Кофе интимный № 17

На джезву 0,4 л – 4 ч. ложки (с горкой) тонко помолотого кофе (арабики, и ни в коем случае не робусты!), 3 ч. ложки цветочного или 2 липового меда, 10 зернышек душистого (не горького!) миндаля, 1 бутон гвоздики, 1 горошина душистого перца, 2 щепотки тертого мускатного ореха, чуть-чуть корицы, 3 крупинки соли, ягоды брусники или клюквы.
Миндаль очистить, растолочь, засыпать в джезву, залить на 2 пальца холодной водой и дать постоять полчаса. Затем засыпать кофе и пряности, бросить соль, размешать, чтобы кофе смочился водой, долить холодной воды до полного объема и довести на среднем огне до кипения. Затем проделать это еще раз. Положить в джезву мед, хорошенько размешать и оставить настаиваться под плотной салфеткой 5 минут. В чашки положить по нескольку ягод брусники или клюквы, налить туда же отстоявшийся кофе. Пить вперемешку с очень холодной сильногазированной столовой минеральной водой.

Борщ украинский

Свеклу нарезают соломкой, солят, обрызгивают уксусом, добавляют немного жира, сахар, томат-пюре и тушат до полуготовности. Морковь и петрушку, нашинкованные соломкой, лук, нарезанный дольками, слегка обжаривают с жиром. В процеженный кипящий бульон кладут нарезанный дольками картофель, доводят до кипения, добавляют нарезанную крупной соломкой капусту и варят 10-15 минут. Затем закладывают тушеную свеклу, обжаренные овощи, нарезанный сладкий стручковый перец, слегка обжаренную и разведенную бульоном муку и кипятят еще 5 минут. После этого заправляют борщ шпиком, толченным с чесноком, а также солью и специями, доводят до кипения и настаивают на краю плиты 10-15 минут. При подаче в борщ кладут сметану и посыпают мелко нарезанной зеленью. К борщу рекомендуется подать пампушки с чесноком. Для этого дрожжи, сахар, соль и муку (1/4 нормы) разводят в теплой воде и замешивают тесто. После того, как тесто подойдет, добавляют оставшуюся муку, растительное масло, хорошо вымешивают и снова дают тесту подойти. Формуют булочки в виде шариков весом по 25-30 г, оставляют на некоторое время для расстойки. Затем изделия выпекают в жарочном шкафу 7-8 минут. Чеснок толкут с солью. Затем растирают, постепенно добавляя растительное масло и холодную кипяченую воду. За 10-15 минут до подачи пампушки смачивают приготовленным соусом.
Говядина 500 г, свекла 300 г, капуста 400 г, картофель 500 г, морковь 100 г, корень петрушки 40 г, лук репчатый 80 г, чеснок 2 зубчика, томат-пюре 80 г, мука ½ ст. ложки, шпик 20 г, жир 40 г, сахар 2 ч. ложки, уксус 3%-ный 20 г, перец сладкий 50 г, лавровый лист, перец, соль по вкусу. Для пампушек: мука 320 г, вода 130 г, сахар 20 г, дрожжи 10 г, масло растительное для теста 10 г; для соуса: чеснок 25 г, масло растительное 20 г, вода 80 г, соль.

Суп гаспачо

На 4 порции: 4 большие морковки, 1 большой красный перец, 8 помидоров, 1 кабачок, 1 лук среднего размера, 2-3 зубчика чеснока, 1 большой огурец (или ¼ дыни, если хотите сделать суп слаще), сахар, соль, 4-5 ложек белого винного уксуса.
Все очистить от кожуры, поместить в блендер. Добавить оливкового масла, можно добавить шпинат. На стол подавать вместе с мелко нарезанными красным перцем, огурцом, луком и гренками (в отдельных мисочках).

Великий бал у Сатаны. Часть 5

Через час я выехал в аэропорт, еще через час вылетел в Киев, еще через час начал перетряхивать гимназический и университетский архивы. Нет. Вместе они не учились.
Еще возможность встречи Булгакова и Штейгера в Киеве была в 1918 году. Тогда в подвале шикарного «Континенталя» на Николаевской, дом 5, ГД жили Штейгеры, образовалось кафе ХЛАМ (художники, литераторы, артисты, музыканты). Туда стекалась вся городская богема. В книге «Встречи с прошлым» (выпуск № 4) автор статьи «Киев, 1918 год» Королева пишет, что в ХЛАМе бывали Мандельштам, Эренбург, Смолич, Зозуля, Юткевич, Паустовский, Никулин, Кольцов, Ефимов, Аверченко и другие. В том, что Штейгер туда заглядывал, можно не сомневаться, а вот бывал ли там Булгаков? Может быть, с Паустовским (они вместе учились в гимназии)? А может быть, и сам по себе – ведь к этому времени Булгаковым уже написаны «Недуг», «Наброски земского врача», «Зеленый змий», «первый цвет». Несомненно, что Булгаков знал о ХЛАМе: вспомните ПРАХ из «Белой гвардии» (ПРАХ – поэты, режиссеры, артисты, художники). Тоже на Николаевской и тоже в «Континентале». Описал он и некоторых завсегдатаев ПРАХа, а один из них, Шполянский, даже жил, как и Штейгер, В «Континентале». Да, очень похоже, что Булгаков бывал там. Но даже если и бывал, то был ли знаком с молодым бароном? Не исключено. Но и не доказано. Например, любезно согласившийся ответить на мои вопросы Борис Ефимович Ефимов тоже бывал в подвале «Континенталя», но ни с Булгаковым, ни со Штейгером знаком не был.
Впрочем, связанный с бароном Майгелем текст «Мастера и Маргариты» определенно указывает на свежие московские события и впечатления Булгакова. Значит, пути их обязательно должны были пересечься и в Москве. Хотя бы, например, во МХАТе, где Булгаков работал с 1930 года. Вот что вспоминает бывший мхатовец Сергей Львович Бертенсон, эмигрировавший в США еще в 20-е годы:
«Театр наш пользовался большой любовью иностранных дипломатов, и если посетителем являлся какой-нибудь посол, то в мои обязанности входило угощать его чаем с пирожными в моем кабинете, прилегавшем к директорской ложе, которая предоставлялась «именитому гостю» с семьей. Разговаривая с иностранными дипломатами, я был всегда настороже по следующей причине: их обыкновенно сопровождал специально состоявший при управлении Государственных театров молодой человек по фамилии Штейнгель (бывший барон), прекрасно говоривший по-французски и по-немецки и обладавший хорошими светскими манерами, а неофициально бывший агентом ГПУ. Миссия этого бывшего барона заключалась в том, чтобы следить за всеми разговорами послов с теми из представителей театров, с которыми они встречались, и, если нужно, доносить по начальству о характере разговоров. Предупрежденный о том, кем является Штейнгель, я всегда осторожно взвешивал каждое сказанное мною дипломатам слово и развлекался тем, что называл Штейнгеля «барон», против чего он не только не протестовал, но даже улыбался какой-то подленькой улыбкой».
Сопоставим это с сообщением М. Чудаковой о том, что «19 декабря (1933 г. – Л. П.) сын Елены Сергеевны Женя Шиловский передает ей для Булгакова вырезку из «Вечерней Москвы» - сообщение о том, что американский посол Буллит был на «Днях Турбиных» и записан в книге отзывов: «Прекрасная пьеса, прекрасное исполнение».
Добавим к этому, что, согласно дневнику Е. С. Булгаковой, в середине 30-х годов они систематически бывают у иностранных дипломатов и принимают их у себя, бывают в посольстве и, кроме посла США, знакомы также с послами Франции и Турции. Учитывая, что Штейгер долгие годы не вылезал из дипломатических и театральных кругов, осталось бы только поразиться, если бы они не встречались. Именно это я и сделал – поразился, прочитав в ее дневнике, что, когда Булгаковы уже утром уезжали с приема в одной из посольских машин, «с нами в машину сел незнакомый нам, но известный всей Москве и всегда бывающий среди иностранцев, кажется, Штейгер».
Занятное сочетание: «известный всей Москве» и «незнакомый нам»? Это с ее-то бесчисленными светскими связями?! Это барон-то с его изысканными манерами вперся в машину к незнакомым людям?! Да и ехать им совсем не по пути: Булгаковым от Арбата направо, а Штейгеру от Арбата налево. И как все это увязать с тем, что сцена казни барона была написана Булгаковым еще в конце 1933 года?
Интуиция подсказывает, а опыт показывает, что, когда какой-то вопрос не находит ответа, можно ожидать, что за ним кроется что-то серьезное. В нашем же случае возник целый узел из четырех плотно связанных вопросов, так что подозреваю, мы на пороге нового исследования и нового открытия. А барон…
С бароном Штейгером картина несколько прояснилась после того, как друзья привезли мне из Греции листочек бумаги, на котором был записан рассказ барона Штейгера бывшему личному помощнику министра иностранных дл СССР Боголепову в камере внутренней тюрьмы НКВД, где они вместе сидели.
Штейгер рассказал ему о своей работе в качестве секретного сотрудника НКВД, о характере выполнявшихся им заданий, в число которых, оказывается, входило не только информирование об услышанном и увиденном, но даже фотокопирование секретных дипломатических документов. У нас осталось невыясненным место работы Штейгера и его контакты с Енукидзе (а ведь они проходили по одному уголовному делу). Поскольку и в списках работников управления гос. театрами он не значился, пришлось по энциклопедии, словарям и справочникам устанавливать род занятий лиц, осужденных вместе со Штейгером. Выяснилось, что большинство из них работало в Наркомате иностранных дел, однако барона и там не оказалось. Не значится он и в аппаратах ЦИК СССР, ВЦИК, ВСНХ. Тысячелистные справочники молчали. Нельзя же смотреть вообще все подряд…
Можно! Колонка за колонкой, страница за страницей, том за томом. Это непрофессиональное метание – дело в принципе безнадежное, но я все-таки наткнулся: «Уполномоченный Коллегии Наркомпроса РСФСР по внешним сношениям Штейгер Бор. Серг.» Господи, как все, оказывается, просто! Енукидзе – член Коллегии Наркомпроса, Штейгер – его подчиненный.
Теперь все цепочки и узлы связывались: Булгаков, «Мастер и Маргарита», великий бал у Сатаны, барон Майгель, попугаи, посольство США, Штейгер, Енукидзе, Наркомпрос, Чистые пруды, Комиссия по руководству театрами, Большой и Художественный театры, Аркадий Аполлонович Семплеяров… и выстрелы. Жуткая мысль сверкнула вдруг у меня – роковая пуля была «выпущена» Булгаковым за четыре года до гибели барона!!!
Вот так, спустя много-много лет, спаиваются воедино как будто не имевшие никакого отношения друг к другу звери, птицы, дома, люди и пули…

Великий бал у Сатаны. Часть 4

По опубликованным источникам удалось установить, что А. С. Енукидзе, Л. М. Карахан, И. Д. Орахелашвили и Б. П. Шеболдаев были посмертно реабилитированы. Судьба остальных осужденных оставалась неизвестной, поэтому с запросом о Штейгере пришлось обратиться в Главную военную прокуратуру. 18 апреля 1983 г. военный прокурор отдела ГВП полковник В. А. Смирнов сообщил мне, что в отношении Штейгера приговор был оставлен в силе.
Вот оно что. Значит, Штейгер все-таки работал «в пользу одного из иностранных государств». А там считают, что он работал на НКВД. А может быть, барон, как и многие агенты, работал на тех и на других, а убрали его те, кому он скорее попал под горячую руку? В статье заместителя наркома внутренних дел М. Фриновского, помещенной перед приговором, черным по белому было написано «Б. Штейгер – бывший барон…» Значит, все-таки барон. Но откуда он взялся? Какое имел отношение к Булгакову? Где работал?
На земле осталось всего пять-шесть человек, кто мог бы об этом рассказать. Я знал только двух: доктор Н. Е. Андреев из Кембриджа и М. Л. Васильев из Сорбонны (оба слависты, занимались Булгаковым).
- Международная телефонная станция слушает.
- Дайте, пожалуйста, Англию, Кембриджский университет, доктора Андреева… Из квартиры… В кредит…
Через сорок минут:
- Кембридж заказывали?
- Да.
- Видите ли… Там сказали, что доктор Андреев умер…
Та-а-ак. Интересно, сколько лет Васильеву?
- Международная? Мне, пожалуйста, Париж, Сорбонну.
- С кем будете говорить?
- Мишель Васильев.
- Позвоним вам.
Через два часа выяснилось, что Васильев уже шесть лет в Сорбонне не работает и никаких координат не оставил. В Москве никто из булгаковедов о Васильеве ничего не слышал. К счастью, у одного из близких Булгакову людей оказался нужный мне адрес, и я снова заработал телефонным диском.
- Вам Париж? Опять Васильева? Через час позвоним.
Вскоре звонок международной известил меня о том, что никаких Васильевых по указанному адресу не проживает. Оставалось последнее: запросить автора монографии г-на Райта, и в Канаду пошла телеграмма. Вечером я уже нетерпеливо разворачивал бланк с ответом. Есть! Все-таки Париж, но адрес уже другой.
- Международная? Париж, пожалуйста…
- А-а-а, опять Васильева?
- Да. У меня новый адрес.
- А вы не могли бы дать нам сразу все адреса? Мы бы искали…
- У меня больше нету.
- Ну, вы меня радуете. Какой адрес?
- Вам какими буквами, русскими или латинскими?
- Вы же звоните в Париж, а не в Рязань. Латинскими.
- А когда я звонил в тот раз…
- А теперь латинскими.
Кончались первые сутки поисков Васильева, когда международная в очередной раз сообщила: «По указанному адресу не проживает». След барона обрывался, а резервных ходов больше не оставалось. Разве что Французская академия наук? Дойдет ли? Ответят ли? Да и сколько их ждать? Нет. Попробую вот что: дам по последнему адресу телеграмму с просьбой сообщить номер телефона. Дальше – либо почта перешлет куда надо, либо родственники или соседи помогут. Ответ не последовал ни в этот день, ни на следующий, ни на третий. Когда мне стало ясно, что он так и не последует, в дверь позвонил почтальон: «Вам телеграмма с Антильских островов». Это был Васильев.
Промчавшись мимо почтальона, протягивавшего мне какую-то ручку, я схватился за телефон.
- Международная! Антильские острова, пожалуйста, Гваделупа, номер 590-250-16-80.
- Сейчас соединю. Только… вы знает, мы тут прикинули… у вас получается рублей на…
Представился равнодушный продавец, бросающий мой магнитофон на полку комиссионного магазина, но я повторил твердым настойчивым голосом:
- Антильские острова, пожалуйста.
Через месяц я развернул элегантный залепленный марками и ярлыками конверт и прочел слова Елены Сергеевны Булгаковой, записанные М. Васильевым в Париже 29 мая 1969 года:
«Он родом из Киева, в Москве говорили, что он известный доносчик. Барон Штайгель прообраз барона Майгеля».
Фамилию Штейгера она, видимо, за тридцать лет подзабыла, а вот то, что он родом из Киева – чрезвычайно интересно: ведь Булгаков тоже родом из Киева. Уж не оттуда ли идет их знакомство? Надо искать корни Штейгера. И корни эти нашлись. По данным 1910-1915 годов коллежский советник барон фон Штейгер Сергей Эдуардович был предводителем дворян Каневского уезда Киевской губернии, владел поместьем и деревней Стебелевская Николаевка в 562 десятины, жил в Киеве недалеко от Булгаковых на Николаевской улице, дом 5, в гостинице «Континенталь». Остается проверить, не учились ли Булгаков и Штейгер в одной гимназии или университете?

Великий бал у Сатаны. Часть 3

«По лестнице поднимались двое последних гостей.
- Да это кто-то новенький, - говорил Коровьев, щурясь сквозь стеклышко, - ах, да, да. Как-то раз Азазелло навестил его и за коньяком нашептал ему совет, как избавиться от одного человека, разоблачений которого он чрезвычайно опасался. И вот он велел своему знакомому, находящемуся от него в зависимости, обрызгать стены кабинета ядом.
- Как его зовут? – спросила Маргарита.
- А, право, я сам еще не знаю, - ответил Коровьев, - надо спросить у Азазелло.
- А кто это с ним?
- А вот этот самый исполнительный его подчиненный. Я восхищен! – прокричал Коровьев последним двум».
Ну, у Азазелло мы спрашивать не будем, потому что и сами уже немного научились раскрывать булгаковские тайны. Откроем, например, «Правду» за 30 марта 1938 года на 5-й странице:
«Ответы медицинской экспертизы на вопросы, поставленные государственным обвинителем.

ПО ОТРАВЛЕНИЮ ТОВАРИЩА Н. И. ЕЖОВА

ВОПРОС: Можно ли на основании представленных экспертизе материалов об организации отравления тов. Н. И. Ежова прийти к заключению, что обвиняемые Ягода Г. Г. и Буланов П. П. применили для достижения своей цели (…)
ОТВЕТ: На основании предъявленных материалов химических анализов ковра, гардин, обивки мебели и воздуха рабочего кабинета тов. Н. И. Ежова, а равно анализов его мочи и возникших у него болезненных проявлений, следует считать абсолютно доказанным, что было организовано и выполнено отравление тов. Н. И. Ежова ртутью через дыхательные пути, что явилось наиболее действенным и опасным методом хронического ртутного отравления».
Это подтверждает и протокол допроса подсудимого Ягоды, где он говорит: «Мы решили убить Ежова. Отравление производил Буланов» (там же, с. 3).
Вот вам и двое последних гостей. Впрочем, если б последних…
Итак, тропа поисков, еще раз причудливо вильнув, снова привела нас в бальные залы булгаковского романа к поверженному барону Майгелю. Раскроем ли мы, наконец, его тайну, или почти растаявшие за столько лет следы вновь запутают нас в мрачной паутине сложных человеческих судеб и исторических событий?
Насколько Енукидзе помнят все, настолько Штейгера не знает никто. Десятки людей расспрашивал я, пытаясь зацепиться за кончик невидимой нити, но барона не помнили ни наши старые дипломаты, ни в театральном мире, ни среди бывших работников ВОКСа – общества культурных связей с заграницей, - ни ветераны «Интуриста». Скорее с отчаянием, чем с надеждой перелистывал я старые справочники, как вдруг…
«Штейгер Б. С., Средний Кисловский пер., д. 1, кв. 1», - серыми выцветшими буквами на желтой хрупкой бумаге. Это справочник «Вся Москва» за 1936 год. Его инициалы – Б. С. – частично совпадали с именем Борис, указанным господином Кеннаном. Хотя с тех пор прошло столько времени, я все же поехал по этому адресу, всю дорогу с беспокойством думая о том, что на месте старого переулка найду теперь огромное железобетонное здание какого-нибудь министерства. Подъехав поближе, я сразу увидел его светящуюся громаду, но, к счастью, ошибся. Коробка стояла в стороне, а вниз уходил горбом настоящий прекрасный старый московский переулок. Дом и квартиру нашел сразу. Позвонил. Очень долго дверь не открывали, хотя я прекрасно чувствовал, что за ней кто-то стоит. Стоит и ждет второго звонка. Меня же от этого повторного звонка удерживала какая-то непонятная сила. Так мы и стояли, пока дверь, наконец, не открылась. На пороге возникла маленькая сморщенная, озадаченно разглядывавшая мня старушка.
- Здравствуйте. Можно видеть Штейгера? – бухнул я, не задумываясь.
- А его давно уже нету, - ответила она без особого удивления. – Его расстреляли в 1935 году вместе с Ягодой.
- Вот это да! – сказал я тоже без особого удивления. – За что же?
- А он был шпион.
Из дальнейшего разговора с Прасковьей Григорьевной Куликовой – так звали старушку – выяснилось, что поселилась она в этой квартире в 1935 году, как раз в комнате Бориса Сергеевича Штейгера, после того, как тот «выбыл». О бывшем хозяине она почти ничего не знала, рассказала только, что жил он один, обслуживала его жившая в этой квартире служанка Таня, которая умерла в 1937 году. Все в квартире называли Бориса Штейгера «бароном». Он работал в НКВД у Ягоды, очень хорошо одевался, часто получал дорогие посылки из-за границы. Любил в шикарном халате расхаживать по длинному коридору квартиры, часто поговаривал: «Своей смертью я не умру».
Другая соседка, Валентина Дмитриевна Сорокина, рассказывала, что, по словам жившей в их квартире актрисы Дарьи Ивановны Кайдаш, Штейгер работал начальником «какого-то управления по искусству», доставал билеты на закрытые просмотры. Незадолго до ареста его поселили в номере «Националя», а сообщение о расстреле напечатали в газете.
Было ясно, что эта информация, если так можно назвать кухонные разговоры, требует особенно тщательной проверки и что проверять ее чрезвычайно трудно. Прежде всего – где работал Штейгер? Если его не помнят люди, может быть, это имя сохранили документы? Самый верный шанс – домовые книги. Работники жэка как-то потупились и показали на угол: «Попробуйте…» Домовыми книгами оказалась серо-фиолетовая лапша, ногами набитая в три канцелярских шкафа. Тем не менее каждая «лапшинка» была осмотрена с двух сторон. Увы. Не оправдали надежд и справочники «Вся Москва», где обычно рядом с фамилией указывалось в скобках и место работы. Имя Штейгера встречалось, но место его работы ни разу. Это было тем более странно, что в справочниках даже для государственных деятелей указывались домашний адрес и место работы. Исключение составляли, вероятно, пенсионеры, люди свободных профессий и т. п. Наступила очередь архивов. Я просмотрел дела наиболее «подозрительных» учреждений, но барон был неуловим. Последняя надежда – газеты. Если удастся найти сообщение о расстреле, то не исключено, что там же упомянут место службы. В крайнем случае по кругу лиц, осужденных со Штейгером, можно будет уточнить хотя бы направление поиска. Но что это за газета? Этого соседи не помнили. Пришлось искать наугад. После просмотра «Правды» за 1935 год осталась еще слабая надежда на «Известия», но никаких следов Штейгера так и не нашлось. Конечно, соседи могли и напутать. А если это 1936 год? Пришлось снова зачастить в библиотеку. Нет. И в этих газетах ничего. 1937-й? Так могло продолжаться до бесконечности, но тайна крепко держала меня в плену. Снова начался просмотр, но вот и эта гора газет растаяла. Осталось лишь несколько страничек 1937 года, когда я увидел:
«16 декабря 1937 года Военной Коллегией Верховного Суда Союза ССР в закрытом судебном заседании в порядке закона от 1 декабря 1934 г. было рассмотрено дело по обвинению Енукидзе А. С., Карахана Л. М., Орахелашвили И. Д., Шеболдаева Б. П., Ларина И. Ф., Метелева А. Д., Цукермана В. М., Штейгера Б. С. в измене Родине, террористической деятельности и систематическом шпионаже в пользу одного из иностранных государств.
Все обвиняемые полностью признали себя виновными в предъявленных им обвинениях.
Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила Енукидзе А. С., Карахана Л. М., Орахелашвили И. Д., Шеболдаева Б. П., Ларина И. Ф., Метелева А. Д., Цукермана В. М., Штейгера Б. С. к высшей мере наказания – расстрелу.
Приговор приведен в исполнение».

Великий бал у Сатаны. Часть 2

Вернемся теперь к несчастному барону Майгелю, погибшему в разгар бального веселья от пули Азазелло.
Вот он впервые возникает на страницах романа:
«Да, - говорила горничная в телефон, - как? Барон Майгель? Слушаю. Да! Господин артист сегодня дома. Да, будет рад вас видеть. Да, гости… Фрак или черный пиджак». (Кстати, еще одна ниточка, связывающая бал с приемом: «Принесли конверт из американского посольства с приглашением Миши и меня на 23 апреля»; в приглашении было указано – «фрак или черный пиджак». Дневник Е. С. Булгаковой, 29 марта 1935 г.)
Ровно в полночь барон появляется в бальных залах.
«…- Я счастлив рекомендовать вам, - обратился Воланд к гостям, - почтенного барона Майгеля, служащего зрелищной комиссии в должности ознакомителя иностранцев с достопримечательностями столицы.
Тут Маргарита замерла, потому что узнала вдруг этого Майгля. Он несколько раз попадался ей в театрах Москвы и в ресторанах».
Сразу же обнаруживается и объясняется резко отрицательное отношение автора к этому герою:
«…- Да, кстати, барон, - вдруг, интимно понизив голос, проговорил Воланд, - разнеслись слухи о чрезмерной вашей любознательности. Говорят, что она, в соединении с вашей не менее развитой разговорчивостью, стала привлекать общее внимание. Более того, злые языки уже уронили слово – наушник и шпион. И еще более того, есть предположение, что это приведет вас к печальному концу не далее, чем через месяц».
И немного ниже:
«- А скажите, - обратилась Марго, оживившаяся после водки, к Азазелло, - вы его застрелили, этого бывшего барона?
- Натурально, - ответил Азазелло, - как же его не застрелить? Его обязательно надо застрелить».
Таинственная фигура барона Майгеля расшифрована в книге канадского ученого Райта.
«Образ барона Майгеля основан на реальном тайном агенте бароне Штейгере, в чьи обязанности входило подслушивание светских разговоров иностранных дипломатов».
Тут же возникло внешне логичное, но по сути фантастическое предположение: если «сатанинский бал» Булгакова «происходил» в американском посольстве, а Штейгер вращался в дипломатических кругах, не помнит ли его кто-нибудь из старых американских дипломатов? Представьте себе мое удивление, когда в письме господина Кеннана я прочел следующие строки:
«Борис Штейгер, советский гражданин швейцарского происхождения, хорошо образованный и воспитанный человек, прекрасно говорящий по-французски, много вращался в дипломатическом обществе. Мы все его знали. Говорили, что он имеет влиятельные связи в высших правительственных кругах; и очевидно, это было верно».
«Я еще могу добавить, - сказал господин Кеннан, что Штейгер, насколько я помню, был доверенным лицом выдающегося политического деятеля Енукидзе, погибшго во время чисток в 1937 году». (Из разговора по телефону.)
Итак, «расследование убийства» барона Майгеля выстроилось в цепочку Штейгер-Енукидзе-Булгаков.
«Енукидзе Авель Сафронович (1877-1937), советский государственный, партийный деятель. Член КПСС с 1898 года. Участник создания организации РСДРП в Баку (1900 г.). Один из руководителей типографии «Нина». В 1917 году член Петроградского ВРК. С 1918 года секретарь Президиума ВЦИК. Член ЦКК партии с 1924 г. (член Президиума с 1927 г.). Член ЦК партии с 1934 года».
Мог ли такой человек иметь какое-то отношение к Булгакову? Оказывается, мог: А. С. Енукидзе был председателем Правительственной комиссии по руководству Большим и Художественным театрами, в которых долго работал Булгаков. От одного его слова зависела судьба не только спектакля, но иногда и театра, не говоря уже об отдельных его работниках.
Вот отрывок из любопытных воспоминаний директора музея Немировича-Данченко Андрея Леонидовича Баратова: «Во время сдачи спектакля «Дни Турбиных» государственной комиссии во главе с Енукидзе моя мать, Вера Сергеевна Соколова, играла роль Елены, а отец, Леонид Васильевич Баратов, режиссер МХАТа, находился в зрительном зале. Они рассказывали, что, когда после спектакля зажегся свет, у многих зрителей, в том числе и у Енукидзе, на глазах были слезы. Тут же поняв, что он льет слезы над белогвардейцами, Енукидзе запретил спектакль».
Итак, А. С. Енукидзе был председателем Правительственной комиссии по руководству Большим и Художественным театрами. И в романе «Мастер и Маргарита» нашлось место для председателя комиссии, занимающейся театрами:
«Приятный, звучный и очень настойчивый баритон послышался из ложи № 2 (…). Баритон принадлежал не кому иному, как почетному гостю сегодняшнего вечера Аркадию Аполлоновичу Семплеярову, председателю акустической комиссии московских театров». Председатель комиссии настойчиво требовал разоблачения фокусов Коровьева и Бегемота, но тут же при зрителях, жене и любовниц был разоблачен сам:
«- Уй, мадам, - подтвердил Фагот, - натурально, вы не понимаете. Насчет же заседания вы в полном заблуждении. Выехав на упомянутое заседание, каковое, к слову говоря, и назначено-то вчера не было, Аркадий Аполлонович отпустил своего шофера у здания акустической комиссии на Чистых прудах (весь театр затих), а сам в автобусе поехал на Елоховскую улицу в гости к актрисе разъездного районного театра Милице Андреевне Покобатько и провел у нее в гостях около четырех часов».
Отвлечемся от пикантной стороны ситуации, хотя и она, как мы увидим ниже, имеет значении, и сравним узел: Семплеяров-комиссия-Чистые пруды с действительно имевшим место узлом: Енукидзе-комиссия-Чистые пруды. А. С. Енукидзе был членом Государственной комиссии по просвещению и членом коллегии Наркомпроса, театральный отдел которого руководил работой театров республики. Все это располагалось на Чистых прудах в доме № 6.
Да, Семплеяров был публично посрамлен. Произошел дикий скандал. «Вот, почтенные граждане, один из случаев разоблачения, которого так назойливо добивался Аркадий Аполлонович!»
Был «разоблачен» и Авель Сафронович Енукидзе:
«Резолюция Пленума ЦК ВКП(б) по докладу т. Ежова, принятая 7 июня 1935 г. (…). 2. За политическое и бытовое разложение бывшего секретаря ЦИК СССР т. А. Енукидзе вывести его из состава ЦК ВКП(б) и исключить из рядов ВКП(б)».
А в гости к Сатане спешили еще двое.

Великий бал у Сатаны. Часть 1

Автор – Л. Паршин

Летом 1917 года владелец дома № 10 на Спасопесковской площадке купец и фабрикант Николай Александрович Второв был застрелен в своем доме из револьвера. Через 18 лет в этом же доме, ставшем резиденцией американских послов в СССР, произошло второе убийство – убийство во время «великого бала у Сатаны» на страницах романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»:
«Барон стал бледнее, чем Абадонна, который был исключительно бледен по своей природе, а затем произошло что-то странное. Абадонна оказался перед бароном и на секунду снял свои очки. В тот же момент что-то сверкнуло в руках Азазелло, что-то негромко хлопнуло как в ладоши, барон стал падать навзничь, алая кровь брызнула у него из груди и залила крахмальную рубашку и жилет. Коровьев подставил чашу под бьющуюся струю и передал наполненную чашу Воланду. Безжизненное тело барона в это время уже было на полу».
Неужели вся эта чертовщина происходила именно в этом здании? Неужели есть связь между булгаковским «весенним балом полнолуния» и каким-нибудь банкетом или приемом в резиденции американских послов? Ряд документов и воспоминания очевидцев свидетельствуют, что есть.
В апреле 1935 года в посольстве Соединенных Штатов был устроен большой и необычный прием.
«Я никогда в жизни не видела такого бала. Посол стоял наверху на лестнице, встречал гостей. Все во фраках, было только несколько пиджаков и смокингов. Литвинов – во фраке, Бубнов – в защитной форме, несколько военных наших.
Болен (секретарь посольства – прим. автора) и другой американец, который оказался военным атташе, первый – во фраке, второй – в парадной красной форме с золотыми аксельбантами. Спустились к нам навстречу, очень приветливо приняли.
В зале с колоннами танцуют, с хоров светят прожектора, за сеткой, отделяющей оркестр, живые птицы и фазаны. Ужинали за отдельными столиками в громадной столовой, живые медвежата в углу, козлята, петухи в клетках. За ужином играли гармонисты».
«Ужинали в зале, где стол с блюдами был затянут прозрачной зеленой материей и освещен изнутри. Масса тюльпанов, роз. Конечно, необыкновенное изобилие еды, шампанского. В верхнем этаже (особняк громадный, роскошный) устроена шашлычная. Там танцевали кавказские танцы. Нас принимали очень приветливо. Я танцевала со многими знакомыми…»
Две эти цитаты из дневника Елены Сергеевны Булгаковой от 23 апреля 1935 года. Сравним это с текстом «Мастера и Маргариты»:
«Невысокая стена белых тюльпанов выросла перед Маргаритой, а за ней она увидела бесчисленные огни в колпачках и перед ними белые груди и черные плечи фрачников».
«В следующем зале не было колонн, вместо них стояли стены красных, розовых, молочно-белых роз с одной стороны, а с другой – стена японских махровых камелий. Между этими стенами уже били, шипя, фонтаны, и шампанское вскипало пузырями в трех бассейнах (…) на эстраде кипятился человек в красном с ласточкиным хвостом фраке».
«Красногрудые зеленохвостые попугаи, цепляясь за лианы, перескакивали по ним и оглушительно кричали: «Я восхищен!»»
«Маргарита была в высоте, и из-под ног ее вниз уходила грандиозная лестница, крытая ковром. (…) Лестница стала заполняться. Теперь уже на каждой ступеньке оказались, издали казавшиеся совершенно одинаковыми, фрачники и нагие женщины с ними, отличавшиеся друг от друга только цветом перьев на головах и туфель».
«Потом она видела белых медведей, игравших на гармониках», и «девушки подавали шипящее на раскаленных углях мясо», и «хрустальное дно бассейна горело нижним светом», «и было понятно, что там танцуют неслыханные полчища гостй…»
Известный американский журналист Питер Бриджес в статье «Спасо Хаус» - так называли американцы свое посольство – отмечает, что на одном из проходивших там приемов были «звери, взятые из Московского зоопарка (…) и несколько сотен певчих птиц, также неодомашненных, которые еще несколько дней после приема оживленно летали под высокими потолками залов».
И даже эта деталь отразилась в «Мастере и Маргарите»:
«- Ай! – вскричал Бегемот, - попугаи разлетелись, что я и предсказывал!
Действительно, где-то вдали послышался шум многочисленных крыльев».
Второй факт – удивительное сходство помещений, где происходили действительные и вымышленные события.
«Пропорции здания почти гигантские, главный вестибюль имеет длину в 82 фута и увенчан чрезвычайно высоким потолком-куполом».
Теперь читаем Булгакова:
«Но самое поразительное – размеры этого помещения. (…) Как ни мало давала свету коровьевская лампадка, Маргарита поняла, что она находится в совершенно необъятном зале, да еще с колоннадой, темной и по первому впечатлению бесконечной».
Один из фотоснимков, сопровождающих статью Питера С. Бриджеса, убеждает нас и в грандиозности главного вестибюля, и в существовании колоннады.
Запомнился этот прием и американцам. В отделе рукописей Ленинской библиотеки в записной книжке Булгакова начала 30-х годов я нашел запись: «Кеннан 90-88-06». Известный политический деятель, г-н Джордж Ф. Кеннан, посол США в СССР в 1952-1953 годах, состоял в те дни в штате посла Буллита, поэтому я обратился к нему с интересующими нас вопросами. Вот что он ответил:
«…Я думаю, что знаю, о каком бале идет речь. Сам я не присутствовал на нем (был в это время болен), но присутствовали некоторые хорошие мои друзья. Весьма вероятно, по-моему, что Булгаков был среди гостей. Он был хорошо знаком с некоторыми из нас – молодыми американскими дипломатами, особенно с теми, кто знал русский язык. (…) Мне рассказывали, что для этого самого бала были собраны – ради потехи – целый зоопарк разных птиц и зверей, включая медведя, и очень вероятно, что среди них были и попугаи. Нужно добавить, что это был единственный этого рода бал в Москве в эти годы. Ничего подобного никогда не повторялось».
К сказанному можно добавить, что г-жа Айрина Уайли в своей книге «Вокруг земного шара в 20 лет» сообщает название этого приема: «Весенний фестиваль». Сравните с булгаковским – «весенний бал полнолуния» (интересно, что вскоре после приема г-жа Уайли была в гостях у Булгакова на ул. Фурманова, а 1 мая Булгаковы – в гостях у советника Уайли). Кстати, г-жа Уайли пишет, что это был «единственный великолепный прием в Москве в СССР». То же самое отмечает и г-н Кеннан.
Думаю, приведенные факты позволяют утверждать, что при описании «великого бала у Сатаны» Булгаков во многом опирался на известный прием в посольстве Соединенных Штатов в Москве.

Зарисовки-неопублЕкашки. Из блога Селены Бары

Я скоро начну вздрагивать от телефонных звонков:
- Привет. А он опять ушел.
И минут пять непонятного лепетания из трубки.
-Слушай, Инн, я тут в "ямакаси" кофе пить пойду, хочешь, подходи, поболтаем.
-да...
Поболтаем, это, конечно я хватила лишка...
Губы дрожат, вилка ковыряет салат, - помидорки черри на один край тарелки, оливки на другой. Слезки прям в кушанье. Я курю, пью кофе, жду, пока родит. Во, прорвало:
-Я все сделала, как ты говорила. Мы помирились. Неделю - все хорошо, а вчера... Я с этим рагу полтора часа возилась. А он.. пришел, поужинал и спать поперся. Сказал, что проект там какой-то по работе образовался, выспаться нужно...
-И?
-Он даже спасибо не сказал...
-И?!
-Я старалась, готовила, а он...
Дальше все по сценарию. Она полезла с расспросами, отчего это он нервный такой, невнимательный, высказала мнооо-ого предположений на сей счет. Какое -то время он скрипел зубами в стенку, пытался оправдаться, что все хорошо и просто устал, но когда она начала рыдать, оделся и ушел, хлопнув дверью. Только и обронил:" мой дом - моя крепость. Какая это на хрен крепость, если я в собственном доме выспаться не могу?"
-Нет, ну ты понимаешь? Нет, чтоб успокоить, обнять, сказать, что все хорошо, объяснить.... просто ушел в два часа ночи непонятно куда... - и слезы в три ручья.
-Угу. Понимаю. А с работы пришел в восемь. Час на ужин и душ, час на беседу с тобой, - итого десять. А ушел ты говоришь, в два, - четыре часа истерики. Завидное терпение. Ему памятник ставить можно.
-Ты издеваешься, да? Неужели так сложно понять, что мне нужно общение с ним? Внимание...
-Опять ты в ту же стену? Конкретизируй, - сколько времени на общение?
-Ну хотя бы час...
-Так ты общалась с ним час. И даже тему сама выбрала - отношения выясняла. Даже больше. Я ведь только что с твоих слов определила временные рамки.
-Нет! Это не так!
-А как?
-Почему ты такая жестокая, Лена? Я к тебе, как к подруге, за советом, а ты принимаешь его сторону! неужели так трудно меня понять?
-Я давала тебе совет. Только вопрос у меня.. На фига тебе мои советы, если ты им следовать не собираешься? Ты истерику развела на пустом месте, из-за "спасибо за ужин". Ты истерикой к какому результату прийти хотела?
-Я хотела, чтоб он меня обнял и успокоил...
-Тогда объясни мне, блондинке, отчего просто нельзя сказать: "Милый, можешь меня обнять?" А твое "спасибо" вообще ни в какие ворота... Ты часто говоришь "спасибо" за то, что он мусор выносит? Посуду моет? Сапоги тебе чистит?
-А при чем тут это?
-Действительно. Совершенно не при чем.
******
Нельзя требовать от других того, на что мы не способны сами. И да, я жестокая. В особенности, если это касается вторжения в мое "личное пространство". Не так сложно выполнить просьбу, даже пять. Но когда эта просьба не озвучена, да еще и истерикой замаскирована - это меня дико бесит. Зачем усложнять? Ничтожное количество людей умеет читать мысли, а посему, если ты хочешь, что бы тебя услышали, - озвучь. А если хочешь, чтоб выполнили, - сформулируй в виде просьбы. Вместо "потри морковку" - "дорогой, если ты поможешь мне потереть морковку, то ужинать мы будем на полчаса раньше". А можно и подсластить: "Любимый, мне так нравится, как напрягаются твои бицепсы, они такие сексуальные, в особенности, когда ты трешь морковь вот на этой терке вот в эту тарелку...". Он не только морковь потрет, еще и лук порежет. Еще и суп сварит сам.
О чем я...ах, да, о личном пространстве, так вот, лично я терпеть ненавижу, когда мешаются под ногами в тот момент, когда я готовлю. Но на заискивающую просьбу мне помочь, отвечу согласием. Ну вон, хоть морковку потри, что-ли... Но не люблю, когда мешают на кухне, хотя да... я об этом уже говорила.

Автора не знаю.

Последним взглядом прошлое окину,
Я знаю, что туда я не вернусь...
Нельзя счастливым быть наполовину,
"Наполовину" счастье - это грусть...

Я не хочу "наполовину" Солнца,
Мне половина неба - ни к чему...
"Наполовину" песня - оборвется,
Любви "наполовину" - не приму!

Наполовину вместе - значит порознь,
Наполовину искренность - вранье,
Наполовину смелость - значит подлость,
"Наполовину" - точно не мое!

Роковая койка

В реанимационном отделении больницы No6, на 6-м этаже, в палате No6 на 6-й койке в ночь с пятницы на субботу умирает пациент.
На его место, что вполне понятно, селят другого. Но по прошествии недели в реанимационном отделении больницы No6, на 6-м этаже, в палате
No6 на 6-й койке в ночь с пятницы на субботу умирает и он.
По больнице пошли свойственные циникам-врачам полушутки, дескать, место несчастливое. Но это не повод оставлять койку пустой в свете их крайнего дефицита, поэтому туда селят очередного несчастного, который спустя ровно неделю ночью благополучно следует за двумя своими предшественниками.
После этого шутки врачей стали изрядно отдавать нервозностью. Кое-кто купил книги по оккультным наукам, но, что делать, койку заполнили еще одним пациентом. Бедняга умер ровно через неделю. В роковую ночь.
Шутки врачей разом закончились, под видом больного на койку No6 кладут полуторацентнерного санитара и в страшную ночь с пятницы на субботу наиболее сильные телом и духом медики расфасовываются по палате дрожа ждут страшного часа...
Итак, стрелка часов переваливает за 12... в палату входит... вся в белом... УБОРЩИЦА баба Маня с пылесосом, выдергивает из розетки штепсель аппарата искусственного дыхания, вставляет туда пылесос, тщательно убирается...

Как быть с быком

Друг мне рассказал. Вот какой случай имел быть место на одной из погранзастав. Было там свое подсобное хозяйство: свинарник, коровы, 2 быка красной датской породы, и еще ульи с пчелами около 30 домиков (гордость и хобби начальника заставы). В тот воскресный день в часть должны были приехать гости из округа по случаю завершения строительства новой казармы, приехал автобус с музыкантами. По этому случаю выстроили сцену, музыканты готовились к выступлению. Прапорщик - нач.хоз. давно уже вынашивал планы по кастрации старого быка, поскольку бык уже не проявлял должного внимания к буренкам, а излишки сексуальной энергии выплескивал в агрессивности к "обслуживающему персоналу". Бык был не просто большой, это было чудище при весе в 11 центнеров и высотой в 160 сантиметров. По мнению прапорщика - кастрация его бы успокоила, а с положенными обязанностями справлялся второй бык - помоложе и чуть поменьше в размерах. По этому случаю были заготовлены большие садовые ножницы, литр зеленки и кувалда средних размеров предварительно обмотанная ветошью. Прапорщик взял в помощники солдата. План был такой: солдат становится с кувалдой у головы, прапорщик сзади. По сигналу прапорщика солдат что есть мочи бьет быка кувалдой по лбу, бык падает без чувств или в худшем случае оглушается на какое то время, а в это время ему ножницами производится кастрация. Все вроде правильно было рассчитано... Прапорщик на исходной позиции дает отмашку солдату - солдат со всей дури размахивается 10 килограммовой кувалдой и в это время головка слетает с ручки, а солдат по инерции опускает на лоб быка древко от кувалды, слышен тихий "тюк" ( бык при этом ударе даже не зажмурился). Прапорщик решив что "наркоз" уже подействовал одним махом отрезает быку ненужные тому причиндалы. Что было после этого - фильмы Стивена Кинга отдыхают. Рев разъяренного быка помноженное на эхо в горах был слышен за многие километры. Как потом рассказывали пограничники сопредельного государства - у них кровь стыла в жилах. Бык порвав цепи выбежал из хлева, но не в открытую дверь, а проломив 2 бревенчатых стены, хлев разлетелся в щепки как после попадания в него 500 килограмовой авиационной бомбы. Все что попадалось на его пути независимо от размеров и веса – оказывалось у него на рогах- ворота части, сетка рабица, белье сушившееся позади домиков для семейных офицеров, деревянная лестница. Особенно долго он бегал с барабаном на шее, верней то что от него осталось. К счастью личный состав части оперативно среагировал, кто то успел забежать в казарму и в штаб, хотя это не гарантировало безопасность от быка, сообразительные смекнули, что лучше такое стихийное бедствие пересидеть на деревьях, по их убеждениям быки по деревьям не лазают. Сцена быком была разбита в щепки, и не столько была нужна ему она, сколько звукооператор который находясь под сценой поздно понял, что это ревет бык, а не сирена-ревун при боевой тревоге. Вольеры с собаками были сметены за пару секунд, собаки убежали в ближайшую лесополосу, потом их целую неделю вылавливали по одной. Затем на его пути попался УАЗик который он с полпинка перевернул, пытался перевернуть автобус приехавших музыкантов – не получилось, но для куража истыкал его рогами по периметру. Веселья прибавилось после того как бык разломал ульи и с этим пчелиным роем вернулся на плац. Те кто сидел на деревьях пожалели, что они не в казарме, а те что были в казарме возрадовались, что они не на деревьях. Время от времени кто то с этих деревьев падал, не удержавшись, отмахиваясь от пчел. Была снесена беседка для курения, клумба с цветами представляла из себя свежевспаханную следовую полосу. Начальник заставы, сидевший на крыше автобуса ждал удобного момента что бы дать часовому приказ стрелять на поражение, но во первых была опасность задеть кого нибудь рикошетом, во -вторых у часового на вышке столько было беженцев, что ему несподручно было стрелять, а в третьих уже и торопиться было некуда- бык разломал и уничтожил все и спасать имущество было уже поздно. Финал истории такой: уже видя на горизонте кавалькаду машин- гостей из округа, быка все таки удалось пристрелить. Как сказал один из приехавших офицеров, подытоживая случившееся, типа: - ну а вы что ожидали? Что бык вам за кастрацию благодарность объявит? Прапорщик весь зеленый и еще не отошедший от шока только нервно хихикал.

Эмманюэль умерла от рака...

Может, Сильвию покарал Всевышний. В 1974-м ее эротическую и загадочную "Эмманюэль" смотрело все человечество, по крайней мере, его сильная половина уж точно.
И даже заслуженно хулившие ее за чрезмерную открытость точеного молодого тела не могли не согласиться: до чего ж хороша. Сильвия Кристель наверняка являлась в сладко-томных снах все новым и новым поколениям. Она была безбожно красива и так же притягательна. Кажется, протяни руку, тихо позови, и она твоя.
Да, определенные нарушения морали. Да, "детям" до 21-го лучше бы не смотреть. Да, она пробуждала запретные искушения. Единственное, что прощало, была красота.
И ее "Эмманюэль" - порочная, неземная, пробила еще одну брешь в мировом кино, точнее в одном из его направлений, где главной героиней становилась не просто хорошая актриса, а выставляемое на показ юное, однако созревшее тело. Эта голландка Кристель слегка отодвинула вечную Бриджит Бардо, гораздо лучшую и еще более красивую актрису, позволявшую показывать свои прелести далеко не до самого конца.
В середине 70-х наступила эра Сильвии Кристель, которой бы продолжаться еще долго. Но актриса вошла в роль. Киношная Эмманюэль словно дьявольским вызовом вошла в ее истинную плоть. Она грешила не только на экране. Сначала алкоголь, потом легкие наркотики. И много, очень много мужчин, почему-то всегда старше ее, всегда безжалостнее. Ее обманывали, не в постели, а наяву. Отсуживали квартиры и роскошные машины, забирали заработанные деньги и оставляли первую красавицу ни с чем. Временами, забросив алкоголь, она возвращалась на путь полуистинный. Снималась, старалась, но как это частенько бывает с актрисами такого ярко выраженного сексуального плана, запомнилась лишь одной, зато какой, ролью.
Попытка пробиться в Голливуде затянулась на бесполезное десятилетие. Там Кристель попала чуть не в смертельный омут. Жестокое пьянство и тяжелые наркотики чуть не стоили жизни. Спасло очередное замужество за собратом по профессии, впрочем, как и остальные браки, недолгое.
Сильвия Кристель вернулась в Европу. Купила виллу на Лазурном Берегу, кстати, неподалеку от Бриджит Бардо. Здесь ее любили, ценили, а когда позволяла себе лишний стакан в популярном клубе, милостиво прощали, не обращая внимания на невинные - теперь - шалости такой немолодой и так постаревшей Эмманюэль.
Летели годы. И ее казавшаяся законченной беспутницей Эмманюэль превратилась, конечно, не в девственницу, а просто в проказницу на фоне тех оргий, что творит современная киношная порнография. Только вот такой красоты и шарма у готовых на все девчонок нет и в помине.
Она, закончившая, как утверждают все знающие французы, лишь 4 класса, писала стихи. Занималась живописью. Прорвалась незаурядность, мелькнули таланты. Но было поздно.
Сильвия Кристель тяжело умирала в своем Амстердаме. Чтобы протянуть как можно дольше, продала виллу на Лазурном Берегу. Часть денег, как это всегда с ней бывало, бесследно исчезла в карманах очередного спутника. Последние месяцы пребывала в коме. И умерла, не приходя в сознание. Ей было 60.

Футбол (или баскетбол?) майя

До завоевания испанцами Южной Америки город Чичен-Ица являлся одним из важнейших культурных центров государства майя.
Одна из его достопримечательностей - знаменитое "поле для игры в мяч". Представляет оно собой четырехугольный двор длиной 40 и шириной 15 м, окруженный со всех сторон высокими стенами. Майя, так же как и ацтеки, были любителями игры в мяч под названием "ток-а-ток". Мяч представлял собой тяжелый резиновый шар. В отличие от известного нам футбола, когда игроки имеют право дотрагиваться до мяча в основном ногами, в "футболе" майя все было как раз наоборот. Игрокам строго-настрого запрещалось прикасаться к мячу ступнями и кистями. Передвигали мяч по полю с помощью быстрых движений тела, толкали плечами, коленями, головой, локтями, бедрами. На каждой из четырех гладких стен на четырехметровой высоте находились вмонтированные в стену каменные кольца. Игрокам было необходимо "провести" мяч через каждое кольцо, не дав при этом проделать то же самое команде противника.
Испанские завоеватели, покорившие государства майя и ацтеков, "привезли" понравившуюся им игру в Испанию. Весь двор короля Карла V, затаив дыхание, безмолвно наблюдал за игрой индейцев. Испанские вельможи были поражены. Ничего подобного в Старом Свете никто еще не видел. Игра была необычайно жесткой. Участники получали на поле серьезные травмы: ушибы, переломы, рваные раны. Случалось, что игроки даже гибли во время "матча". Мало того, жестокость игры не ограничивалась только лишь увечьями среди ее участников. После окончания "сражения" все члены проигравшей команды сразу же приносились в жертву богам.

Отзыв на мужской депиляционный гель

После того, как мне сказали, что вид моих яйц напоминают по виду старого растамана, я решил сделать решительный шаг и купить этот депиляционный гель, потому что предыдущие попытки бритья не увенчались особым успехом, к тому же я едва спину себе не убил, пытаясь достать и дотянуться до особо труднодоступных мест. Я немного романтичен, так что решил сделать это на день рождения жены - типа еще один подарок.
Я заказал заранее гель. Поскольку я работаю на Северном море, я считал себя крутым мужиком и думал, что предыдущие отзывы о геле писали какие-нибудь жалкие офисные крысы... о, мои собратья по несчастью, как же неправ я был. Я дождался, пока моя вторая половина не ляжет спать, и, намекнув на особенный сюрприз, я пошел в туалет. Сначала все шло нормально. Я нанес гель на нужные места и стал ждать. И очень быстро дождался.
Сначала я почувствовал теплоту, которая через несколько секунд сменилась сильнейшим жжением и чувством, которое я могу сравнить разве что с ощущением, когда на тебя резко натягивают трусы из колючей проволоки, пытаясь при этом подбросить тебя до потолка. До этого вечера я не был слишком религиозен, но в тот момент я мог уверовать в любого бога, лишь бы он избавил меня от жуткого жжения вокруг сральника и полного разрушения сосиски и двух яиц. Стараясь не прокусить насквозь нижнюю губу, я попытался смыть гель в раковине, но мне удалось лишь запихать в дырку клок волос.
Сквозь завесу слез я выбрался из туалета и отправился на кухню. На кухне идти я уже не мог, так что последние метры до холодильника я уже полз. Выкатив нижнюю камеру из холодильника, я нашел там ванночку с мороженым, сорвал с нее крышку и засунул под себя. Облегчение было фантастическим, но недолгим, потому что мороженое быстро растаяло, и адское жжение вернулось.
Ванночка была довольно маленькой, так что жопному отверстию я помочь не смог. Я начал шарить по ящику, надеясь найти хоть что-нибудь - в моих глазах было уже столько слез, что я мало чего видел. Я схватил пакет, в котором, как я узнал позже, лежали замороженные ростки фасоли, и разорвал его, стараясь сделать это как можно тише. Я схватил несколько ростков и безуспешно попытался зажать их между ягодицами. Это не помогло - гель, по ходу, проник в прямую кишку, и теперь там словно работал реактивный двигатель.
Надеюсь, я больше никогда не буду мечтать, чтобы в кухне оказался снеговик-гей - вы понимаете, как низко я готов был пасть, чтобы унять боль? Единственное решение, которое придумал мой сведенный болью с ума мозг - осторожно засунуть один росток фасоли туда, откуда еще не прорастало ни одно растение.
К сожалению, услышав странные стоны с кухни, моя супруга решила встать и узнать, в чем дело. Ее встретил потрясающий вид: я лежу на полу, отклячив жопу, с которой стекает клубничное мороженое, и пихаю в себя фасоль со словами "О, как же хорошо". Это, несомненно, ее шокировало, и она в ужасе закричала. Я не слышал, как она вошла, так что и сам перепугался, мои кишки сжал спазм, и пёрнул, при этом росток на немалой скорости вылетел в ее сторону. Да, я понимаю, что росток фасоли, которым пердят в ее сторону в двенадцать ночи - не совсем тот сюрприз, на который она рассчитывала, да и на следующий день детям пришлось долго объяснять, что же случилось с мороженым... в общем, благодаря гелю можно лишиться не только волос на теле, но и достоинства и самоуважения.