас приду, посбиваю с крыши все сосульки и фиг вы дождетесь своего инстинкта...
Так питекантропам пришел Кикоз.
А вот обезьяны первый день весны никогда не ждали.
Инстинкты у них работали круглый год. Любовь грела 24 часа в сутки. А глухонемых импотентов они рвали всем стадом на мелкие-мелкие кусочки.
Поэтому и в люди выбились.