Художник Аси (Аксёненко Сергей Иванович). "Гора Скеля возле села Круглик на Луганщине". 2018. Бумага, акварель. 21X29,7 см.

15.08.1999. С.И. Аксёненко в селе Круглик. Вдалеке виднеется гора под названием Скеля. Хотя само слово "скеля" можно перевести с украинского, как "скала", круглянская Скеля, это название горы — имя собственное.

24.08.2002. С.И. Аксёненко в селе Круглик. Вдалеке та самая Скеля.

Художник Аси (Аксёненко Сергей Иванович). "Чёрная королевская кобра — герб". 2017. Бумага, чёрная шариковая ручка. 29,7X21 см.

С. Аксёненко в селе Круглик 01.08.2006. В руках та самая дубинка о которой говорится выше.

 

Художник Аси (Аксёненко Сергей Иванович). "Берёзовая роща на Ай-Петри". 2018. Бумага, акварель. 21X29,7 см.

Как отшельник вкушал блага цивилизации

(недолго вкушал)

Много зим и много лет

Не ходил я в туалет.

Много лет и много зим

Не ходил я в магазин…

БлагА цивилизации –

Ларёк… канализация…

Провёл спецоперацию…

И вновь вошёл в прострацию.

Аксёненко С.И.

23.01.2023

* * *

Страсбург, клавиши, мост дощатый –

Мне пора уже возвращаться –

Значит время с тобой прощаться…

Но не хочется уходить.

И стоим мы с тобой на площади,

И билеты уже просрочены,

Что должны нас вернуть назад…

Что ж – придётся по новой взять.

Вот такая вот катавасия –

Раз в году от своих скрываемся… вот…

Врём, выкручиваемся, вырываемся;

Находя каждый раз предлог.

Десять лет уже – может хватит,

Может время пришло решать и –

Выбирать между нашей свадьбой… и…

…Или к семьям своим сейчас…

Прекратить это очень хочется,

Каждый раз ждём, что будет точка… и…

…Но по-прежнему многоточием

Завершается каждый раз…

Аксёненко С.И.

09.01.2025.

Сергей Аксёненко. Страсбург. Гостиница. 22.05.1997.

Сергей Аксёненко. Страсбург. Ресторан. 22.05.1997.

Люди и звери – когда биология против филологии

Научное значение того или иного термина не всегда совпадает с тем, как его используют широкие массы, не совпадает с филологическим значением.

Например, под словом «Европа» подразумевают чаще всего Западную Европу, иногда Евросоюз, хотя географическая Европа включает в себя гораздо большую площадь, занимая примерно пятую часть материка Евразия, захватывая отдельные территории Казахстана и Азербайджана. Но вряд ли кому придёт в голову называть Казахстан и Азербайджан европейским странами, как ту же Турцию, часть которой находится на территории географической Европы.

Другой пример – слово «ген» – структурная и функциональная единица наследственности живых организмов. Чего только не наплели об этих генах далёкие от биологии люди, особенно политики – вплоть до того, что через гены передаются язык и верования предков. Думают, что язык (в смысле речь) в них генетически заложен. Хотя пример тех же янычар, которых набирали из детей христиан (в основном славян), отнятых у матерей во младенчестве, свидетельствует о том, что язык и верования через гены не передаются. Но в головах разнообразных конспирологов гены представляются чем-то таинственным и непонятным, поэтому много легенд вокруг генетики, особенно со стороны националистов всех мастей и оттенков. Одни славяно-арии чего стоят!

Особо в наше время не повезло слову «энергия». Излюбленному слову всяческих эзотериков, хиромантов, гомеопатов и прочих астрологов:). Любителей чакр, ауры и Шамбалы. Стоит только открыть какую-нибудь эзотерическую книжку, как на тебя польётся сплошной энергетический поток:). Чего там только нет! Оказывается, «в мире тонких энергий» можно получить«порцию сильных энергий», которые«несовместимы с энергией нового мира» при том, что«энергетические поля окружают каждого из нас». Также нам поведают, что«иногда в ауре можно обнаружить чужую энергию», а«энергетические центры» оказывается находятся«в тонком теле человека», при этом«воздух – ментальная энергия». Ну и вдобавок: «энергия находится в постоянном взаимодействии с информационными потоками» (последнее словосочетание эзотерики тоже используют весьма своеобразно:)).

Хотя энергия – это всего лишь количественная мера различных форм движения материи. Но есть в этом слове нечто неуловимое и таинственное для людей далёких не только от физики, но и от научного понимания мира. Поэтому его облюбовали всяческие эзотерики и оккультисты. Кстати, неоднократно общаясь с эзотериками и слыша от них это слово я просил дать определение. «Что такое энергия?» – спрашивал очередного хироманта или нумеролога, несущего «глубокомысленную» чушь. Ни один внятного определения не дал, не дал именно потому, что в их понимании энергия это нечто неопределённое, зато звучит солидно и глубокомысленно.

А в бытовом плане слово «энергия» неразрывно связано со словом «энергичный». Чем энергичнее человек, тем больше он двигается. То есть энергия связана с движением. Так что бытовое понимание термина гораздо ближе к научному, чем всякие неопределённости эзотериков.

Показательно в этом плане слово «животное». Язык упорно противопоставляет его слову «человек». Люди и животные! Хотя, если брать биологический термин – «животные», то люди с точки зрения науки тоже относятся к животным. В биологической систематике человек относится к царству животные, типу хордовые, классу млекопитающие, отряду приматы, семейству гоминиды, роду люди и виду человек разумный (Homo sapiens).

Но с точки зрения языка противопоставление человека и животных (людей и животных) вполне правильное и на практике оно работает. Ведь язык нужен для обслуживания общества, а в быту люди противопоставляют себя другим животным. Однако с точки зрения науки правильнее было бы сказать, не «люди и животные», а «люди и другие животные».

Но язык настолько довлеет (знаю, что«довлеть», это «быть достаточным», но я употребляю его в современном значении:)) над многими другими сферами деятельности, что ненаучные противопоставления сплошь и рядом вторгаются даже в научные тексты. Например, в «Биологическом энциклопедическом словаре», составленном учёными под редакцией академика М.С. Гилярова в статье «Человекообразные обезьяны» находим такой пассаж: «Человекообразные обезьяны обладают множеством существенных признаков, отделяющих их от мартышкообразных и сближающих с человеком». Причём в этой же статье сказано, что к человекообразным обезьянам относятся гоминиды, а в статье о гоминидах – что к ним относятся современные люди. То есть человек согласно этому же словарю никак не может сближаться с человекообразными обезьянами потому что он сам относится к таковым! Но противопоставление человека и животных настолько укоренилась в языке, что сами учёные – авторы научного словаря допустили ошибку.

Да что там словарь – в самом термине «человекообразные обезьяны» заложено, что человек к ним не относится, хотя по науке это не так! Судя по всему, термин «человекообразные обезьяны» появился в то время, когда положение о том, что человек является разновидностью обезьян ещё не утвердилось в научном сообществе. Ведь «человекообразные» означает лишь похожие на человека, но не люди. А когда общепринятым стало мнение, что человек сам относится к человекообразным обезьянам – термин уже прижился.

В связи с вышесказанным, вспомнил забавную ошибку на обложке роскошной книги под примечательным названием «Змеи и рептилии». Название конечно звучит неплохо для того чтобы завлечь потенциального читателя, но вся беда в том, что змеи это и есть рептилии. Судя по тексту, автор (Эндрю Клив) прекрасно знает это, он рассказывает о разных отрядах класса рептилий (пресмыкающихся) – о черепахах, крокодилах, клювоголовых и чешуйчатых (к коим относятся ящерицы, змеи и двуходки). Поэтому книгу было бы правильнее назвать «Змеи и другие рептилии» раз уж так надо выделить именно змей, исходя из содержания. Да и для продажи – эти извивающиеся создания вызывают особо яркие чувства у представителей рода людского, что заметно ещё по первой книги Библии, где змей назван хитрейшим из «всех зверей полевых» (Быт.3:1). Змеи к зверям (то есть млекопитающим) конечно не относятся, но Библия писалась ещё до создания современной систематики, поэтому никакой ошибки здесь нет.

Вначале я думал, что некорректное наименование книге «Змеи и рептилии» дал переводчик, но найдя английский оригинал в Сети, обнаружил, что книга называется «Snakes & Reptiles», то есть перевод названия верен. Значит заглавие дал издатель. Посвящённые люди знают, что название книги и оформление обложки авторам часто навязывают издатели (разумеется, это не касается авторов, издающихся за свой счёт). Аргумент прост – издатель берёт на себя вёрстку, типографские расходы, продвижение книги на рынке, уплачивает гонорар автору; поэтому он заинтересован в том, чтобы отбить вложенные деньги и старается заманить потенциального покупателя броским наименованием и яркой картинкой на обложке. Вся беда в том, что большинство людей не посвящены в тонкости издательского дела и в безграмотности названия обвинят именно автора книги, а не её издателя.

Ещё несведущие в биологии люди термином «животные» упорно заменяют термин «звери». Звери – это млекопитающие, а слово «млекопитающие» в русском языке выглядит в чём-то похожим на слово «животные». Может поэтому ошибка столь распространена. Вот несколько примеров заглавий, выбранных наобум из интернета: «Птицы и животные нашего края», «Лесные птицы и животные», «Мир птиц и животных», «Домашние птицы и животные», «Птицы и животные крупным планом», «Морские рыбы и животные», «Рыбы и животные океана», «Новая редакция Красной книги пополнилась новыми растениями, насекомыми и животными», «Удивительный мир: необычные насекомые и животные», «Набор фигурок: насекомые и животные».

В чём ошибка вышеприведённых заглавий? В том, что термин «млекопитающие» подменён термином «животные». Дело в том, что и птицы, и рыбы, и насекомые относятся к животным. А вот млекопитающими не являются. Значит правильными заглавиями были бы: «Птицы и звери нашего края» «Лесные птицы и звери», «Мир птиц и млекопитающих», «Птицы и звери крупным планом», «Морские рыбы и млекопитающие», «Удивительный мир: необычные насекомые и млекопитающие» и так далее в этом же роде.

Хотя я на подбор примеров потратил несколько минут и не собирался углубляться – находить уж что-то совсем несуразное, ограничившись первой страницей поисковика –  уже на ней нашёл смешной пример на сайте с показательным названием: Школьные Знания. «В чём сходство рыб и животных, и в чём их различия?» – вопрошает сайт Школьные Знания. Ниже на этой же страничке приводится ответ. Об ответе упоминать не стоит, так как несуразен сам вопрос – рыбы относятся к животным. Но судя по ответу авторы вопроса перепутали животных не с млекопитающими, а с земноводными – с другим классом позвоночных. Ну что ж – бывает и такое. Но всё же гораздо чаще термин «животные» путают именно с термином «млекопитающие».

А вот заглавие «Растения и животные нашего края» – будет вполне корректным. Хотя если среди растений будут описывать грибы, то грамотнее «Растения, грибы и животные нашего края», так как растения, животные и грибы это три разных царства живой природы. Хотя для многих (правда далеко не всех) далёких от биологии людей грибы — это тоже растения (они ведь растут). Но такое заблуждение легко исправить, если просто объяснить людям, что грибы — это особая группа, наряду с животными и растениями. Ведь грибы визуально довольно сильно отличаются от зелёных растений и многие люди на уровне подсознания чувствуют, что это – не совсем то:).

Добавим, что фрукты, овощи, ягоды, орехи, тыквины, бобы, плоды как биологические термины не всегда совпадают с тем, что люди понимают под этими словами за пределами ботаники, в повседневной жизни (причём фрукт, это скорее не ботанический, а хозяйственный термин). Например, с точки зрения биологии помидоры и баклажаны относятся к ягодам, а малина и земляника ягодами не считаются.

Показательный случай произошёл в США в позапрошлом веке. Таможенный тариф в то время облагал пошлиной импорт овощей, но не облагал импорт фруктов. Одна торговая компания, занимающаяся импортом помидоров, ухватившись за то, что с точки зрения ботаники помидор является ягодой (ягоды можно считать фруктами в ботаническом смысле) решила через суд доказать его принадлежность к фруктам, а не к овощам и не платить пошлины. Однако Верховный суд США постановил в 1893 году, что с точки зрения таможенных пошлин помидоры являются овощами, а не фруктами. В этом решении отчётливо проявились противоречия между филологией и биологией, противоречия между общепринятым и ботаническим значением.

Если вернуться к вышесказанному, то в языке есть не только противопоставление человека с животным, но и человека со зверем. Как в негативном плане – «Это не человек, а настоящий зверь!» (хотя с точки зрения биологии любой человек является настоящим зверем). Так и в позитивном – «Ребятам о зверятах» (популярная в Советском Союзе телепередача). Или нейтральном – «Люди и звери» (хотя под таким названием есть фильм, где это противопоставление негативное, но чаще под данным лейблом появляются нейтральные или позитивные материалы о том, что надо любить животных и заботиться о природе).

В выражении «Это не человек, а настоящий зверь!» и ему подобных слово «зверь» не заменишь словом «млекопитающее». Разве, что с юмором, как в переводе книги Джеральда Даррелла «Моя семья и другие звери» (хотя в оригинале, там всё же животные – «My Family and Other Animals»). Тут важно слово «другие», так как и автор и переводчик с долей юмора напоминают, что человек согласно биологической систематике относится к царству животные, классу звери (млекопитающие).

Хотя в некоторых классификациях зверями называют не всех млекопитающих, а большую их часть; но это не имеет значения для данной работы, так как меньшую часть называют… первозвери. То есть всё равно – звери:). Хотя даже если звери — это подкласс млекопитающих — люди относятся именно к этому подклассу. То есть биологически — люди — это звери по любой классификации.

Как биологу по образованию, который тем не менее много лет занимается журналистикой и литературной деятельностью – мне близки оба подходы. Разумеется, люди биологически относятся к зверям, но при этом они всё же должны оставаться людьми!

Отдельно надо сказать о том, что для далёких от биологии людей будет казаться неправильным утверждение, что динозавры, оказывается вовсе не вымерли, что птицы – это уцелевшие динозавры. Но тем не менее это так. По крайней мере с точки зрения кладистики, которая в биологической науке постепенно приходит на смену традиционной систематике (эволюционной таксономии). Птицы изначально были разновидностью оперённых динозавров. Когда 66,5 млн лет назад Земля столкнулась с астероидом из всех динозавров выжили только птицы. Поэтому с точки зрения современной науки не совсем правильно будет сказать, что птицы потомки динозавров. Птицы – это и есть уцелевшие динозавры (как и люди – не потомки обезьян, а одна из их разновидностей с точки зрения науки).  А так как динозавры являются рептилиями, то с точки зрения кладистики птицы являются крайне специализированной ветвью рептилий (пресмыкающихся). Кстати, из всех рептилий крокодилы являются ближайшими родственниками птиц (крокодилы и птицы относятся к группе архозавры). В связи с этим вспоминается один примечательный анекдот.

Солдат спрашивает у прапорщика:

- Товарищ прапорщик, а крокодилы летают?

- Нет – не летают.

- А товарищ капитан сказал, что летают.

- Ну... тогда летают...только низенько-низенько...

Хотя, как говорится«язык не поворачивается» назвать птиц рептилиями.Здесь ключевыми словами являются «язык не поворачивается». То есть биология в своём развитии зашла в некоторых разделах в противоречие с филологией, с традиционным употреблением слов. Поэтому с точки зрения языка, с бытовой точки зрения нельзя сказать, что птицы это пресмыкающиеся, а люди – обезьяны. А если так говорить, то надо добавлять, что это только с точки зрения биологии.

К противоречиям между филологией и биологией можно добавить ворона и ворону. С точки зрения языка — ворон — это как бы муж вороны. На самом деле (точнее с точки зрения биологии) ворон и ворона – это разные виды птиц (среди ворон, есть несколько близкородственных видов). Поэтому самку ворона неправильно называть вороной, как и самца вороны неправильно называть вороном. Другими словами – как среди воронов есть самцы и самки, так и среди ворон.

Хотя с наименованиями самцов и самок в языке не всё так просто (здесь мы даже не говорим о таком анекдотическом случае, как стрекоза и стрекозёл). Возьмём, например, голубя – для самки голубя есть вполне нормальное, привычное слово – голубка. С воробьём немного напряжнее – воробьиха. Ещё труднее для аиста – аистиха, аистица, аистка – это уже из области юмора (хотя для птенца есть вполне нормальное слово – аистёнок, правда женского эквивалента для птенца аиста нет). И совсем уж тяжело для дятла, тут нормального феминитива не существует вообще – дятлиха, дятелиха, дятлица, дятелица, дятелиса, дятелесса, дятлесса, дятелка, дятловка, дятловиха, дятловица, дятелша, дятельша, дятелщица, дятельщица, дятелница, дятельница, дятелиня – всё как-то не так.

Ещё сложнее с животными, у которых основное название женского рода (кроме вороны, с ней, как мы уже описали – другая сложность:)). Самец синицы – будет самцом синицы, а не каким-нибудь синицем. Но у синицы есть хотя бы уменьшительно-ласкательная форма – синичка. А с ласточкой уже так не выйдет – слово «ласточка» само по себе имеет уменьшительно-ласкательное значение. Разве, что ласточечка, ластонька какая-нибудь. Но это не общепринятые слова, в отличие от синички. То же и с сорокой, хоть она и не уменьшительно-ласкательная, но у неё нет ни мужского варианта (сорок – это не муж сороки, а число, причём с другим ударением – не сорОк, а сОрок), ни уменьшительно-ласкательного (разве что сорочечка какая-нибудь, или сороченька).

Давно замечено, что чем ближе человеку животные, тем подробнее их названия. Особенно это касается домашних животных – гусь, гусыня, гусёнок. Для некоторых, особо близких даже не однокоренные слова – баран, овца, ягнёнок; или – петух, курица, цыплёнок. Показательно, что множественное число, тут всё же от наименования самки – овцы, куры. Как и у уток – селезень, утка, утёнок; хотя особого названия для птенцов уток нет, в отличие от кур или овец. Название утиных птенцов уменьшительное от взрослого – утёнок. С курами по той же схеме должно быть – курёнок, ан нет – цыплёнок. Более того (не без некоторого усилия, правда) можно именовать отдельными словами цыплят мужского и женского пола – соответственно – цыплёнок и цыпочка. Хотя лучше всех с этим делом у коров обстоит, здесь детёныша женского пола можно назвать тёлочкой безо всякого усилия – вполне прижившееся слово. Бык, корова, телёнок и тёлочка – коровье семейство в полном сборе:).У коров почти, как у людей – мужчина, женщина, мальчик, девочка. Хотя у коров всё же на одно разнокоренное слово меньше, так как телёнок и тёлочка однокоренные, в отличие от мальчика и девочки.

Ну здесь мы немного уходим от основной темы данной работы — противоречия между филологией и биологией, потому что феминитивы и уменьшительно-ласкательные формы — это тема отдельного и увлекательного разговора.

И в заключение зададим вопрос – кто же прав – филология или биология? Конечно же обе правы, но каждая в своём направлении. Причём в данном конкретном случае область филологии ограничивается не только собственно лингвистикой, но включает и бытовую сферу.

Иными словами, если вы напишите статью в какой-нибудь журнал, например, для юношества и назовёте её «Чем отличаются люди от животных» – такое название будет вполне корректным. Скорей всего тема работы с таким наименованием в журнале для юношества будет относиться к духовности, к тому что человек должен обладать высокими моральными качествами.

Но если вы направите статью с таким же названием в специализированный биологический журнал – это будет неправильно. Скорей всего в такой работе будет речь идти о физиологии и морфологии (кстати в лингвистике тоже есть своя морфология), об особенностях функционирования головного мозга и вытекающих отсюда умственных способностях. Это действительно отличает человека от животных. Но так как с точки зрения биологии человек сам относится к животным, значит грамотное название вашей статьи для биологического журнала должно выглядеть так – «Чем отличаются люди от других животных».

Сергей Аксёненко

На иллюстрации фотография той самой книги – «Змеи и рептилии».

Когда маргинальные технологии побеждают…

новая редакция

Маргинальные технологии изредка могут побеждать передовые (1) (примечания см. в конце статьи), если случайно нащупают более перспективные возможности, открываемые самой природой, свойством вещества.

Например, первые довольно несовершенные медные орудия соседствовали с высококлассными каменными. Скорее всего поначалу их использовали те, кто не имел возможности заполучить хороший каменный топор или нож. Но медь, а позже на её основе, бронза для изготовления орудий труда и оружия оказались, в конченом итоге, предпочтительнее камня (2).

Так же, как и первые медные орудия использовали те, кто не мог себе позволить качественных каменных – первые железные (на основе болотной руды) использовали те, кто не мог заполучить качественных бронзовых вещей. По крайней мере, нельзя исключать такую возможность для тех мест, где было изобилие болотной руды, а медь была дефицитной. Очень похоже, что некоторые варварские племена смогли подняться благодаря этому. Ведь, поначалу несовершенное оружие на базе железа в конечном итоге улучшило свои качества. А стальное оружие, как известно, намного превосходит бронзовое.

Примерно по тому же пути шло развитие огнестрельного оружия – примитивные пищали (трубки с порохом) использовали те, кто не мог приобрести хорошего арбалета. Ведь поначалу с порохом было много возни, так как зажечь его было непростым и времяёмким занятием. Даже высечь огонь из кремня при дожде было проблемой, не говоря уже о низком качестве первого пороха, который задымлял всё вокруг после выстрела. Добавьте к этому тот факт, что первое огнестрельное оружие было очень тяжёлым при переноске и крайне медленно заряжалось. Но перспективы у пороха в конце концов оказались лучше, чем у тетивы.

То же и с наборным шрифтом. По большому счёту печатные книги поначалу были такими себе «эконом-версиями» (как бы заменителями-подделками) настоящих книг, писанных от руки (3). Поначалу даже буквы (точнее литеры) изготавливали в подражание тем, что были на письме. И чтоб уж было максимально похоже на текст написанный от руки – делали разные варианты одной буквы. Но рукописные книги были очень дороги, поэтому большую популярность приобрели более дешёвые – печатные (4).

Нередко технологии (5) развиваются скачками. Иногда перед новым скачком возникает как бы некий порог, своеобразное замедление. Причём порог этот довольно трудно преодолеть, перед ним (плавное доселе) развитие или вообще замирает, или идёт очень медленно. А вот после такого порога вполне возможен прорыв – резкий скачок в развитии.

Пороги и скачки обусловлены как научно-техническим прогрессом, так и ситуацией на рынке, политической обстановкой (особенно ускоряет развитие технологий война) (6).

Например, прорыв в космических технологиях произошёл в середине ХХ века. В 1960-е люди всерьёз думали, что к 1980-м на Луну будут летать в командировки (7). Об этом можно прочитать в книгах тех лет. Но развитие космических технологий вскоре резко замедлилось и на Луну в 1980-е уже не летали даже профессиональные космонавты (что уж говорить о туристах и командированных).

Так и в авиации. Долгое время самолёты «Конкорды» не были превзойдены, хотя приносили убытки ещё до того, как их фактически запретили после катастрофы 25.07.2000 (каждый их полёт стоил дорого и часто не окупался). А послевоенные самолёты, появившиеся до «Конкордов» – оставались базовыми (по крайней мере в гражданской авиации реактивные самолёты пока не прижились). Хотя эволюционно за эти годы мы продвинулись.

Также и автомат Калашникова – прорыв порога оружейного дела около 1947 года, а затем незначительные эволюционные усовершенствования («эволюционные» – в контексте данной работы, как отличие от «революционных» прорывов).

Раз мы уже коснулись современного вооружения, то сейчас в этой сфере происходят довольно сильные изменения в связи с активизацией боестолкновений в последние несколько лет. Ударные дроны и безэкипажные катера конечно нельзя считать маргинальными технологиями в полном смысле этого слова, но до недавнего времени они считались второстепенными, вспомогательными на поле боя (8). Однако неожиданно (для большинства аналитиков) эти относительно дешёвые по сравнению с кораблями, танками и самолётами аппараты – существенно потеснили тех, порой выходя на первое место. Как уже говорилось выше, боевые действия ускоряют развитие технологий, что особенно наглядно показали, как Первая, так и Вторая мировые войны.    

Сейчас прорыв идёт в компьютерных, цифровых, интернет-технологиях, в мобильной связи (9).

Удивительно, что в компьютерных, а позже – интернет-технологиях колоссальный прорыв произошёл благодаря скромному, незначительному на первый взгляд изобретению – компьютерной мышке, точнее активному интерфейсу (конечно под это делалась программа, но я говорю о принципе). До этого компьютерами управляли при помощи команд, набираемых буквами и цифрами. Понятно, что при такой технологии компьютеры были доступны в основном людям со специальной подготовкой, использовались в науке и производстве. А вот для развлечений такая техника применялась относительно нечасто.

Помню читая фантастические романы, написанные до изобретения активного интерфейса, обращал внимание что используя навороченные космические корабли, летающие к далёким звёздам и галактикам, герои управляют аппаратурой исключительно при помощи набранных на клавиатуре текстовых команд. Для фантаста легче придумать корабль со сверхсветовыми скоростями, проникающий в разные «кротовые норы», чем такое, вроде бы простое, изобретение, как компьютерная мышка.

И это неудивительно. Линейно мысль работает именно так. Читая легенды народов Севера, я часто отмечал, что их боги живут в таких же ярангах, как и сами представители этих народов, только в очень больших. То есть легче в своей фантазии увеличить знакомую ярангу в тысячи раз, даже в десятки тысяч, чем придумать что-нибудь типа Версаля или Эмпайр-стейт-билдинга. Причём это касается не только народов Севера, но и всех остальных – мифология Древней Греции, Махабхарата или Библия оперируют исключительно знакомыми авторам сих текстов образами и понятиями, допуская для достижения художественного эффекта любое количественное увеличение, но не изменение качества. Представить жильё своего божества не в виде колоссальных размеров яранги чукча или эскимос прошлого мог только увидев своими глазами (допустим такую фантастическую возможность) Версаль или Эмпайр-стейт-билдинг. Пусть даже увидев их на картинке, но никак иначе.

Если сказать точнее, то придумать качественное, а не количественное изменение характеристик может лишь гений. Талант способен улучшать уже знакомое, иными словами увеличивать количественные моменты, а гений в состоянии придумать новое, придать объекту, явлению, замыслу новую качественную характеристику.

По аналогии – талант это тот, кто создал шедевральный кремниевый нож, виртуозно применив уже знакомые технологии. А гений – тот, кто первым изготовил нож из меди, пусть даже ещё несовершенный на первых порах; тот, кто изобрёл доселе неизвестную технологию (10).

А после того, как гений что-то изобретёт и другие ознакомятся с его изобретением, привыкнут к новому – оно им будет казаться простым – по типу – «Кто же этого не знает» (11).

Поэтому неприметное изобретение в виде компьютерной мыши (активного интерфейса) сделало доступным широким массам то, что раньше было доступным в основном специалистам. После этого любой человек мог без особого напряжения освоить компьютер для своих личных целей, а значит появился широчайший рыночный спрос на данную технологию, что означало огромный рывок. Но рывок уже не качественный, а количественный. А качественный рывок – это та самая мышка. Сейчас каждому её идея кажется простой и понятной – «Я и сам бы до этого додумался», а написать компьютерную программу для большинства пользователей выглядит сложнее. А на самом деле наоборот. Если представить среднестатистического человека до изобретения компьютерной мыши, то его легче обучить делать программное обеспечение, чем изобрести мышь. Ведь в первом случае он знает, что надо делать, а во втором – речь идёт о чем-то неведомом ему. В первом случае надо просто механически увеличить в своём воображении хорошо знакомую ярангу, а во втором – представить Версаль человеку, который кроме яранги никакого другого жилья не видел.

Это можно сравнить с другим крупным изобретением, которое нам сейчас кажется само собой разумеющимся, но которое не могли придумать сотни лет. Имеется ввиду книга в виде кодекса. То есть книга привычная нам сегодня.

Сколько столетий люди мучились с книгами-свитками! Читали такой свиток держа его обеими руками, одной рукой разворачивали, а другой — сворачивали. Книги-свитки были крайне неудобны по сравнению с книгами-кодексами. Особенно свитки напрягали юристов и священнослужителей – ведь в свитке тяжело найти нужный фрагмент большого текста. А если в богослужении, богословском споре или в судебном заседании надо было оперировать множеством разных свитков, то можно представить насколько это было неудобно.

Причём текст обычно писали на одной стороне, которая становилась внутренней стороной свитка, так как на внешней стороне текст быстро портился (что означает огромный перерасход писчего материала). Этого нет в привычной нам книге в виде кодекса, когда сшитые листы защищают друг друга, а их все вместе защищает обложка.

К тому же повреждённый свиток было труднее использовать, чем книгу-кодекс с аналогичным по масштабу повреждением – ведь надрыв одной страницы или даже её потеря не приведёт знакомую нам книгу в негодность.

Некоторые защитники книг-свитков говорят, мол папирус лучше сохраняется в свитках. Но в том-то и дело, что первые книги-кодексы были из папируса (есть мнение, что всё же из пергамента, но это маловероятно). Поэтому, когда преимущества кодексов над свитками стали очевидными, книги стали постепенно делать в виде кодексов – вначале из папируса, потом из пергамента, позже из бумаги.

А что касается того, что папирусные книги в кодексах обтрёпывались по краям, так то же и папирусных свитков касается. Папирус не сильно прочный материал, поэтому в книгах оставляли поля, чтобы текст при порче книги по краям оставался читабельным.

При этом текст в свитках (особенно литературный) издавна помещали последовательными колонками (которые соответствовали отдельной, привычной нам сегодня, странице) и разделяли полями, которые были не только по бокам, но и отделяли друг от друга фрагменты сверху и снизу. Казалось бы — чего проще — разрежь это неудобное сплошное полотно по верхним и нижним пробелам и сшей в виде удобной книжицы. Более того, при изготовлении свитков нередко текст изначально писался на отдельных листах папируса, которые потом склеивались воедино, но склеивались зачем-то вдоль. Казалось бы – неужели нельзя догадаться, что листы (раз их всё равно клеить) — лучше склеивать корешками в виде книжицы, а не друг за другом! Тем более, что и прообраз обложки в книге-свитке был: свитки из папируса помещали в специальный футляр из пергамента, так называемую, мембрану (12). К тому же свитки хранили в круглом коробе с крышкой. Понятно, что тот же материал можно было пустить на обложку книги-кодекса.

Более того – дощечки для записей покрытые воском издавна скреплялись между собой по тому же принципу, что и книги-кодексы. Получается – даже прообраз такой книги у древних был перед глазами (13).

И несмотря на такую простоту люди сотни лет возились с неудобными свитками, пока не додумались до простейшей, казалось бы, процедуры – разрезать свиток на страницы, поставить их в стопку и сшить (или склеить) между собой корешками.

А ведь мы говорим здесь об умнейшей и образованнейшей части человечества! Сколько признанных ныне гениями древних философов и поэтов использовали неудобные свитки и не додумались преобразовать их в удобные книги, казалось бы, простейшим способом! Но это сейчас он нам кажется простейшим после того, как изобретение уже сделано.

Хотя даже после изобретения книг в виде кодексов продолжали какое-то время по традиции существовать книги в виде свитков, которых однако в процентном отношении становилось с каждым десятилетием всё меньше и меньше. На этом примере мы видим, что важно не только наличие самого изобретения, но и важна способность общества преодолеть свою косность, превозмочь силу традиции.

Хождение книг-свитков наряду с книгами-кодексами это всё равно, что с появлением активного интерфейса и мышки продолжать использовать командную строку. То есть вместо того, чтобы нажимать на экране тот или иной значок – управлять компьютером при помощи сложных кодов. Хотя я помню время (в самом начале этого века), когда при включении компьютера первой опцией было предложение перейти в систему DOS и, в случае согласия, открывался пугающий непосвящённого человека экран с разными цифрами и буквами. Тогда ещё встречались люди (из числа старых программистов), которым было удобнее управлять компьютером именно таким образом, а не при помощи мышки. Но довольно быстро более удобный активный интерфейс победил иные опции, как когда-то более удобная книга-кодекс вытеснила книгу-свиток.

Свитки какое-то время использовались лишь для различных указов и постановлений по той причине, что эти документы были, как правило, недлинные и в отличие от книги-кодекса из свитка нельзя незаметно вырвать страницу или, наоборот, вклеить лишний текст. По крайней мере подобную проделку со свитком осуществить труднее, чем с кодексом.

Теперь рассмотрим фотодело. Здесь тоже было несколько прорывов. Перечистим самые основные. Первый – само изобретение фотографии. Второй – появление цветного фото. Третий – быстрое фото (полароид). Четвёртый – цифровое, где фото и видео создаются уже на базе одной технологии. Перед каждым прорывом шло медленное усовершенствование технологии, если так можно выразиться – доработка деталей.

Несколько прорывов было и в сфере видео (понимая это явление в широком смысле слова). Первый – изобретение синематографа и подобных ему технологий (движущиеся картинки). Второй – звуковое кино. Третий – появление телевидения, позже – цветного телевидения (при всей разницы между киноплёнкой и люминофорным экраном и та и другая технология представляет нам движущиеся изображение). Потом – цифровые видео-технологии (отличные от аналоговых).

Возможно (даже скорей всего) у той или иной технологии есть естественный потолок и потолок такой появляется не всегда потому, что технология не может развиваться дальше. А потому что – дальше не нужно. Так как потребители либо не заметят усовершенствования (14), либо оно не окупит себя. Скажем нож из самых дорогущих навороченных сплавов (твёрдых, прочных, износостойких, нержавеющих) для простой кухонной работы не намного превзойдёт те ножи, что делали ещё ремесленники средневековья, да и любой качественный «простой» нож нашей эпохи. Но будет стоить гораздо дороже. А цифровой фотоаппарат не может иметь разрешение подробнее одного фотона и провести съёмку объекта меньше атома водорода.

Иной раз совершенствование технологий происходит на естественном максимуме при появлении новых, сменяющих их. Например, суперфилигранные кремниевые ножи оказались не нужны, когда появились бронзовые, пусть даже поначалу не столь совершенные, как каменные. А бронзовые, будучи уже достаточно совершенными, в свою очередь, уступили место железным (стальным).

Развитие луков, арбалетов, катапульт, баллист было остановлено появлением огнестрельного оружия (на первых порах, как уже говорилось, довольно несовершенного). Хотя сейчас с использованием титана, пластмасс, разнообразной синтетики, композитов и других продуктов современных технологий можно сделать арбалет лучше средневекового (и делают такие). А вот кремниевых нож, в лучшем случае можно сделать такой же, но не качественнее, чем мастера неолита, так как данное орудие приблизилось к потолку своей технологии. Более качественным кремниевого ножа не сделаешь при всём желании (или это будет уже не кремниевый нож).

То же касается и каменных топоров, традиционная форма которых была доведена до совершенства по принципу – «лучше уже не сделаешь» (по крайней мере из этого материала). Такие топоры тщательно шлифовались и выглядели как произведения искусства. Несомненно, в каменном веке они служили не только по своему прямому назначению, но также были элементом престижа. Возможно такие вещи передавались по наследству, так как их находят в кладах, зарытых уже после окончания каменного века, вместе с изделиями из металла (например, Бородинский клад). И сейчас эти филигранные, мастерски выполненные изделия служат украшением музеев.

Аксёненко С.И.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 – Передовые на тот момент. Причём, победившие маргинальные технологии сами, в свою очередь, становятся передовыми – опять-таки передовыми для определённой конкретной эпохи. Нужно добавить, что маргинальные технологии могут побеждать передовые после того, как эти маргинальные усовершенствуются по отношению к их начальному состоянию.

2 – Мы не говорим здесь о дереве. Оно постоянно использовалось людьми, но дерево плохо сохраняется, в отличие от того же камня. Тем не менее нельзя забывать, что каменный век был скорее дерево-каменным. Точно так же как медный век, был скорее дерево-медным, а бронзовый соответственно – дерево-бронзовым. Изделия из дерева изредка находят, но они сохраняются лишь при стечении ряда благоприятных обстоятельств, а чаще каменные наконечники находят при отсутствии древка. Но это не значит, что его не было.

3 – Настоящих по представлениям того времени, когда изготовление книг было в основном индивидуальным делом, в отличие от бригад копиистов древнего мира, изготовлявших книги под диктовку. Хотя незадолго до изобретения книгопечатанья появился новый способ производства книг: тома, предназначенные для копирования, делились на отдельные листы, которые выдавались копировщикам. Такой метод существенно увеличивал скорость выпуска новых книг.

4 – Надо сказать, что и первопечатные книги были довольно дорогими, но гораздо дешевле рукописных.

5 – Каждая в отдельности.

6 – Хотя, естественно эти факторы связаны между собой на более глубокой плоскости относительности.

7 – Полагали, что развитие будет идти с той же скоростью.

8 – В какой-то степени с маргинальными технологиями сближаются, так называемые «танки-мангалы» – танки, обшитые решётками и стальными листами для защиты от дронов. Конечно не сами танки, а их кустарную обшивку можно отнести к маргинальным технологиям. Хотя подобное уже было во время Великой Отечественной войны, когда для защиты от действия кумулятивных боеприпасов использовался противокумулятивный экран, который закрепляли на некотором расстоянии от брони танка. В частности, такие экраны применялись для защиты от фаустпатронов в условиях городского боя. Но продолжения такие технологии не нашли – впоследствии защиту танков усиливали другим способом. И вот через восемьдесят лет похожие технологии возродились на новом этапе развития, защищая танк уже не от фаустпатрона, а от дрона. 

9 – Кстати, из-за этого не имеет особого смысла делать мобильные телефоны (смартфоны, айфоны) очень дорогими внешне – например, с платиновым корпусом и бриллиантами. Начинка устареет за несколько лет и модель придётся менять (по крайней мере тем, кто хочет следовать последней моде). Хотя на практике всё равно изготавливают мобильники из дорогих материалов – этот аксессуар может быть таким же элементом престижа, как часы, колье или запонки.

10 – Хотя в реальной жизни холодную ковку меди могли придумать случайно, при изготовлении каменных орудий. По истечении определённого времени люди научились плавить медь. Поэтому изобретение данной технологии вполне могло быть результатом коллективного творчества, а не деятельностью какого-то конкретного гения.

11 – Такое бывает часто, но не всегда – некогда казавшаяся великой рифма «человек-век» стала банальной; а вот теорию относительности – простой не назовёшь.

12 – Позже пергамент усовершенствовали и приспособили для письма.

13 – Это как печатанье наборным шрифтом – его долго не могли изобрести, несмотря на кажущуюся ныне очевидную простоту; при том, что сам этот метод люди издавна знали, он и сейчас используется на печатях и штемпелях, когда на бумаге остаётся оттиск изображения.

14 – Оно будет столь минимальным, что его не заметить невооружённым глазом. Человек просто не почувствует никакого улучшения.

Начало см. здесь:

https://www.liveinternet.ru/users/7518592/post512363158

III. Моё нынешнее отношение к Высоцкому

Если говорить о моём сегодняшнем отношении к В.С. Высоцкому, то и сейчас в 2025-м – он мой любимый певец. Наверное, слово «певец» не сильно хорошо звучит по отношению к столь многогранному таланту как Высоцкий, но в данном контексте оно самое точное. Если я вместо «певец» напишу – «автор-исполнитель», или «бард», то я просто сужу тему. Дело в том, что он не только мой любимый бард или автор-исполнитель (это само-собой), но и певец. То есть чаще других я и сейчас слушаю именно Высоцкого, независимо от того сам человек пишет свои песни или поёт чужие.

А вот сказать, что Высоцкий мой любимый поэт я не могу. Ни сейчас, ни тогда, когда писал ему восторженные стихи – он не был моим любимым поэтом, хотя я признаю безусловный поэтический талант Владимира Семёновича. Но я не могу даже мысленно отделить его тексты от исполнения. Имеются ввиду лучшие тексты, почти все из которых я слышал в виде песен. Поэтому не могу воспринимать тексты Высоцкого, как стихи в чистом виде, не могу читать их с листа без того, чтобы не вспоминать как они звучат. Стихотворение «Из дорожного дневника», о котором говорилось выше – понравилось. Но одно стихотворение, как говорится, «погоды не делает».

Я полюбил Высоцкого в качестве исполнителя своих песен гораздо раньше, чем прочёл его тексты с листа. Это как с капитаном Жегловым в исполнении того же Высоцкого. Тот, кто посмотрел фильм «Место встречи изменить нельзя», читая после этого роман «Эра милосердия» (сюжет которого лёг в основу сценария фильма), скорей всего будет невольно представлять литературного героя Глеба Жеглова в том образе, который воплотил на экране Владимир Высоцкий.

Что я могу сказать сейчас о творчестве Высоцкого? Да, ничего особо оригинального я не смогу добавить к тому, что написано о нём в многочисленных работах. Но раз уже начал эту статью напишу несколько абзацев, чтобы больше не возвращаться к теме. Люди, которые знают о моём преклонении перед Высоцким давно удивляются, что у меня нет отдельной работы о нём, кроме статьи 1994 года, которая хотя и была напечатана без малого тридцать два года назад – в интернете появляется впервые, в этом материале. Правда у меня есть статья «Смерть Высоцкого. Был ли снят редактор "Вечёрки"?», написанная сразу для интернета и размещённая там ровно пять лет назад, к сороковой годовщине со дня смерти поэта. Но она касается не столько Высоцкого, сколько лжи о том, что за публикацию сообщений о его смерти и похоронах был якобы уволен редактор газеты «Вечерняя Москва» С.Д. Индурский. В статье доказывается, что это не так. Та работа пользовалась определённой популярностью в своё время, но так или иначе она не по теме творчества Владимира Семёновича.

Надо сказать, что во многих моих текстах, напечатанных в разных газетах, журналах, размещённых в интернете есть отсылки к творчеству Высоцкого, но цельной статьи об этом нет.

Здесь я, пользуясь тем, что уже начал писать о нём – решил восполнить пробел.

Творчество Высоцкого, я лично воспринимаю, как неразрывный сплав поэзии, мелодии, исполнения, артистизма и его личности в целом.

Например, даже не зная кто его написал, можно восхититься стихотворением:

Открылась бездна звезд полна;

Звездам числа нет, бездне дна.

Хотя если знать, что это написал М.В. Ломоносов ещё в 1743 году такое восхищенье только усилится (хотя из-за того, что «звездАм», а не «звЁздам», можно догадаться, что стих стародавний даже не зная имени автора).

А вот многие тексты Высоцкого трудно воспринимать в отрыве от его личности, причём это касается не только явно автобиографической «Баллады о детстве»:

Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,

А из эвакуации толпой валили штатские.

Но и песен вроде «Две судьбы»:

Жил я славно в первой трети

Двадцать лет на белом свете —

по влечению,

Жил бездумно, но при деле,

Плыл куда глаза глядели —

по течению.

Или «Тот, кто раньше с нею был»:

Иду с дружком, гляжу — стоят,

Они стояли молча в ряд,

Они стояли молча в ряд —

Их было восемь.

Или песен военного цикла, например, «Он не вернулся из боя»:

То, что пусто теперь, — не про то разговор:

Вдруг заметил я — нас было двое…

Для меня — будто ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя.

Понятно, что в последних трёх примерах Высоцкий не о себе пишет, но многие (не все конечно) лирические герои его песен (будь то фронтовик или шофёр-дальнобойщик), воспринимаются через призму личности автора этих текстов, как вроде он рассказывает о себе.

Говоря о творчестве Высоцкого, разумеется, нельзя не упомянуть о приятном хриплом мужественном голосе, хотя об этом как говорится «только ленивый» не пишет. Но всё же голос неотъемлемая часть его образа и будет неправильным не отметить это.

Точно так же будет неправильным не отметить способность Высоцкого тянуть согласные особенно «л», «н», «р», «м». Это придаёт особый шарм его песням.

Немаловажное значение имеет замечательное умение выделять интонации голосом. Исполнение песен очень эмоциональное и выразительное.

Если говорить о тексте, то Высоцкий владел на должном уровне поэтическим инструментарием – ритм, рифмы, ассонансы, аллитерации, звукопись («И плавится асфальт, протекторы кипят, / Под ложечкой сосёт от близости развязки»).

Причём он порой использует даже внутреннюю рифму:

Не сравнил бы я любую с тобой —

Хоть казни меня, расстреливай.

Посмотри, как я любуюсь тобой, —

Как мадонной Рафаэлевой!

Или если записать такую рифму в виде коротких строк:

Ох, как он

              сетовал:

Где закон?

             Нету, мол!

Доктор зуб

               высверлил,

Хоть слезу

              мистер лил...

Искусно использовал Владимир Семёнович даже рассечённую рифму:

Главный академик Иоффе

Доказал: коньяк и кофе

Вам заменит спорта профи-

лактика!

Над Шере-

метьево

В ноябре

            третьего –

Метео-

       условия не те...

Отличительной особенностью поэтики Высоцкого являются яркие запоминающиеся образы:

Прискакали – гляжу – пред очами не райское что-то:

Неродящий пустырь и сплошное ничто – беспредел.

И среди ничего возвышались литые ворота,

И огромный этап – тысяч пять – на коленях сидел.

А звездный знак его – Телец –

Холодный Млечный Путь лакал.

Тонкий юмор:

Не хватайтесь за чужие талии,

Вырвавшись из рук своих подруг!

Вспомните, как к берегам Австралии

Подплывал покойный ныне Кук.

Глубокий смысл:

Эй вы, задние, делай как я!

Это значит — не надо за мной.

Колея эта — только моя,

Выбирайтесь своей колеёй!

Если говорить о смысле, то для меня в песнях Высоцкого это главное. Точнее даже не сколько смысл, сколько поэтический текст. Как уже говорилось выше, такой текст порой может и не иметь смысла (суггестивная лирика), от этого он не перестаёт быть чарующим, глубоким и красивым:

А у дельфина

Взрезано брюхо винтом!

Выстрела в спину

Не ожидает никто.

На батарее

Нету снарядов уже.

Надо быстрее

На вираже!

Парус! Порвали, парус!

Каюсь! Каюсь! Каюсь!

Таким образом, для меня в песнях Высоцкого главное текст; а музыка, хриплый голос, интонации, умение тянуть согласные – это лишь дополнение, своеобразное сопровождение текста, без которого, однако, произведение как целостная система, не реализуема.

Отдельно надо сказать, что Высоцкий прекрасно отразил непередаваемые реалии той эпохи, в которую жил – период позднего СССР, по тогдашнему выражению – эпоху развитого социализма, которую сменила печально-известная перестройка до коей Владимир Семёнович, как известно, не дожил. Особенно хорошо отражена атмосфера и бытовые детали семидесятых годов прошлого века (и шестидесятые тоже, но тут мне судить труднее, так как мои первые воспоминания относятся в 1969 году:)).

Некоторые детали трудно понять тем, кто не жил в то время:

Вон дед параличом разбит —

Бывший врач-вредитель…

Я — в порядке. Тьфу-тьфу-тьфу.

Мишка пьёт проклятую,

Говорит, что за графу

Не пустили — пятую.

— А вы знаете, Мамыкина снимают —

За разврат его, за пьянство, за дебош!

 — Кстати, вашего соседа забирают, негодяя,

Потому что он на Берию похож!

Тонкий обыгрыш расхожих в то время штампов (стёб, как сказали бы сейчас) – тоже своеобразные приметы времени:

Теперь дозвольте пару слов без протокола.

Чему нас учит семья и школа?

Что жизнь сама таких накажет строго. Правильно?

Тут мы согласны. Скажи, Серёга!

Что я к женщинам несдержан

И влияниям подвержен

Будто За-пада...

Чтоб творить им совместное зло потом,

Поделиться приехали опытом.

А потом в нормальном свете

Представало в чёрном цвете

То, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив...

В общем так: подручный Джона

Был находкой для шпиона —

Так случиться может с каждым, если пьян и мягкотел!

Но тем они и ценны эти, если так можно выразиться, «приколы», что доносят до слушателя своеобразие той теперь уже далёкой эпохи.

Помню, в 1997 году купил как-то комментированное издание «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова (о нём я упоминал выше) и осознал, что не понимал половину шуток и намёков книги, пока не прочёл расширенные комментарии.

То, что одна эпоха сменяет другую – это нормально. Мы привыкли к комментируемым изданиям Александра Пушкина, который отразил свою эпоху; привыкли к таким же Александра Блока, который жил почти на век позже Пушкина. Теперь появляются и комментируемые издания Владимира Высоцкого, который блестяще отразил своё время.

Хотя кроме этого, есть у Высоцкого, так же как у Пушкина или Блока – непреходящее, то что не устаревает и не нуждается в комментариях:

Возвращаются все, кроме лучших друзей,

Кроме самых любимых и преданных женщин.

Полчаса до атаки.

Скоро снова под танки,

Снова слышать разрывов концерт.

А бойцу молодому

Передали из дома

Небольшой голубой треугольный конверт.

И как будто не здесь ты,

Если почерк невесты,

Или пишут отец или мать…

Оплавляются свечи

На старинный паркет,

И стекает на плечи

Серебро с эполет.

Как в агонии бродит

Золотое вино…

Все былое уходит, —

Что придет — все равно.

Я не люблю открытого цинизма,

В восторженность не верю, и ещё,

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Если меня спросят, какая моя любимая песня Высоцкого – отвечу однозначно – «Две судьбы»… ну, ещё «Як-истребитель».

Что касается других граней творчества Владимира Высоцкого, то читал я и его прозу. Она мне, как говорится, не зашла. Не то, что не понравилась – «не зашла» самое точное определение.

Если говорить о Высоцком, как об актёре, то особенно мне нравятся роли Жеглова и Хлопуши (где поэт Владимир Высоцкий читает текст другого поэта – Сергея Есенина).

Если подвести итог вышесказанному, то для меня Высоцкий прежде всего – бард. Очень неподходящее слово, но лучшего пока не придумали. Одно время с термином «бард» конкурировал термин «менестрель», по отношению к Высоцкому, это можно узнать из книг о нём выпущенным ещё в ХХ веке. Хотя если выбирать из четырёх – бард, скальд, аэд, менестрель; то слово «менестрель», на мой взгляд меньше всего подходит. Как и акын. Сам Высоцкий не любил, когда его называли бардом, но считал, что «авторская песня – это отдельный вид искусства» (из выступления в Ростове-на-Дону в октябре 1975, цитирую по книге «Владимир Высоцкий. Я не люблю…» М. «Эксмо-Пресс». 1998). Однако называть его «деятелем в области авторской песни» или «исполнителем авторской песни» – слишком громоздко. Пусть будет «бард», раз ничего лучше не придумали.

Поэтому для меня Высоцкий – великий бард, замечательный артист, хороший поэт. Хотя, если точнее, Высоцкого я воспринимаю не столько как поэта, артиста или барда. Высоцкий – это грандиозное явление в культуре ХХ века. Грандиозное именно в своей целостности.

Сергей Аксёненко

На иллюстрации портрет В.С. Высоцкого, который я купил ещё в 1988 году.

Три стихотворения Владимиру Высоцкому

I. Три стихотворения

Голос Владимира Высоцкого сопровождал меня с самого детства, которое пришлось на семидесятые годы прошлого века. Но внимательно я прислушался к нему в 1987-м, на последнем году службы в армии. Тогда в преддверии пятидесятилетия со дня рождения Владимира Семёновича о нём много писали и говорили официальные СМИ (а других в то время по сути не было), его деятельность в качестве артиста и поэта-исполнителя наперебой расхваливали всяческие штатные и заштатные агитаторы, а его песни постоянно звучали по радио и телевидению. И это не удивительно – в начале, так называемой, перестройки творчество Высоцкого пришлось, как говорится, ко двору.

Такое внимание властей может при определённых условиях отрицательно сказаться на популярности того или иного автора (помню в школьные годы мне было гораздо увлекательнее читать именно тех писателей, которых не было в программе), но в конце восьмидесятых годов ХХ века магнитофонная популярность Владимира Семёновича на спад ещё не пошла. Это случилось чуть позже – в девяностые годы.

Я отношусь к тем людям, для которых тексты в песнях имеют важное значение, поэтому вскоре стал горячим поклонником Высоцкого. Да и сейчас остаюсь поклонником его творчества. Но тогда, в последние десятилетия прошлого века я знал наизусть многие десятки песен В.С. Высоцкого, приобретал все наличествующие в продаже его пластинки, а также книги, которые начали тогда издаваться и даже написал три стихотворения посвящённых этому поэту.

Ниже я приведу их в порядке написания.

1. Поэту

Великий русский поэт-современник –

Он сотни песен написал;

Над ними не властны ни мода, ни время,

Над ними не властен даже он сам.

С бешенной жаждой снова и снова

Я включаю магнитофон –

Самое точное верное слово

Нам донесёт непременно он.

Песни твои выражение жизни,

В них в полной мере мир отражён;

Буйство души в них, искания мысли –

Ни строчка, ни слово, ни буква не лжёт.

И есть в каждом слове глубокий смысл –

Десятки, сотни смыслов.

И есть в каждой песне чья-то жизнь –

Десятки, сотни жизней.

Вот хриплый твой голос душу заполнил

И в самое сердце проник.

В песнях смешались люди и кони –

Столетьями сделался миг.

До точности взвешена каждая нота

И нету совсем «воды»;

Герой твоих песен часто не кто-то –

Героем бываешь ты.

В таком темпе петь удивительно трудно –

Застыл очарованный зал;

И кажется даже блестящие струны

Нам что-то хотят сказать.

Ты мёртвый, но в тысячах магнитофонах

Твой голос ещё живой.

И волей твоей грациозные кони

Крадут из сердец покой.

01.08.1988.

2. ***

Пришла пора и стужу

Сменил весенний знак –

Тебе не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

А будет точно так.

Сошли снега, лишь лужи

Остались во дворах –

Тебе не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

А будет точно так.

Лежишь в земле – снаружи

Могильная плита –

Тебе не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

А будет точно так.

Проходит всё... и кружит

Лист с первым снегом в такт –

Тебе не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

А будет точно так.

Пусть снег узором кружев

Вновь ляжет на полях –

Тебе не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

А будет точно так.

Не знаем – почему же

Судьба так непроста –

Тебе не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

А будет точно так.

Ты был всегда нам нужен –

Вот, вроде, час настал,

Но нет – не будет хуже,

Тебе не будет лучше –

Всё будет точно так.

11. 09. 1988.

3. ***

Я о нём не хочу вспоминать,

Вспоминать мне о нём очень рано –

Ведь он где-то живёт,

Только вы укажите мне – где.

И, когда я смотрю

На блакит серебристый экрана –

Различаю круги

В немигающей тёмной воде.

Он наверно ушёл,

Но «ушёл» для него не то слово –

Промелькнул и исчез,

В ночном небе оставив свой след.

Пусть другие придут,

Но не будет другого такого –

И прорыв в небесах

Никогда не заглушит рассвет.

Он ведь был среди нас,

А скорее, наверное, – не был –

Нету мест для таких

На измученной грешной Земле…

Но он всё-таки был,

Значит он – порождение Неба...

И мотивы молитв, мудрость книг,

И огарок свечи на столе.

01.11.1990.

… Ну что мне сказать об этих текстах в качестве автокомментария? Они искренние, они написаны в разных стилях... но больше я не пишу так. Давно не пишу. Слишком уж по-юношески восторженные.

Особенно первое. Сейчас я не воспринимаю тот стих, но в 21 год воспринимал нормально, иначе не взял бы в тетрадь своих стихотворений (откуда позже и набрал этот текст). Всё-таки 21 год – это уже взрослый человек. Отслужил армию (пришёл домой сержантом), был уже студентом вуза (учился на отлично, практически без четвёрок, получал повышенную стипендию), имел определённый авторитет у студентов и преподавателей. И если то стихотворение мне нравилось тогда в 1988-м, и нравилось многим людям кому читал его – значит в нём всё-таки что-то есть. И раз тогда написал его, значит было то, что в этом стихотворении казалось мне интересным. Хотя, как на мой нынешний вкус – написано слишком патетически. Сейчас я бы так не сказал. По крайней мере о людях: будь то Высоцкий, Пушкин или Шекспир – не сотвори себе кумира!

Хотя никаких особых претензий, кроме излишней патетичности, к этому стихотворению у меня нет… Ну разве что словосочетание «хриплый голос» – уже тогда, в 1988 было довольно замшелым штампом. Ну и выражение «поэт-современник» – не штамп конечно, но довольно распространённый в те годы жаргонизм.

Второе стихотворение, хотя написано всего через месяц и десять дней после первого – я уже готовил к публикации. В моих архивах оно напечатано на пишущей машинке (как и третье в этом цикле). А на машинке я печатал то, что отбирал для своей книги «Галактическая Осень», вышедшей в 1997-м; а также для публикаций в газетах и журналах 1990-х (позже я уже набирал тексты на компьютере, а распечатывал при помощи принтера). И, хотя моё второе и третье стихотворение о Высоцком не были тогда напечатаны, я относился к ним серьёзнее чем к первому (первое распечатано уже на принтере, значит в архив положил его позже).

Второе стихотворение уже не столь восторженное, как первое, оно значительно спокойнее, чему способствует и ритм и пятистрочная строфа.

Было в нём ещё одно – восьмое – пятистишие: «И пусть в высотах синих/ Решают, что и как/ Пусть будет гнев, пусть милость/ Внизу всегда любили/ Тебя мы точно так». Эту строфу я забраковал довольно рано, задолго до 1997 года. Тогда я уже сам побывал на высоких государственных должностях и писать столь романтично о власти («высоты синие») уже не мог. Не так там всё, как казалось раньше. К тому же советская власть нисколько не преследовала Высоцкого; хотя во время, так называемой, перестройки, когда я написал это стихотворение, чуть ли не аксиомой стало утверждение, что власти притесняли поэта. На самом деле всё было далеко не так, о чём подробно будет рассмотрено во второй части этой работы.

Что касается третьего стихотворение, то оно мне всегда нравилось больше двух первых. Особенно ритмом. Оно было ближе двух других к тому, чтобы попасть в мою первую книгу. А это была настоящая, отнюдь не любительская книга – тираж 5 тыс. экз. (3 тыс. в твёрдой и 2 – в мягкой обложке); продавалась в книжных магазинах; имела отклики в газетах; много выступал я, пока она была в продаже, по радио и по телевидению со своими стихами.

Но, поразмыслив, стихотворение в книгу я не взял.

Во-первых, у меня тогда была масса ненапечатанных стихов и выбор был большой.

Во-вторых, слишком восторженное. Если в 1990-м это меня ещё не смущало, то в 1996, когда я печатал на машинке и отбирал тексты для книги, такая мальчишеская восторженность уже немного напрягала. Это сейчас после размещения восторженных стихов (современным сленгом такие произведения можно назвать «фанатскими»), я могу в послесловии сообщить, что больше так не пишу. Но формат книги «Галактическая Осень» не предполагал автокомментариев к стихотворным текстам, разве что общее предисловие.

В-третьих (самое главное), меня смущала первая строчка. Дело в том, что при написании стихотворений я стараюсь отталкиваться от вдохновения, а не от заранее продуманного плана, не от замысла. Понятно, что бывает и такое, особенно когда работаешь с переводами – там вдохновение надо жёстко подчинять замыслу, чтобы не сделать какой-нибудь отсебятины. А в большинстве случаев при написании стихов я стараюсь уловить тот или иной ритм и начиная стихотворение часто не знаю, чем оно закончится и о чём вообще оно будет. И результат нередко удивляет автора. Уже в процессе работы начинает наклёвываться какой-то смысл (хотя стихи без смысла, если они красивые – я так же признаю, тот же «Парус» Высоцкого). А после этого дальнейшие строчки уже подстраиваешь под этот смысл. Потом обрабатываешь получившийся результат исходя уже из полученного в процессе написания смысла. Нередко первые строки с которых начиналось стихотворение кардинально переделываются, удаляются или уходят в середину, а то и в конец текста. Но со стихотворением «Я о нём не хочу вспоминать…» так не получилось. Во всех трёх приведённых здесь стихотворениях ни разу не упоминается Владимир Высоцкий (второе поначалу имело заглавие «Высоцкому», но заглавие я довольно рано снял), но для автора ясно о ком это. И словосочетание «о нём не хочу вспоминать» подспудно подразумевает, что автор знал этого человека лично. А с Высоцким я знаком не был. Он умер, когда мне было 13 лет. Замена слова «вспоминать» на «сожалеть», «говорить» или ещё на какое-нибудь понижала качество стихотворения. Поразмыслив, я оставил как написалось – «вспоминать». Всё же если говорить об артистах, то о них мы можем вспоминать даже не зная их лично, так как видели этих людей на экране.

Но стих решил в книгу не брать. Не поставил и в журнал, где с 2003 по 2009 год работал главным редактором; ни в другие журналы, газеты сборники стихов, где печатался. По той же простой причине – у меня было много ненапечатанных стихотворений и до этого просто очередь не дошла.

Что касается других, если так можно выразится, шероховатостей – то они только кажущиеся. Например, строчка «В ночном небе оставив свой след» слегка выбивается из ритма. Ритм требует «в нОчном», а мы говорим – «в ночнОм». Но ведь совершенно нетрудно написать – «в тёмном небе», в «синем небе», даже «в чёрном небе». Смысл это не меняет, особенно там, где «в тёмном». А если взять «в чёрном небе», так образ получится ещё более контрастным и ярким, чем «в ночном». Падающая звезда, или даже болид какой-нибудь пролетающий в бархатно-чёрном небе – высоко-высоко, но как бы высоко он ни был – всё равно рухнет на землю… Но мне всегда нравились такие эстетские нарушения ритма –  когда они случаются редко, когда делаются специально (то есть от мастерства, а не от неумения выдержать ритм) – в этом случае они как бы выделяют ту или иную строчку среди других, создают эмоциональное напряжение, акцентируют внимание. Поэтому сбой ритма решил оставить в данном стихотворении, несмотря на то, что ещё при написании заметил его. Хотя если вам не нравится сбой ритма – можете читать эту строчку «В чёрном небе оставив свой след», «В тёмном небе оставив свой след» – как вам будет угодно.

Что касается непривычного слова «блакит» (ср. укр.«блакитний» – светло-синий, лазурный; подобное слово «блакіт» есть и в белорусском языке, оно обозначает лазурь), то в данном контексте это слово мне очень понравилось.

Как я уже говорил выше – пишу стихи обычно по вдохновению, а потом редактирую на свежую голову. Обычно в процессе редактирования избавляюсь от неологизмов и диалектизмов. Но не всегда. Стихотворения не подчиняются логике прозаических произведений (хотя в художественной прозе, в отличие от публицистики – неологизмы и диалектизмы могут быть уместными, если вписываются в контекст). А для стиха красивое необычное слово ценно само по себе, если не злоупотреблять этим и использовать такие слова там, где они нужны. Так что некоторые диалектизмы и неологизмы я иногда оставляю в стихотворениях, а порой и в прозе.

Например, «ысло» – название спиртного напитка в сказке «Буряковая лисица» (2009).

Ниже несколько примеров из книги «Галактическая Осень».

«И в мерцании диска пластиночного, /Когда нету уже в нём голоса, /Ужасающий страх покинутости /Перечёркивается обмозоленностью» – «обмозоленность» – неологизм в стихотворении 1991 года. «А я блукал в горах, / А я тебя искал — / Тоскливая луна /Сползала с тёмных скал» – «блукать» – диалектизм в стихотворении 1993 года. Можно было бы написать «блуждал в горах», но «блукал» мне больше нравится. То же слово в стихотворении 1996 года – «В облаках, / в небесах через тысячи лет, /По пути светового луча — / Я блукал, / я стонал, я искал свою смерть, / Потому что тебя не встречал». А ещё одно слово – «фалты» ни к диалектизмам, ни даже к неологизмам, в отличие от того же «ысла» не отнести. Потому, что про ысло я знаю, что это спиртной напиток (ср. вино, пиво), а что такое фалты – не знаю. В 1989 я написал «морское» стихотворение, которое заканчивалось так: «С ночью смешивался туман, /Дребезжали слегка секстанты... / А огромный пустой Океан /Нажимал, нажимал на фалты». Когда я написал это стихотворение, то полагал, что слово «фалты» существует. Потом оказалось, что его нет (есть фал – канат для подъёма парусов). Чем дольше придумывал замену слову «фалты», тем больше мне оно нравилось. В нём было что-то неуловимо-морское, оно так подходило моему стихотворению, что я решил ничего не менять. Так стихотворение и напечатано в 1997 с этим словом.

Так и слово «блакит» в стихотворении «Я о нём не хочу вспоминать…», на мой взгляд, вполне уместно.

Если говорить о трёх стихотворениях в целом, то их достоинство – что они разные. Бывает найдёшь в Сети хороший стих, читаешь другие – того же автора, бывает, что и эти тексты автор на уровне держит – не хуже первого. Но стихотворения однообразные, написанные в одном ритме. Когда их много (даже самых замечательных) в целом выходит длинная унылая монотонность.

II. Статья 1994-го года

Кроме стихов в те теперь уже далёкие времена у меня была статья о Высоцком. В отличие от стихотворений она попала в печатные СМИ – с некоторыми сокращениями появилась в луганской городской газете «Субботний калейдоскоп» 29.01.1994. Понятно, что я хотел, чтобы ко Дню рождения поэта разместили – 25 января, но «Субботний калейдоскоп» был еженедельником, выходил по субботам, как это следует из названия, а ближайшая суббота после Дня рождения Высоцкого в 1994-м пришлась на 29 января.

Михаил Павлович Бережной – главный редактор газеты был мне знаком лично, так как я в то время и сам являлся журналистом (отработав год школьным учителем – после этого я трудился корреспондентом газеты, потом редактором телекомпании).

Статья печаталась во время парламентских выборов 1994, которые проходили по округам (мажоритарная система). Меня тогда выдвинули кандидатом в народные депутаты. Мой округ (Лутугинский № 254) примыкал к городу Луганску поэтому многие жители Лутугинского района читали городскую газету «Субботний калейдоскоп» – она тогда выходила большими тиражами, была самой популярной местной газетой. Несколько лутугинских сёл и посёлков вплотную подступали к городу, некоторые фактически слились с ним; кроме того, немало моих избирателей работали в Луганске, приезжая туда из городов, посёлков и сёл района.

Поэтому в своей статье я обращался к читателям одновременно и как к избирателям. Причём не только своего округа, но и всей области. Тогда, в 1994 году, я был не только кандидатом в депутаты, но и начальником областного штаба выборов Компартии. Кстати, те выборы я выиграл и как кандидат (стал в 1994 году в 26 лет самым молодым на тот момент депутатом парламента) и как начальник штаба (из 25 округов области мы выиграли в 17-ти).

Я упоминаю об этом, так как сие поможет понять, как содержание статьи, так и должности, которыми я подписался – 2-й секретарь ОК КПУ и одновременно – председатель областного литературного объединения. Причём эти должности не были связаны между собой никоим образом, я их получил параллельно в результате совершенно разных видов деятельности – политики и поэзии. Причём как поэт я специально не писал на политические темы (за немногим исключением), а как политик почти не использовал в своих выступлениях стихов.

Литераторы не знали, что их руководитель 2-й секретарь обкома; а коммунисты не знали, что один из их руководителей возглавляет литобъединение.

Коммунистам вообще-то было всё равно, чего не скажешь о литераторах – о том, что я второй секретарь обкома партии они узнали в конце 1993-го, незадолго до выборов, когда меня стали показывать по телевидению. Был большой скандал, так как далеко не все участники литобъединения разделяли мои политические взгляды. Встал даже вопрос о моей отставке, но большинство литераторов поддержали меня. Политика – это одно, литература – другое и в моей деятельности они друг другу не мешали. Вскоре (28.02.1994) Луганское областное литературное объединение мы перерегистрировали в обладминистрации в качестве Независимого объединения писателей Луганщины, где я сохранил должность председателя.

Это я сообщаю для того, чтобы было понятно почему статья была подписана двумя должностями (при публикации информацию о литобъединении сократили), да и вообще для понимания почему она написана в полемическом ключе. Дело происходило во время выборов, которые были довольно ожесточёнными.

Ниже я приведу свою статью полностью, а потом дам комментарий к ней.

Парус, порвали парус – каюсь…

памяти Высоцкого

Высоцкий. С именем этого человека связано уникальное, до конца не исследованное явление в отечественной культуре. Первоклассный поэт, непревзойдённый исполнитель авторской песни, талантливый артист. Его голос, отличающийся особенной выразительностью, мог передавать не только смысл и темп песни, но и малейшие неуловимые интонации.

Голос Владимира Семёновича воскрешает в памяти непередаваемую атмосферу, так называемого застоя. Когда он рвался наружу с намагниченных лент донося до слушателей обнажённую правду жизни, смутное беспокойство о будущем («Пусть впереди большие перемены – я это никогда не полюблю!» – не о нашей ли это перестройке?), тонкий юмор, глубокую преданность Родине.

Перестройка на короткий срок ввела его в моду, в моду официальную, но как это всегда бывает с модой – она прошла быстро. Но забвением не сменилась. Потому что творчество Высоцкого в нашей культуре явление серьёзное и оно не могло не занять должного стабильного подобающего ему места.

Этим-то и пытаются сейчас воспользоваться разнообразные дельцы от культуры «демократического» направления. Учитывая то, что Высоцкий не был «официализирован» как поэт во времена «застоя» они хотят посмертно сделать его «своим».

Но так ли это? Могут ли люди погубившие Великую Державу, доведшие её народ до нищеты, разжёгшие братоубийственные войны, продавшие Родину иностранцам говорить, что Высоцкий такой же как они – горе-демократы.

Безусловно, то что Владимир Семёнович вскрывал недостатки нашего общества, он боролся своим творчеством против разложившихся «верхов», против новоявленной «элиты» и был за это под негласным запретом. Но вспомним кто правил тогда страной? Кто был этой «элитой»? Да сплошь и рядом будущие «демократы» – идеологией заправляли деятели типа Яковлева и Кравчука, областями управляли чиновники типа Горбачёва и Ельцина, республиками – Шеварднадзе, Рашидовы, Алиевы.

Тогда было много затаившихся предателей – коммунистов по названию, карьеристов по сути. Это, за немногим исключением, те же люди, против которых сейчас ведёт борьбу Коммунистическая партия. И неудивительно, что Высоцкий, как патриот своей Родины, боролся с ними.

Могут сказать, что и некоторые будущие «демократы» типа Евтушенко, Вознесенского, Окуджавы тоже боролись. Но это не так. Они были нужны «верхам», чтобы создавать видимость свободомыслия, они были «придворной» оппозицией тогда, и остались ею сейчас. И Евтушенко и Вознесенский издавали книги десятками, а Высоцкий за всю свою жизнь – ни одной.

Но конечно не все будущие «демократы» жили в СССР, кое-кто из них типа Бродского уже давно обосновался в «западном раю». Высоцкий пел о таких людях:

И на поездки в далеко —

Навек, бесповоротно —

Угодники идут легко,

Пророки — неохотно.

А вот, что он сказал о себе по этому поводу:

Не волнуйтесь — я не уехал,

И не надейтесь — я не уеду!

Будучи настоящим русским поэтом, Владимир Семёнович и не думал покидать Родину, как бы тяжело ему ни жилось, в отличие от «демократических» писак, которые обосновавшись «за бугром» дают нам оттуда советы.

Но почему же несмотря на столь очевидные факты официальная идеология пытается выставить Высоцкого яростным антисоветчиком и «демократом»?

Делается это отнюдь не случайно. Ведь над планом уничтожения нашего государства работали целые институты, было продумано всё до мелочей – в том числе в области культуры. Нам насильно пытаются навязать иностранную культуру, причём в самом худшем её варианте (я не беру во внимание усиленное раздувание так называемой «козацькой» национальной культуры – оно настолько пародийно, что иначе как насмешкой над славным прошлым украинского народа этот процесс не назовёшь). А лучших представителей отечественной культуры «демократы» и их заграничные хозяева либо пытаются переманить на свою сторону, либо, если это не удаётся – замалчивать. А некоторых после смерти – объявить своими.

Оболгав и очернив нашу историю, принизив нашу культуру, народ пытаются лишить патриотического духа, воспитать в нём нигилизм и, таким образом, превратить нас в покорных рабов.

И надо сказать, что «демократами» поставленная перед ними задача частично выполнена. Но вряд ли их победа будет долговременной. Люди всё больше и больше теряют интерес к низкопробным фильмам и книгам. Возрастает спрос на лучшие произведения отечественной культуры. Люди начинают осознавать, что их ведут куда-то не туда.

Что касается Владимира Семёновича, то тексты его песен являются неисчерпаемым источником патриотического духа. Достаточно вспомнить хотя бы замечательные песни военного цикла – «Братские могилы», «Песня о звёздах», «Як-истребитель», «Он не вернулся из боя», «Мы вращаем землю», «Пожары» и т. д. А истоки таких песен, как «Купола», «Разбойничья», «Очи чёрные» теряются в глубинах народного творчества. А как современны его произведения, в которых он боролся против недостатков существующего строя. Приведём один небольшой пример:

А люди всё роптали и роптали,

А люди справедливости хотят:

«Мы в очереди первыми стояли,

А те, кто сзади нас, уже едят!»

Им объяснили, чтобы не ругаться:

«Мы просим вас, уйдите, дорогие!

Те, кто едят, — ведь это иностранцы,

А вы, прошу прощенья, кто такие?».

Вдвойне горько звучат эти строки сейчас, когда сеянцы тех явлений, которые бичевал Владимир Семёнович, стали уродливыми явлениями.

И его песни, направленные против репрессий 30-50 гг., такие как «Был побег на рывок», «Банька» тоже патриотичны и не имеют ничего общего с той кампанией клеветы на наше прошлое, которую развернули «демократы» в 1988-91 гг., с которой они начали победоносное шествие по душам людей.

Ведь какими жалкими и несвоевременными кажутся нападки «демократических» писателей на наше прошлое, на деятельность И.В. Сталина в сравнении с той же «Банькой», где после слов: «А на левой груди – профиль Сталина» идёт замечательное четверостишие:

А потом на карьере ли, в топи ли,

Наглотавшись слезы и сырца,

Ближе к сердцу кололи мы профили

Чтоб он слышал, как рвутся сердца.

Да – Высоцкий справедливо бичевал наше прошлое, но он ясно видел грань, лежащую между вскрытием исторической правды, правдивым отражением прошлого народа и злобной клеветой на это прошлое, предательством интересов народа. И как не вспомнить строчку из его другой песни о временах правления Сталина – «Было дело – и цены снижали» – в связи с сегодняшним непрерывным повышением цен. 

На Луганщине творчество Владимира Семёновича имеет много поклонников, он побывал у нас со своими выступлениями. А сейчас из-за разрыва с Россией к нам перестали даже поступать пластинки с его песнями. Было запланировано выпустить 26, и пока существовал Союз, то к нам эти пластинки поступали, а после развала СССР – перестали. В России они по-прежнему выпускаются, а у нас если появляются, то на «чёрном рынке». Утешает то, что мы всё же успели получить 18 пластинок из этой серии. Таким образом «демократические» преобразования нанесли ещё один удар по культуре. И когда «демократы», злобно надругавшиеся над нашей Родиной, говорят: «Высоцкий один из нас», хочется ответить: «Нет, «господа», Высоцкий не один из вас – он настоящий человек и патриот своего Великого Народа!».

С.И. Аксёненко, второй секретарь Луганского обкома КПУ, председатель областного литературного объединения им. В.Н. Сосюры

(Еженедельник «Субботний калейдоскоп» от 29.01.1994).

Теперь несколько комментариев.

Первое, что хочется отметить это то, что фраза из моей же старой статьи, что Высоцкий мол был в Советском Союзе «под негласным запретом» не соответствует действительности и коробит меня сегодня.

И вправду – его так называемых «блатных» песен на радио и телевидение не пропускали. Но делалось это не из-за Высоцкого – тогда не пропускали в эфир «блатные» песни любого автора. А другие его песни транслировались по радио, также они появлялись в телеэфире; выпускались пластинки с песнями Владимира Семёновича; никто не запрещал и фильмов с его участием.

Хотя ложь о том, что запрещали живёт и поныне. Приведу свежий пример. Недавно (уже в этом 2025 году) посмотрел прошлогоднюю передачу о фильме «Иван Васильевич меняет профессию». Передачу эту произвела солидная организация – это отнюдь не любительский ролик. Кто её выпустил уточнять не буду, так как нижеприведённое утверждение стало ныне общим местом, подобные высказывания встречаются «везде и всюду», это уже расхожий и довольно замшелый штамп.

Речь идёт о песне «Поговори хоть ты со мной...» (по мотивам Аполлона Григорьева, кстати вариант песни вошедший в фильм о путешествии Ивана Грозного в СССР, Высоцкий записал специально для этого фильма).

«При жизни Владимира Семёновича, – говорится в передаче, – его творчество в СССР не получило официального признания за остросоциальный характер песен и довольно независимый нрав самого автора».

Этот «остросоциальный характер» перекочевал в сегодняшнее информационное пространство из советских учебников, когда у каждого мало-мальски значимого автора, который не был отвергнут советской идеологией пытались найти протест против царизма и капитализма. И «находили», даже у тех, у кого этого протеста и в помине не было. «Находили», как говорится, «притягивая за уши». У Высоцкого песен, которые можно подогнать под социальные очень мало. По образному выражению – «раз, два и обчёлся». Да и те, что есть не выходят за рамки дозволенной критики «отдельных недостатков». Каким бы был унылым и скучным Высоцкий, если бы он был социальным поэтом! Конечно это был бы не Высоцкий, точнее не тот Высоцкий каким мы его знаем. И творчество такого автора не вышло бы за пределы своей эпохи.

Отдельно надо сказать о стихах. Тексты В.С. Высоцкого довольно широко печатались в советских СМИ. Во времена перестройки распространилось утверждение, что при жизни поэта в СССР было напечатано лишь одно его стихотворение – «Из дорожного дневника» в сборнике «День поэзии» 1975 года. Потом начали появляться свидетельства о многочисленных других публикациях стихов Высоцкого в газетах и месседж об отлучённом от печати поэте несколько поменялся – стали писать, что единственное стихотворение мол было в сборнике, то есть в книжном (журнальном) виде. А остальные мол, печатались только в газетах. Хотя газета такое же средство массовой информации как журнал, зачастую с большим тиражом. Но вздыхатели об отлучении Высоцкого от печати уже канонизировали утверждение о единственной прижизненной публикации, поэтому им приходилось выкручиваться. Однако со временем отыскались другие сборники и журналы, где имелись прижизненные публикации текстов Высоцкого. Тогда о «Дне поэзии» стали говорить, что там мол помещено единственное стихотворение поэта, написанное как стихотворение, а не как песня. Но ведь большинство его текстов и писались именно как песни. Причём это лучшие стихи! Стихотворений в чистом виде очень мало.

Но бывшие «перестройщики» не сдавались. Цитирую по книге «Что? Где? Когда? Владимир Семёнович Высоцкий библиографический справочник», вышедшей в 1992 в издательстве «Харьков» (там, кстати, приведён довольно внушительный список прижизненных публикаций поэта во всесоюзных изданиях, то есть без республиканских, региональных и местных).

«Это единственная прижизненная публикация стихотворения Высоцкого в литературно-художественном издании» – сказано в справочнике. Литературно-художественное издание – это издание, содержащее произведения художественной литературы – стихи, рассказы, очерки, эссе и тому подобное. Но в этом же справочнике приведены сборники, где печатались тексты песен Высоцкого, правда указано, что они печатались с нотами. Исходя из такой логики получается, что если напечатать сборник текстов песен (иными словами стихотворений, положенных на музыку) без нот, то это будет литературно-художественное издание; а если добавить ноты под текст, или отдельно – то такой сборник сразу перестаёт быть литературно-художественным изданием. Это что же получается – от добавления нот художественность убывает, или литературные достоинства текста исчезают! Разумеется, это не так. Данный пример я подробно разбираю чтобы проиллюстрировать как люди, создавшие легенду об антисоветчике Высоцком, которого якобы притесняли в Советском Союзе, отлучая его от печати; упорно продолжают цепляться за свою легенду, когда факты её опровергают, даже если факты приведены в их же справочнике, как говорится – чёрным по белому!

Гегелю приписывают выражение: «Если факты противоречат моей теории — тем хуже для фактов». Здесь тот же случай.

В интернете сейчас нетрудно найти список стихотворений Владимира Семёновича опубликованных в СССР при его жизни в разных газетах, журналах и сборниках. Библиография Высоцкого столь обширна, что ей бы позавидовало немало профессиональных литераторов той эпохи. И это, не говоря уже о самиздате, о том, что публиковалось за пределами Советского Союза, в том числе в соцстранах (например, в Болгарии). При этом нельзя забывать большие тиражи советских изданий, начиная от районных газет.

Разумеется, с учётом популярности Владимира Семёновича публикаций могло быть и больше. Но Высоцкий не прикладывал особых усилий к тому, чтобы печататься как поэт. Я имею ввиду, что он не занимался продвижением своих работ в печать систематически и кропотливо, как это делают профессиональные литераторы; не обивал пороги издательств и редакций. Скорей всего потому, что не было времени. Он был занят другим.

Ниже привожу характерную цитату:

«… я особенно не стремлюсь печататься – совсем не стремлюсь к тому, чтобы портить себе нервы хождением по редакциям... повторяю, мне не хочется ходить и тратить нервы в работе с редакторами. Вот из-за этого я не хожу и не пробиваю даже то, что, по их мнению, возможно» – говорил В.С. Высоцкий 01.02.1980 выступая перед слушателями ВНИИ электротермического оборудования (текст приводится по книге «Владимир Высоцкий. Я не люблю…» М. «Эксмо-Пресс». 1998).

Но если бы Владимир Семёнович всерьёз занялся продвижением своих произведений – уверен, у него это бы получилось, как получилось у Валерия Золотухина – коллеги Владимира Высоцкого по театру. Золотухин ещё при жизни Высоцкого реализовался не только как артист, но и как писатель. Валерий Сергеевич довольно много времени уделял продвижению своих произведений в печать, что видно из его опубликованного в наши дни дневника тех лет. Несомненно, что и Владимир Семёнович смог бы добиться прижизненной книги, если бы уделял этому столько же времени, сколько его коллега. Ведь тексты Высоцкого были на официальных пластиках, что автоматически означало одобрение со стороны власти. Понятно, что я не говорю тут о «блатных» песнях. А антисоветских у него фактически не было. Та критика советского быта, что звучала у Высоцкого присутствовала в любой газете – только ленивый в то время не ругал очереди, бюрократов и другие «отдельные недостатки». К тому же книга стихов Высоцкого «Нерв» вышла в СССР в 1981, всего лишь через год после смерти поэта, ещё за несколько лет до перестройки.

Приходилось читать в воспоминаниях осведомлённых людей, что Высоцкому предлагали печататься, но просили немного подправить то или иное стихотворение, а он отказывался. Но это же рабочий момент! Редакторы издательств за это деньги получают, чтобы предлагать редактирование – иначе их выгонят за ненадобностью. Но, как показывает практика, в процессе работы с редактором автор обычно мог отстоять свой текст. За редкими исключениями, вроде тем, касающихся политики или эротики (ещё не пропускали в печать матерщину и стихи на низком художественном уровне, но Высоцкого это не касается). Даже если бы не отстоял какое стихотворение, мог бы другое поставить, если не хочется печатать в искажённом виде. Стихов у Высоцкого хватало с избытком, а громадные тиражи советских изданий с лихвой компенсировали затраченный труд.

К тому же издательские правки не всегда ухудшали текст. Нередко и улучшали. Помню в 1997 году купил книгу, где был напечатан неподцензурный вариант «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Начал сравнивать с «цензурной» версией; той в которой книга дошла к широкому читателю – и сразу же зауважал «цензоров». Они значительно улучшили текст. Понятное дело, что этих людей правильнее было бы не цензорами назвать, а редакторами. Так как в исходном варианте книги никакой антисоветчины не было изначально. Поэтому издательство не столько цензурировало, сколько редактировало книгу – убрали явные ошибки и противоречия, подправили некоторые неудачные фразы, удалили «воду» из текста. Делалось это с согласия авторов, а порой и самими авторами после замечаний редактора. В результате книга стала изящнее, ярче и динамичнее.

Также в нынешнее время нуждаются в комментариях «демократы», которые критикуются в моей старой статье. «Демократы» в данном контексте это своеобразный жаргонизм – в конце восьмидесятых, начале девяностых годов прошлого века так называли перестроечных антисоветчиков, сторонников западного образа жизни и ненавистников Компартии, которую в то время относили к консервативным силам. Кстати, в те годы вопреки общепринятой терминологии противники коммунистов в СССР называли себя левыми, а коммунистов относили к правым (вскоре это прошло).

«Перестройщики» себя называли демократами, которые борются с коммунистами. Мы их тоже так стали называть, только это слово приобретало отрицательный оттенок. Но иногда мы уточняли, что это не настоящие демократы, называя их псевдодемократами. А в печати употребляли слово «демократы» в кавычках, как бы показывая, что по своей сущности никакие эти люди не демократы.

Кстати все кавычки, скобки и сокращения статьи начала 1994 года я сохранил. Она воспроизведена здесь дословно согласно машинописному оригиналу почти тридцатидвухлетней давности.

На момент написания статьи, в 1994 меня больше интересовал творческий аспект деятельности Высоцкого (как, впрочем, и сейчас), но статью мне пришлось писать именно в политическом ключе. Выше я объяснил почему.

Как видно из содержания автор старается «оторвать» Высоцкого от прозападных либералов, которые тогда пытались «приватизировать» творчество поэта.

Я же хотел доказать, что он принадлежит к патриотам, а не либералам.

Споры эти продолжаются и поныне. Мне не раз приходилось слышать утверждение, что доживи Высоцкий до перестройки, он пошёл бы с либералами, стал бы лютым антисоветчиком, поклонником западных ценностей, как многие в его окружении.

Но ведь антисоветчиком Высоцкий никогда не был. Он ни в СССР, ни за рубежом не высказался в качестве антисоветчика или антикоммуниста. Он не участвовал в диссидентских собраниях и демонстрациях, как например против ввода войск в Чехословакию в 1968. Он не подписывал писем в знак протеста против действий советской власти или петиций в защиту арестованных диссидентов. А самиздатовский альманах «Метрополь» (растиражированный потом за границей), где поместил свои стихи Высоцкий — был политически нейтрален, даже можно сказать — невинен.

Не считать же диссидентством и борьбой с властью строчки типа: «Мой диагноз — паранойя. Это, значить, пара лет!».

Более того, сохранились записи выступлений Владимира Семёновича, где можно слышать, как вопросами из зала (такие вопросы называют провокационными) Высоцкого пытаются вынудить на какое-нибудь антисоветское высказывание, а он упорно не ведётся на это и отвечает провокаторам очень жёстко.

Я приведу здесь подлинные слова В.С. Высоцкого, где он явно и недвусмысленно отмежёвывается от диссидентов, причём делает это в довольно резкой форме. Выступление было в МВТУ им. Баумана 26.03.1979. Цитирую по книге «Владимир Высоцкий. Я не люблю…» М. «Эксмо-Пресс». 1998:

«Как я отношусь к движению диссидентов в СССР? Я так и не пойму – о каком вы «движении»?... Я нарочно зачитал, чтоб вам показать, что даже в зале всегда есть люди с какими-то странными целями – либо с провокационными, либо ещё с какими-то. Значит в семье не без урода... Работаешь перед людьми – не халтуришь, идёт разговор, который требует очень большой сосредоточенности... И вот полторы тысячи человек это оценили... а один какой-нибудь – либо с похмелья, либо ещё с какими-нибудь соображениями – не только не понял, а прямо с самого начала решил, что ему должны подать чего-то такое-эдакое… И обязательно напишет, а все остальные – не напишут...».

Можно привести ещё одно «открещивание» от диссидентства:

«Уехать из России? Зачем? Я не диссидент, я — артист» — из выступления В.С. Высоцкого в передаче Си-би-эс «Шестьдесят минут» в Нью-Йорке (цитируется по книге Марины Влади «Владимир, или Прерванный полёт»).

Не признавал Высоцкий и то, что его песни имели какой-то скрытый политический подтекст (что он, мол, говорит на эзоповом языке). Также подчёркивал, что у него нет в «кармане фиги» (когда некоторых интеллигентов-либералов того времени упрекали в том, что они публично клянутся советской власти, а втихую ругают её, то те говорили: «А я фигу в кармане держал, когда клялся», что означало – клялся не по-настоящему):

Теперь я к основному перейду.

Один, стоявший скромно в уголочке,

Спросил: «А что имели вы в виду

В такой-то песне и в такой-то строчке?».

Ответ: во мне Эзоп не воскресал,

В кармане фиги нет — не суетитесь, —

А что имел в виду — то написал, —

Вот — вывернул карманы — убедитесь!

(В. Высоцкий «Я все вопросы освещу сполна…». 1971).

Приведу ещё отрывок из письма В.С. Высоцкого от 17.04.1973 секретарю ЦК КПСС П.Н. Демичеву. Пётр Нилович в то время курировал культуру страны:

«…мне претит роль «мученика», этакого «гонимого поэта», которую мне навязывают… Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества… Я хочу только одного: быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить, в согласии с идеями, которые организуют наше общество» – заявлял Владимир Семёнович.

Могут сказать, что нельзя ссылаться на письмо высокому партийному начальнику, как на отражение подлинных мыслей автора. Мол, кто из нас не клялся в те годы на комсомольских собраниях в верности коммунистическим идеалам. Так-то оно так… только среди тех, кто клялись были и вправду те, кто верил – именно с такими людьми мне пришлось в 1992 возрождать запрещённую в 1991 партию (при том, что сам я при советской власти в КПСС не состоял). Разумеется, нельзя отрицать, что Высоцкий мог в своём письме кое-что подать в несколько преувеличенном виде – но не стал бы он заявлять об участии в«пропаганде идей», если бы сам не верил в эти идеи. Хотя бы отчасти. Не таким человеком был Владимир Семёнович, чтобы лицемерить.

Да и в анкете, которую заполнил Владимир Высоцкий 28 июня 1970 года (отвечая на вопросы артиста и машиниста сцены Анатолия Меньшикова) среди самых замечательных исторических личностей он назвал Ленина, а любимой песней – «Священную войну» («Вставай, страна огромная»).

Если у Высоцкого и были какие-то трения с властями, то самые заурядные свойственные любой эпохе. В любое время у того или иного человека может быть проблема с тем или иным начальником. Кого-то по службе не продвинули; кому-то отпуск дали не в тот месяц, когда хотел; кому-то книгу не тем тиражом выпустили. Но подобные проблемы бывают в любой стране, при любом строе и вовсе не означают какого-то специального преследования. Такие вопросы решаются в рабочем порядке без шума и гама.

Да, была, например, несправедливая по отношению к Владимиру Семёновичу статья «О чём поёт Высоцкий», опубликованная в газете «Советская Россия» в 1968 году и ещё несколько подобных материалов. Они конечно сделали Высоцкому определённую рекламу, но и нервов попортили много, когда надо было решать с властями в том или ином регионе организационные вопросы с выступлениями перед публикой.

«В газете Советская Россия было выступление «О чём поёт Высоцкий», в котором основное обвинение в том, что я пою «с чужого голоса», было построено на трёх – не моих – песнях. Я по этому поводу писал, жаловался, – кое-какие меры они приняли, но я считаю, что недостаточные» – рассказывал Владимир Семёнович выступая в Научно-исследовательском институте овощного хозяйства города Мытищи 08.04.1972 (цитирую по книге «Владимир Высоцкий. Я не люблю…» М. «Эксмо-Пресс». 1998). Как видим, подобные вопросы Высоцкий решал с начальством довольно успешно, так, что ни о каком преследовании поэта со стороны советской власти и речи быть не может.

Что касается, так называемых, антисталинских песен Высоцкого, то все они написаны строго в русле государственной политики Советского Союза тех лет, когда тело И.В. Сталина вынесли из мавзолея, его имя активно удаляли из топонимики и по всей стране лихорадочно сносили его памятники (оставили на малой родине в Гори, так как по закону дважды Герои Советского Союза, как и Социалистического Труда или Герои того и того, как в случае Сталина, имели право на памятник или бюст в том населённом пункте, где Герой родился). Таким образом даже в антисталинских песнях (тех, где про лагеря) Владимир Семёнович целиком и полностью следовал в русле политики партии, оформившейся после ХХ съезда и так официально не пересмотренной до конца существования Советского Союза.

А то, что во время перестройки, уже после смерти поэта многие из его окружения стали либералами-западниками, так Владимир Семёнович был на голову выше своего окружения. К тому же и в артистической богемной среде не все стали либералами – Леонид Филатов, например, или Владимир Меньшов.

Но частица «бы» (сослагательное наклонение) неприменима в истории. Есть такое выражение – «не пойман – не вор». Высоцкий не дожил до перестройки и мне хочется верить, что он не пошёл бы с либералами-западниками, если бы дожил. А как произошло бы если бы дожил – никто знать не может.

Надо сказать, что в разбираемой здесь статье я полемизирую не только с либералами-западниками. В 1992 году, когда Компартия на Украине была ещё под запретом я был членом движения «Единство» (полное название «Единство — за ленинизм и коммунистические идеалы»), которое возглавляла широко известная в то время Нина Андреева, учёный-химик из Ленинграда. Я был даже избран в областной политисполком этого движения в том же 1992. По линии «Единства» к нам в Луганск поставлялась пресса, которую тогда относили к лево-патриотической – газета «Гласность», журнал «Молодая гвардия» и немногие другие (вскоре появилась у нас и своя газета «Выбор»). В то время это было большой редкостью. После разгрома ГКЧП в 1991 году все коммунистические газеты были либо закрыты на Украине (как и в большинстве других республик Союза ССР), либо резко поменяли ориентацию, став на позиции либерализма или национализма. Таким образом газеты и журналы, не разделяющие позиций либералов-западников или украинских националистов тогда было очень трудно достать и в нашем движении они пользовались большой популярностью. Как же я огорчился и возмутился, когда в одном из таких лево-патриотических изданий (не помню в каком) появилась резко отрицательная статья о Высоцком, где его называли «хрипуном» и сильно ругали, обвиняя в преклонении перед Западом, в космополитизме и антисоветчине. То есть именно в том за что либералы-западники поэта хвалили. Потом я встречал ещё несколько подобных материалов, направленных против Высоцкого в лево-патриотической прессе. И моя статья в «Субботнем калейдоскопе» являлась своеобразным возражением этим нападкам уже, если так можно выразиться, с другой стороны. Полемизируя с западниками-либералами, я старался доказать, что Высоцкий не был западником-либералом; а полемизируя с «патриотами» я доказывал, что Владимир Семёнович был настоящим патриотом.

Не зная этой политической подноготной не понять почему моя статья была написана именно в таком ключе в том далёком 1994 году.

Отражены в рассматриваемой здесь работе и некоторые реалии тех лет. Например, непрерывное, галопирующее повышение цен.

Зафиксирована в ней и моя личная неприятность. Дело в том, что в то время шёл выпуск цикла пластинок с песнями Высоцкого. Качество звука было очень хорошим, чего не добьёшься на кассетных или бобинных магнитофонах. В эпоху интернета, когда стала доступной практически любая музыка – не понять, что значили тогда для меня эти пластинки. Я стал завсегдатаем соответствующих магазинов (чего раньше за мной никогда не замечалось). Покупка каждой новой пластинки была маленьким праздником. И вот они перестали поступать к нам, хотя я знал (прочёл где-то или услышал), что новые пластинки цикла продолжают выходить в РФ. Вот это огорчение и отразилось в статье 1994-го.

Сергей Аксёненко

На иллюстрации портрет В.С. Высоцкого, который я купил ещё в 1987 году.

Окончание статьи см. здесь:

https://www.liveinternet.ru/users/7518592/post512363192

*  *  *

Змей укутал с верхней крыши

Город шёлковым плащом —

Змей мелодию услышал —

Змей спускается лучом.

Змей на окнах, Змей на шторах —

В зачарованной стране,

Змею ясен каждый шорох —

Змей вторгается ко мне.

Змей скользнул на телевизор,

Змей спустился на диван,

Змей поднялся — я увидел

Змеевых очей провал.

Голосом немых загробий

Повелительно сказал:

— «Я пришёл сюда — попробуй

Не глядеть в мои глаза».

Зачарованный гипнозом,

Я свой взгляд не отрывал —

Это страшно — это — Космос —

Змеевых очей провал.

— «Посмотри — здесь нет созвездий —

Миллионностями лет —

Ни души — здесь просто бездна —

Даже смерти в бездне нет,

Не дыши, и ты познаешь,

Что обман небытия —

Есть твой мир, твоё дыханье,

И гармония твоя.

Быль — лишь этот чёрный Космос —

Ночь без ночи, бездна бездн —

Он в глазах моих осознан,

Чтоб явить себя тебе...».

Но внезапно... —

                       вроде, двЕри

Заскрипели за стеной —

...Я глазам своим не верил —

Змея... не было со мной...

...Но с тех пор завяли листья

В зачарованной стране,

И зачем-то только птицы

Всё слетаются ко мне.

Не смеются больше лица

В зачарованной стране...

Лишь одни больные птицы

Мне являются во сне.

 Аксёненко С.И.

 22. 01. 2000.

На фото императорский удав, встретил его 11.08.2025 на озере. К счастью змея не потерялась, неподалёку нашлись хозяева. Они выгуливали двухметровую рептилию и дали ей возможность поплавать возле пустынного берега.

Как Корней Чуковский предсказал искусственный интеллект

В наше время большую популярность приобрёл так называемый искусственный интеллект (ИИ). Одним из инструментов, используемых для реализации ИИ являются нейросети. Среди прочего ИИ пишет тексты, делает видеоролики.

Видеоролики получаются довольно яркими, но по содержанию они пока довольно серые и вульгарные. Сейчас появилась масса роликов от ИИ на различные темы. Я недавно посмотрел один, доказывающий, что в раннем христианстве мол проповедовали реинкарнацию (хотя на самом деле это не так). Там масса ярких картинок, сделанных явно под мещанский вкус: длиннобородые христиане, египтяне с рогами на головных уборах, неестественно красивые правительницы. Только по картинкам можно понять, что их делала нейросеть. Из-за редких ошибок в ударениях слов понял, что и текст читает ИИ. Читает он суровым ровным мужским голосом. По смыслу текста тоже понятно, что составлял его ИИ – текст грамматически правильный, но скучный и серый.

И когда я начал искать подобные ролики специально, то понял, что некоторые люди и организации, которые зарабатывали вЮтубе стали гнать вал. Создают массу роликов где и текст, и начинка, и видеоряд делает ИИ; а человеку остаётся только деньги получать. Ролики такие легко отличить по картинкам, но вся беда в том, что к картинкам, генерированным ИИ и добросовестные люди прибегают, поэтому приходится тратить некоторое время чтобы понять из смысла и произношения, что эта поделка кем-то сгенерированная ради заработка. Больше ничего за такой продукцией не стоит. На неё не затрачено ни интеллектуальных усилий, ни особого труда, а главное – в ней нет души.

Ролики делаются по одному и тому же сценарию:берётся востребованная тема, текст пишет ИИ, он же рисует картинки, составляет видеоряд, он же начитывает текст суровым мужским голосом (хотя бывает и женским).Нередко текст бывает правильным. Всё же у ИИ есть доступ ко всей базе интернета. Но всё настолько серо и скучно, что смотреть неприятно.

То, что ИИ начитывает можно понять по неправильным ударениям в некоторых словах и по монотонности. Что картинки ИИ делает, видно из их контрастности. Это своеобразные маркеры подобной продукции.

Человеку остаётся только выбрать тему, дать задание ИИ, загрузить ролик и получать деньги. Так как на такой ролик тратиться очень мало времени, то появляется возможность загружать их сотнями в неделю. Скорей всего руководство Ютуба рано или поздно будет вынуждено отреагировать, чтобы как-то обуздать этот вал.

И это только видеоролики, а сколько в Сети появилось текстов и картинок, сгенерированных ИИ!

При этом я вовсе не против добросовестного использования искусственного интеллекта, когда об этом прямо указывается. Например, когда автор стихотворения указывает, что при помощи ИИ он сопроводил своё творение музыкальным исполнением.

Но данный текст не об этом. Недавно я перечитывал статью известного писателя Корнея Ивановича Чуковского под названием «Лидия Чарская», опубликованную в газете «Речь» ещё в 1912 году. В этой статье Чуковский критикует популярную в то время писательницу Лидию Чарскую, а также журнал «Задушевное слово», где она печаталась. Эта Чарская отличалась удивительной плодовитостью, выпуская одну за другой всё новые и новые книги; регулярно печатая всё новые и новые повести в журнале «Задушевное слово». При таком темпе тексты получались неглубокими, однообразными и штампованными (это не касается лучших книг Чарской, над которыми она кропотливо работала, речь идёт именно о вале посредственной литературной продукции).

Критикуя такой трафаретный способ создания произведений Чуковский, сам того не ведая предсказал искусственный интеллект за сто лет до его появления. Точнее не столько искусственный интеллект, сколько то, что в будущем «ходульные» тексты нередко будут составлять машины.

«И мне даже стало казаться, – писал Корней Иванович, – что никакой Чарской нет на свете, а просто — в редакции «Задушевного слова», где-нибудь в потайном шкафу, имеется заводной аппаратик с дюжиной маленьких кнопочек, и над каждой кнопочкой надпись: «Ужас», «Обморок», «Болезнь», «Истерика», «Злодейство», «Геройство», «Подвиг», — и что какой-нибудь сонный мужчина, хотя бы служитель редакции, по вторникам и по субботам засучит рукава, подойдёт к аппаратику, защёлкает кнопками, и через два или три часа готова новая вдохновенная повесть, азартная, вулканически-бурная, — и, рыдая над её страницами, кто же из детей догадается, что здесь ни малейшего участия души, а всё винтики, пружинки, колесики!.. Конечно, я рад приветствовать эту новую победу механики. Ведь сколько чувств, сколько вдохновений затрачивал человек, чтоб создать «произведение искусства»! Теперь наконец-то он свободен от ненужных творческих мук!».

Неправда ли похоже на наше время?

Аксёненко С.И.

Вот огромная дорога
Протянулась от порога
К ящику,
Её жизнью называем
И прожить её желаем
Слаще мы.

Над бездонным океаном
Пролетают ураганы
С бурями.
Светлых дней у нас немного,
Сменены они надолго
Хмурыми.

Где-то в прошлом сверхдалёком
Есть без страха и упрёка
Рыцари,
Но века ушли так быстро,
И за честь уже нет смысла
Биться им.

Выполняя чью-то волю,
Покидаем мы просторы
Светлые,
Погружаемся в пучину
Веще-денежного мира
Медленно.

Мы всегда куда-то рвёмся,
Но на месте остаёмся
Всё-таки.
Без желаний как-то проще,
Мы подвержены им очень
До доски.

И бросают нас желанья
Через встречи, расставанья
ПО-свету.
И в потоке дней весенних
Не заметим наступленья
Осени.

Всё быстрей бегут мгновенья,
Но рождаются стремленья
Новые,
Повседневность нас глотает
И всё ниже опускаем
Головы.

И уйти порой стремимся
От немого крика мыслей
Мы быстрей.
И теряем мы порою
Что-то очень дорогое
В вихре дней.

Хоть и трудно жизнь даётся,
Но труднее расстаёмся
С нею мы,
А с собою забираем
В неизвестность ада-рая
Только сны.

И не высказано что-то,
Что-то сделать так охота…
Только что?
Вот конец уже приходит,
А начало было вроде
Только что.

Сергей Иванович Аксёненко

31.07.1988

На дне глубокого колодца

Лежало горе горькое,

На вид колодец тот холодный,

Но горе было тёплое.

Когтистой лапой по плечу

Погладит вас, когда вы сами

И проникала лишь чуть-чуть

В глубины цветовая гама.

И горе было в темноте

И было доброе такое,

Но в одиночестве сидеть

Не сможет никакое горе.

На вид колодец был сердит,

На вид был злой и нелюдимый –

В нём горе доброе сидит,

Но люди проходили мимо.

Он был глубокий и большой

И никогда никем не понят,

Он не наполнен был водой –

Его переполняло горе.

Бывает часто горе злым,

Но настоящее – не злое.

И вышло раз оно к другим –

И на земле настало – горе.

И прокатилась доброта

И горький привкус у полыни –

Им захотелось полистать

В старинных переплётах книги.

У глупых книг есть речи дар,

У настоящих – дар молчанья

И настоящие слова

Для них из книг не прозвучали.

И растворилась глубина,

И книги выбросили в небо,

И по земле прошла весна,

И горю приказали нЕ быть.

Оно вернулось в тёплый дом –

Колодцу сердце раскололо,

Его засыпало песком –

И высох он… осталось горе.

Аксёненко С.И.

15.10.1992.