Забредать в Ужалье (однако, названьице) стало традицией.
       В прошлом году дело было так. Уже на следующий день от восторга – я впервые рулил аж 1000 км!!! – не осталось и следа. Попёр негатив.
       Маминого брата и его жену обожаю с детства. В Таню и вовсе был тайно влюблён. Как малышом увидел на свадьбе, так сразу начал ко всем ревновать. Тогда ещё Женя в танце прожёг ей папиросой фату. Я ооочень негодовал. Ну так вот. Родителей вижу постоянно, понимаю: немолоды, но всё как-то в одной поре... А тут бац! Миша совсем седой, Таня… Поминали ушедших стариков - «мы следующие…» Бррр!
      В общем, чтоб совсем не скиснуть, мне нужна была новая «дорога». И как только появился повод побывать в соседней деревне (пополнить баланс маминой трубки, узнать насчёт покрестить племянника), я тут же «шагнул из строя». От велосипеда отказался, чтоб было дольше и трудней.
      Миша напутствовал: «Перейдёшь шоссе и никуда не сворачивая…» Таня добавила: «Церковь издалека видно. Не заблудишься». А я прикинул: от Нового Киструса мы сделали петлю… Всё сходится. Срежу по лесу.
     Отмахал лугом до шоссе. В полном соответствии с инструкциями пересёк и «никуда не сворачивая»… Кто ж мог подумать, что «не сворачивая» подразумевалось в отношении «шоссе», а не «перейдёшь». Короче, вместо того, чтоб потихоньку чапать по асфальту, я нырнул в лес. Ну, конечно, не лосем через бурелом - что ж я совсем что ли – там дорога была.
      Песчаная колея петляла, уходя всё правей. Подумалось: «Эдак упрусь в озеро». Что за озеро? А Святое. Красивое такое. Туда со всей округи народ съезжается. В выходные или праздники особенно. Семьями, палатки… Папа с Игорем туда чуть не каждый день ходили мелкую краснопёрку промышлять. А ещё о Святом есть легенда.
       Но озеро в мои планы не входило. Вернулся на шоссе, прошагал по нему до следующего съезда, и снова повернул в лес. Заблудиться? Ну боялся немножко. Фиг его знает, куда ведёт эта дорога? Да и ведёт ли вообще? Может, покружит, покружит да и пропадёт в траве.
     Стало спокойней, когда увидел на песке следы босоножек. А чуть дальше… сами босоножки и больше никаких следов. Чур меня! Инопланетяне?! Потом в соседней колее завиляли отпечатки лап крупной собаки. Или волка? Нащупал в кармане нож.
      О, кажется, шины шуршат по асфальту. Прислушался. Нет, не шоссе. Это ветер шумел в верхушках сосен. Блин, почему бы в лесу не делать прямых дорог? Чай, не в горах. И откуда здесь слепни? В округе – некогда бывшем центре племенного животноводства – считай, уже и коров-то не осталось. А слепни сидят, на солнышке греются, поджидают.
     Тупое насекомое – слепень. Назойливое, но, к счастью, неосторожное. Вот попробуй прихлопнуть муху цеце – запаришься. А слепень грызанёт и словно глаза закрывает от удовольствия.
       Долго ли, коротко ли, а вышел я на опушку. Деревня. Церкви не видно. Две водонапорных башни. Обелиск погибшим в Великую Отечественную. Зашёл в магазинчик - платёжного терминала не наблюдается.
      Заглядываю поверх забора в соседний двор. На крыльце дедок. Спрашиваю, мол, а где тут за мобильный заплатить можно? Дедок окидывает меня каким-то недобрым взглядом: «Где ж это я тебя видел?» Традиционно отшучиваюсь: «Может, по телевизору?» Не смеётся, хмурится, вспоминает. Из дома мне на помощь выходит мужик помоложе. «Ну где ты его, папа, мог видеть? Не видел ты его». Переспрашиваю про терминал.
- Только в Новом Киструсе.
- А мы где?
- Что где?
- Ну как деревня называется?
- Ужалье.
- А как в Киструс попасть?
- Можно через лес…
- Неее, спасибо, только оттуда.
- Значит, жди автобуса.
- Сколько ждать?
- Днём каждый час ходит. (Один только что ушёл.)
- А если пешком?
- Можно.
- Долго?
- Как идти будешь. Может, минут сорок.
      Через полчаса бодрой рыси я миновал указатель «Новый Киструс».
      Церковь была закрыта. Оглянулся по сторонам - у кого бы поспрошать? Из калитки, навстречу мои вопросам, колобком выкатился «режиссёр Сергей Соловьёв». Ну просто вылитый. Удочки, небольшая сумка, раскладной стульчик… Не сам ли батюшка? Борода. И манеры какие-то величавые.
- Здрасьте.
- Здравствуйте, молодой человек.
- А с кем бы мне переговорить насчёт крещения?
- Вам следует обратиться к Олегу. Он батюшке помогает в храме по хозяйству. Не смотрите, что закрыто, стучите. Должен вас предупредить: Олег… ээээ… малость чудаковат. Так что не удивляйтесь. Или вот дом Марии Ивановны. Она монашка. Тоже всё знает. Однако, лучше бы вам с самим батюшкой. Он напротив больницы живёт. Дом красного кирпича. Там один такой. Найдёте.
- Знать бы ещё где та больница? Я не местный.
- В самом деле? И откуда пожаловали?
- Из Ростова.
- А я знаю: на что ростовские ловят.
    Мне послышалось: «ростовских». Сообразил: наверное, это он про говор. Но я-то давно «гэкаю» лишь когда дразнюсь или по приколу, короче, по собственному желанию. Меня на этом не поймать. «Режиссёр», видя моё недоумение, махнул удочками в сторону Оки. Дескать, это он про рыбалку. Ну значит ростовские когда-то отщипнули ему теста. А может, снасть какую показали.
    Невежливо вернул «Соловьёва» в тему: «Так как пройти к больнице?» Дядька вдруг оценивающе склонил голову на бок: «До чего же вы на Анатолия Ивановича похожи». Отшутился, дескать, папа у меня Анатолий и есть. Правда, Алексеевич…
    Это был третий за сегодня, кто «где-то меня видел». Сначала в Старом Киструсе алкаш чуть не полез обниматься. Вовремя рассмотрел: «А я думал: сват идёт». Потом старик в Ужалье. И теперь вот «Соловьёв». Что значит рязанская морда. Свой я тут.
    И впрямь, найти дом батюшки оказалось просто. За Сбербанком свернул направо. На больнице присутствовала вывеска. Наискосок через улочку стоял дом красного кирпича. Заглянул через заборчик. Видимо, недавно построились. Во дворе ни деревца, голая утоптанная земля. В дальнем углу не слишком злая собака. На моё: «Ээээ… хозяева!» вышла женщина лет сорока. Попадья. Выслушала, пригласила в дом и стала звонить по мобильному батюшке. В дом не пошёл, присел на ступеньках.
     Во двор заскочили две девчушки и замерли: «Вы кто?» Успокоил, дескать, клиент. Мальчика крестить хотим. Вышла попадья (или матушка? А то попадья – как-то грубовато.) Не дозвонилась. Стала консультировать сама.
     Мол, послезавтра служба. Вот после неё как раз и можно окрестить. Но завтра лучше ещё заехать и переговорить с батюшкой. Что нужно? Крестильную рубашку или маечку. Светлую. Не обязательно новую, лишь бы чистенькая. Её он потом будет хранить всю жизнь и надевать, к примеру, если захворает. Черпать в ней силы. Крестик есть? Освящён? Хорошо. Ну и крёстные мать и отец. Есть? Хотя бы отец должен быть. Крещёный чтоб обязательно. Ну всё. До свидания.
     Конечно же, и домой возвращался другой дорогой. Вот уж воистину: «Короткий путь – не всегда близкий». Глянул из-под ладони: вон она – окраина Старого Киструса. Приблизительно вооон там продуктовая палатка. Пойду-ка я напрямки. А по шоссе до развилки к озеру и потом через луг – это ж какой крюк. Ну и ещё долго пылил невесть с чего так петляющим просёлком.
     Пришёл, глянул в зеркало, «морда к-красная». Обгорел нафиг. А ведь предлагали: «Вот, возьми на голову…». Как же, стану я кого-нибудь слушать... Ну ладно, зато отвлёкся и вам вот теперь есть о чём рассказать J.

     Один знакомый доверил погулять с его бобтейлом. Пёс моё старшинство вроде признал. Обходимся без поводка. Если даже и скрывается с глаз, позову – бежит.
      Идём по окраине. Новостройки, свежий асфальт, саженцы на перекопанных клумбах. Навстречу мужичок. Чёрная куртка на молнии с поясом. Застёгнут по полной. Неприметное такое лицо. Остатки волос зализаны назад. А во внутреннем кармане, ну просто уверен, греет сердце корочка «Ветеран МВД».
      Поравнявшись с нами, дядька безразлично, как опытный провокатор кивнул в сторону пустыря: «Там много халцедона валяется». И пошёл себе дальше.
     Топорная работа. Типа, беги скорее собирай, а мне, мол, этот халцедон уже девать некуда. Дарю. Шалишь! Чего-то вам, ребята, из-под меня надо.
     Ой, не люблю, когда меня тишком стараются к чему-то подтолкнуть. Из вредности, а может, бери выше – из чувства самосохранения, скорее сделаю наоборот. А уж когда мной пытаются манипулировать так явно… Да пошёл ты со своим халцедоном!
      Но мы ведь шли к видневшейся за пустырём роще. Не поворачивать же назад. В конце концов одним глазком можно и взглянуть. Что ж это за халцедон такой?
      Сразу за домом на дорожке лежали два… ну вот если взять две многогранных пирамидки и сложить вместе основаниями. Размером, как фаллоимитатор морковка средних размеров. Чёрные, гладкие, с вкраплениями золотых(?) трилистников (вроде тех, что на форме шведских хоккеистов). И куда девались мои  принципы. Подобрал.
      Дальше пошёл халцедон. Минерал структурой напоминал уголь. Но было в нём что-то и от халвы. Легко осыпался. Красивые куски разных мягких оттенков, размером с... кулак. Ну что уж теперь. Берём и эти.
      С пакетом богатства заходим в магазин. Показываю образцы особе с раскидистой «химией» на голове и манерами продавщицы вином на розлив. Похоже, это комиссионный. За спиной у тётки стеллаж со старыми разнокалиберными бутылками. На одну из которых она и хочет поменять кусок нежно-розового халцедона.
      Ага, щас… И всё же чисто тактически, ну чтоб не испортить отношений с потенциальным каналом сбыта, интересуюсь: «А что там?»
      В зелёного стекла бутылке 0.7 то ли кислота, то ли какой-то калий-натрий импортного производства. Тётка и сама толком не знает. Без особой надежды смотрит на этикетку. «У них же там всё в галлонах или унциях…» Понимая, что номер не пройдёт, вздыхает: «И сколько ж ты хочешь за то, чтоб такая красота украсила жизнь Розы?» И тут же предлагает вариант понятный лишь ей самой: «Знаешь, а давай так. Пусть он у меня немного полежит. Может, кто и захочет купить». И тётка выкладывает кусок на витрину.
      Возвращаемся домой. Вдруг пёс вспоминает о хозяине и с воем бросается через двор. А дальше дорога, машины... Мне бы рвануть за ним сразу. Но решаю, что лучше это сделать, забежав к родителям. И только потом, сиганув с лоджии… (Спокойно, второй этаж.) Блин! Что ж вы тут накрутили! Антенна, верёвки, прищепки…

     Слушал, как Алмат Малатов в студии «Маяка» пренебрежительно отзывался о своих книгах, дескать, ремесло это. Глуховский попытался, мол, а как же творчество? Но Малатов стоял на своём, типа, какое, нафиг, творчество?! Сугубо денег ради.
     Ладно, ему виднее. А вообще темой эфира были блоги. Нужны ли они авторам, замыслившим подвизаться на ниве писанины? Интересно было послушать мнение двух таковых. Ведь и Глуховский свою первую книгу издал, предложив в ЖЖ.
     И здесь ЖЖ. Ну вот почему везде только он?! Ведь, Ли.ру давно сопоставим по всем параметрам. И всё же если кто-то из известных персон упоминает свой блог, то в подавляющем большинстве случаев слышишь: «ЖЖ».
     Есть и у меня тамошний клон ЖЖ. Затянувшийся эксперимент. А потому имею право… Ну или не так. Скажу за себя. Ли.ру при той же функциональности уютнее. А в ЖЖ «не забываешь, что в гостях».     
     Малатов упомянул о своей первой книжице. Дескать, слеплена «на коленке», но это был шанс, теперь вот стыдно… И я, прости, Алмат, за перевод стрелок, открыл первую страницу своего блога. Мама дарагая!.. Не помогла даже недавняя подсказка Николая Чиндяйкина, мол, возможно, тогда я искренне так считал. И «вода», и словоблудие, и «на публику»… Дневнику всего-то четыре года, а уже стыдно. И как начал я удалять. Целиком посты, вычёркивать абзацами, закрывать…
     Потом остановился. Как-то неправильно это. Так ведь можно и без прошлого остаться. Пройдёт ещё четыре года, и на нынешнее рука поднимется. Нет, лучше уж чего-то стыдиться. Ведь если человеку за что-то стыдно, значит, он стал хоть чуточку лучше. (Надо будет Чиндяйкину подсказать :-))

Повстречались как-то олень и кот... :-)

    Приснилось, как иду по крытому лесу. Там вроде и тропинки, и деревья-кусты, но и комнаты тоже. И у всего этого есть потолок.
     На тропинке лежит почтовый конверт в красно-коричневом орнаменте. Подписан одним именем: Властелина. Ни кому, ни куда... Но я знаю, что письмо адресовано мне.
     Поднимаю, не заклеено. В конверте белый листок. Всего одна строчка: «Я больше не пишу». На обороте отвечаю: «Я тоже». И возвращаю листок в конверт. Нет, зарока я не давал. Но пусть девушке будет приятно. В конце концов, потом можно будет отмазаться, мол, не так тебя понял или «ну пошутил». И вообще-то фиг его знает, о чём она? «Не пишу…»
     Пока решаю: куда положить ответ, чтобы тот попался Власте на глаза, но и чтоб кто чужой не спионерил, она уже возвращается. Вижу в окошко, как подходит к двери. Светлые волосы без затей собраны сзади в хвост, открывая высокий лоб. Симпатичная, выражение лица такое невозмутимое. Скорее нарочито безразличное. Что ещё… Ну лет двадцати. В сером длиннополом плаще.
      Буквально одновременно открывается дверь, и я, положив письмо на тропинку, скрываюсь в… кухня вроде. Блин, наверняка заметила. Но вида не подаёт. Поднимает, достаёт, читает. Наблюдаю за реакцией, косясь в приоткрытую дверь. Слегка улыбается. Довольный отворачиваюсь к раковине. О, а что здесь делают мои старые коврики из машины?!

     Среди множества «взрослых» песен нравилась мне и про Костю-моряка с его шаландами. А много позже выяснилось, что моё детское прочтение сюжета будет даже поинтересней задумки Богословского и Агатова.
     Во-первых, я не знал о существовании Молдаванки и Пересыпи.  Поэтому моего Костю обожали чернявые, симпатичные, вроде Софии Ротару, молдаванки. Аналогично млели от Кости и "тереси" – национальность, о которой мне ещё предстояло узнать из учебника географии за пятый класс.
     Строчка «Фонтан черёмухой покрылся» вообще не вызывала никаких вопросов. Возможно, фонтан был старым, заброшенным. Ну типа развалин Колизея. Фиг его знает, как эти одесситы берегут свои фонтаны? Ну а черёмуха на руинах – очень даже красиво.
     Сложнее было с кефалью. Это сейчас её в Ростове запросто купишь на любом базаре. (И мы покупаем, потому что вкусная и без костей. Так ещё и бесплатно чистят.) А в далёком детстве никакой кефали я не знал. Треску знал, хек, камбалу, кильку в томате. Давился костями карпов и толстолобиков. Гордился тем, что донские лещи – хороший подарок даже в Москве. Без ошибок писал «нототения» и уже тогда видел двусмысленность в названии «престипома».
     Я даже ловил форель. Мои родители были и есть туристы. А туристы любят таскать с собой детей. И вот как-то затащили они меня в заповедный уголок Северной Осетии. Про то, что форель – рыба из Красной книги, конечно, объяснили. Но как-то не строго. Вот я…
     Короче, пород рыб я знал навалом. Вот ещё одну вспомнил - гуппики. Но про кефаль, ни сном, ни духом. Поэтому моя строчка «шаланды полные кефали» смыслом походила на, к примеру, «синеет море за бульваром». «Кифать» - это глагол. Как кифают шаланды я точно не знал. Ну, наверное, причаленные у пристани, качаются в прибое. Кивают носами. Правда же красиво?
      А вот сам Костя мне был не очень. Ну нескромно так перед девушкой, мол, и молдаванки меня обожают, и тереси. Впрочем, Костя имел на это право. Не всякому дано настолько запугать бандюков, чтоб те вскакивали, когда ты входишь в пивнушку.

    Каждый конец лета на бывшем кольце первого трамвая наваливают гору арбузов. И как поставят цену, так и держат, точно срок годности арбуза, как у пива «Старый мельник». Глядишь, с краю уже потекло. А там осень, холодрыга, арбузный жор прошёл. После заморозков куча остаётся бесхозной. Люди чего-то выбирают на засолку. Ну а остальное потом увозят на свалку.
    Не, ну я в тетрадку не заглядывал. Может, они и так при хороших барышах. Просто удивляет эта большая цифра «8» на заборчике, когда везде арбузы уже давно по пять.

     Возле дома Вовки Любимова навстречу мне шла птица. Здоровенная, ростом где-то… «ну тебе по пояс будет», рыжевато-коричневая, плечистая, как орёл. Поравнявшись со мной, курица… – да, скорее всего, это была курица. И я даже знаю, откуда она в моём сне. Вчера на Юмор FM кто-то отговаривал нас от американских окорочков, дескать, это ж каких размеров должна быть курица…
     Ну так вот. Поравнявшись, курица так искоса на меня глянула, сказала: «Гав!» хорошо поставленным голосом мастино средних лет и по-собачьи завалилась на бок. Я полез за фотиком. Фигасе, курица размером со страуса, да ещё и лает!
     Отхожу, отхожу… Вот уже вроде помещается в кадре. Но почему нет сигнала автофокуса? И индикация на экране из каких-то пузыриков. Может, сместился переключатель режимов?
     Отвожу фотик от глаз, а эта тварь уже рядом. Стоит, метит клювом мне в ещё совсем новые кроссовки. А я ну очень не люблю царапин на новой обувке. Как и вообще не люблю, когда что-то новое вдруг становится не очень новым.
     Не дожидаясь, пока клюнет, я типа приобнял курицу коленом. Ну чтоб сбить её с мысли. Ногой трогать такого зверя как-то спокойней будет. Ну в смысле от глаз подальше. Да и руки фотиком заняты. Не теряю ж надежды щёлкнуть.
     Лучше бы я на неё не наступал. Силищи-то – приподняла над асфальтом и не крякнула. Держусь за заборчик. И неизвестно чем бы дело кончилось, если бы вовремя не позвонила мама.         

      Отвезли на дачу ещё четыре мешка цемента. Возле забора понемножку тает куча песка. Рядом появилась куча щебня. Я смотрю, золотой будет у тёщи бассейн. И маленький. Надо было рыть глубже. Дно забетонировали – минус 15 сантиметров. А ещё от объёма «украдут» кирпичные стенки и пространство между ними и грунтом. Тесть прикидывает, что останется кубометра три. Столько париться из-за трёх кубов воды для полива?!
     С наёмными работниками насчёт кладки не сторговались. Просят за каждый положенный кирпич по его стоимости. Дескать, кирпич – 8 рублей, значит, и положить его – тоже восемь. Дорого. Это ж не дом построить, а всего лишь яму обложить. Тёща уболтала тестя. Дно уже залил.
     Как бы точнее описать нынешнего дедушку Сашу? Что ли «человек, который никуда не спешит»? Собственно, он и раньше не суетился. Но сейчас это что-то другое. Теперь его невозможно подогнать. Идёт ли он выключать насосы и закрывать краны к определённому времени, спешит ли на крики соседки: «Саша! Провало трубу! Закрой скорее, под дом хлещет!» - скорость одна и та же. Впрочем, ходок дедушка Саша уже слабый. Ноги не те.
    Живёт человек в собственном ритме. Спит, когда хочет. Кушает только по желанию. А не так, как мы, дескать, ужинать – значит, садимся все. Для каждого что ли отдельно накрывать?
    Казалось бы, тесть далеко не отходит. Всё сугубо по работе. На водокачку, по линии задвижку открыть-закрыть, хомут на свищ поставить. И любопытством особым дедушка Саша не отличается. Но каким-то непостижимым образом в курсе соседских дел. Знает всех по именам. Кто приехал, кто уехал…
     Замечает всякое любопытное в природе. Сегодня рассказал о красивом пауке, выходящим днём на охоту в туалете. «Здоровый такой. И как будто весь в разноцветных капельках. Красные, синие…» Я дёрнулся было сфоткать, но не застал.
     И, конечно же, существенно разнообразят жизнь наших дачников кошки: Рыся, её взрослые дочки: Марыся и Мальвина (вторая уже с месяц куда-то запропала) и Гаврюша (кажется, тоже Рысин сынок). Дедушка Саша с ними постоянно общается. И вообще с животными у тестя всегда контакт. Ему бы по этой стезе…
     Тёща вот тоже кошек любит. И рыбки им специально купит, и своей колбаской поделится. Нет, не сюсюкается, как бывает у некоторых. Свои правила соблюдает. С постели, к примеру, шугает. А дедушка Саша на это внимания не обращает. Зимой так вся стая ночами его греет.
     Тесть уже, наверное, больше года не был в Ростове. И, кажется, вовсе в город не рвётся. Он так гармонично вписался в дачную жизнь. Сидит, покуривает на улице, угощая меня орехами и персиками, собранными по пути с водокачки. Рассказывает: откуда эти, откуда те. Улыбается, вспоминая, как Марыся прошлой весной грелась на карнизе, забравшись туда по лестнице.
     Водка в прошлом. Ну случается, не без того. Только не до угара, как раньше. Теперь выпил, и если тёща не раздраконит, мол, опять?!.. - уснёт, даже не побурчав. «Укрыть», конечно, может, но выпрашивать этого приходится значительно дольше. Это уже не тот «порох», что сам себя поджигал. Я вам больше скажу, недавно видел, как он успокоил тёщины подозрения, согласившись «дыхнуть»! Совершенно немыслимый ранее позор.
     Когда мы приезжаем, тесть - ну дачник дачником. Поспал, телик посмотрел, покурил, чаю попил, опять покурил… Но растёт поленница наколотых дров, теплица оббита плёнкой, лопата с которой я, пардон, удобряю землю - в застывшем растворе, а у крыльца разбросаны инструменты. Это тесть делал хомуты для ремонта общественных поливных труб. Выходит, не только баклуши дедушка бьёт.

      Не к этой ли жизни я приду в старости? Не на этой ли самой даче?
    p.s. Пожалуй, правильней будет не «человек, который никуда не спешит», а «человек, который не стремится всё успеть». Вот бы и мне так.