Взамен я получил возможность плотно пообщаться с большим количеством простых обитателей гнойного киевского болота. Потрясающий опыт, скажу я вам. Для подавляющего большинства наших солдат, участвовавших в Великой Отечественной Войне, состояние умов мирных жителей Германии было чем-то абстрактным. В атмосферу фашистского общества могли с головой окунуться разве что какие-то суперэлитные разведчики а-ля Штирлиц. Да и то, одно дело, когда ты на задании где-то в другой стране, а другое дело, когда ты у себя дома видишь развитие процесса фашизации народных масс.

Пока на Юго-востоке незалежные мрази уничтожают мой народ, в Киеве царит иллюзия мирной жизни. Очень легко отмахиваться от войны, пока в твой дом не прилетел снаряд, а твои дети не ночуют в подвале. Можно как и раньше ходить на работу, покупать гаджеты, «шопиться» в торговых центрах и думать куда бы съездить во время отпуска. Этим и занята подавляющая часть тех, с кем я общаюсь.

Вместе с тем заметны чудовищные изменения, произошедшие в сознании, как у нас говорят, «пэрэсичных», то есть рядовых, украинцев. Я никогда не думал, что о трагедии и смерти можно было так легко разговаривать. В оборот вошёл мем «сепаратист», причём он сопровождается эпитетами вроде «поджаренный» или даже «вкусный». На тему смерти хохмят, над ней прикалываются, ржут. Уничтожение сограждан, относящихся к категориям «этих русских», «коммуняк», «сволочей» является чем-то совершенно правильным и естественным. При этом никто не считает себя ни уродом, ни фашистом, хотя по факту им является. Точно так жители Третьего Рейха до конца Войны не считали себя чудовищами по горло в крови, пока их силой не заставили взглянуть правде в глаза.

Второй момент, о котором следует сказать – это нарастающая нетерпимость к инакомыслию. Раньше с бытовыми майдаунами можно было вести диалог, доказывать верность своих взглядов. Разговор давал определённый результат, который хоть и улетучивался после первого просмотра «новостей», но всё же был. Теперь высказывание того, что не вписывается в примитивную укронацистскую пропагандистскую матрицу воспринимается как вызов. Примером, мой невинный вопрос к посетителям Межигорья, голосовавшим за Порошенку, о его, Порошенки, особняке, вызвал ранее не наблюдавшуюся ярость. Мне начали кричать, что Симоненко (!) ничем не лучше, что «там все такие», а я вообще не патриот и обязан валить к «своему Путину»(!!).

Вообще, вопросы – замечательный способ доведения майдаунов до белого каления. Например, одним из первых действий хорошего шоколадного лжепрезика стала просьба о приостановке подписания так называемой «евроассоциации» - ровно то же самое, за что свергли плохого Яныка. Возникает закономерный вопрос: почему «херои» не мчатся обратно на Майдан с парой покрышек в каждой руке?

Причину роста агрессии и нетерпимости я вижу в ускоряющемся круговороте «перемог» и «зрад» в природе. «Перемога» – это состояние эйфории майданутых, «зрада» - негодование, соответственно. «Перемога» не основана на реальном позитивном результате, то есть не имеет никакого отношения к победе. Она неизменно вызывает негативные последствия, оказывающиеся сюрпризом только для идиотов – аудитории УкроСМИ. Подробно об этом можно почитать в материалах моего журнала, отмеченных соответствующим тегом.

Так как майдауны напрочь лишены причинно-следственной связи, очередное погружение в глубины анальной бездны воспринимается ими как происки сторонних злых сил то есть «зрада». Реакцией на «зраду» становится ещё более эпическая «перемога», которая в свою очередь приводит к ещё более чудовищной «зраде» и т.д. Если представить весь этот процесс в виде графика, то получится синусоидальная кривая с растущей амплитудой и частотой.

Растущая частота и есть источник увеличивающейся агрессии. События на постукраинском пространстве развиваются так стремительно, что «перемога» и «зрада» скоро будут умещаться в одном выпуске пятиминуток ненависти, называемых «новостями». Даже самые пришибленные укронацистской пропагандой шизофреники всё острее чувствуют себя шизофрениками и наличие здоровых людей вызывает у них дикую немотивированную злость.

Эффективность лечения будет определяться изменениями двух других параметров – уменьшением количества еды и увеличением количества гробов, пришедших на Галичину и другие места компактного проживания неонацистов. Одно дело убивать за Бандеру, а голодать и умирать – это уже совсем другое