Ноутбук в деревню брал не зря. Только что-нибудь снимешь, как тут же можно показать крупно, а не щуриться в дисплей фотика. Старшее поколение восхищалось: «Какая техника пошла!», когда я, точно волшебник, увеличивал на весь экран взлетающую с эхиноцеи пчёлку, изумрудную стрекозку с ресничками и ажурными крылышками или прикалывался, "расшифровывая" в Фотошопе логотип тарелки.

    А поначалу папка «Ростовчане в Киструсе 2008» пухла исключительно застольными сериями.
  «Ну, за встречу!» - понятное дело...

    23-го июля праздновали день рождения сестры.

    28-го поздравляли с юбилеем Таню. В этот раз её внучка Наташа уехала на море, и режиссировать вечер было некому. Но и пущенный на самотёк, он удался. Тётушка читала свои стихи, пели что-то старинное. А Миша перетанцевал всех присутствовавших дам.  

    Прошлогодняя же программа и оформление – целиком детище шестиклассницы (!) состояла из множества конкурсов. Что-то на манер дней рождения, которые родители устраивают для друзей и одноклассников детёныша. Мне понравилось. Живенько. Не приевшееся «наелись, напились, на бочок повалились».

     Приехали бы парой дней раньше – отметили бы крестины Игоря. (19 июля 2007г.) Сами-то мы про то уже забыли. Но Таня помнит чётко. И у меня зафиксировано.  

        В прошлом году батюшка обещал, мол, храм не узнаете уже осенью. Не то чтобы изменения поражают, но хотя бы присутствуют. Колокольню пока не трогали. А церковь в лесах, купол отремонтировали, маковку позолотили. Может, и внутри что-то сделано. Собирались посмотреть, но как-то без энтузиазма. Так и замялось. 
   

     Эстетические ли это предпочтения прошлых времён. Или небогатый народ Средней полосы мог наскрести только на эту цепкую мрачно-вишнёвую мазюку. Но будь я собратом Сергея Есенина по цеху, непременно откликнулся бы на его «страну берёзового ситца» чем-то вроде «железного сурика край».
     Такая вот с детства у меня ассоциация. Едешь на поезде к бабушке. И где-то начиная с Воронежа, домишки за окном перестают пестреть разными цветами. А уж станционные постройки, как мне кажется, суриком красили везде.
     И бревенчатый дом в деревне Старый Киструс, купленный моим рязанским дядькой (и тётушкой, разумеется) – не белая ворона среди других хибар, краснеющих вишневеющих по улице Комарова.

    Вразвалочку плетусь за пивом в «красный» («палатка» по вторникам выходная). На узкой тропинке красавец-петух. До последнего сомневаюсь: уступит ли дорогу? Таки пропустил. И тебе, Петь, «кукареку».
    Издалека слышу пьяный бред с завалинки. Опять дед чудит. Увидел меня – секундное прояснение – здороваемся. И совет-пожелание уже вслед: «Вы молодые. Вам е…аться надо». Учтём.
    Возле магазина «с толкача» заводят салатного цвета «Запорожец». Перехватываю взгляд «каланчи» с небритой по местной моде физией. Напрашиваюсь сам: «Уже иду». «Ага, земеля, помоги». Упираемся с ещё двумя «лошадиными силами». Узбеки что ли? Перекинулись по-своему: «КалЯ-малЯ». А мне: «Здравствуйте». «Здравствуйте».
    Продавщица не торопится с перерыва. Сижу на ступеньках. Подходит девчушка. «Здрасьте». «Здрасьте». И тут же её братишка на велике. «Здрасьте». «Здрасьте».
    Это не город, где здороваются только со знакомыми ну и ещё в паре мест, ради приличия. Здесь, выйдя за калитку, начинаешь чувствовать себя родственником. В деревне словно попадаешь к истокам. Так много «начал» происходит прямо на твоих глазах. Срывается с ветки яблоко, вспухает ожог от стрекучей крапивы, из небольшого фонтанчика расползается речной туман. А ночное небо так близко, точно стоишь на краю Вселенной. Вон спутник полетел - жжжжжжж. Не, не так. Бип...бип...бип...

Хотел было поприветствовать ямбом. И что-то стих нейдёт. Тоска... близка... песка... в тисках... Москва, разумеется... Нет, нейдёт стих.

      Починили машину быстро. За пару часов.
      Приехал в сервис. Начал излагать версии дяди Коли и Женьки из магазина автозапчастей. Дескать, сначала надо померить давление в масляной системе. Вдруг там датчик выпендривается? Или прибор. Или то и другое разом… А вот ещё бывает: шестерёнка в приводе трамблёра… Даже не дослушали. Иди, говорят, в магазин, покупай масляный насос.
       Не ошиблись. Таки отломился маслозаборник. Хоть и защита картера стоит, и приземлились мы точнёхонько на четыре колеса – никак не брюхом об рельс, и потом от Ряжска ещё 800 км, косясь на загорающуюся красную лампочку... Так ещё при случае и 120 топили. Да если бы маслозаборник… А вот, поди ж ты...
       И поделом мне. Не будь мальчишкой, не прыгай через железнодорожные переезды. Это только в кино машины летать умеют.

        Ну, давайте что ли целоваться.

     На днях уже снова в Рязань. А я только взялся за прошлогодние фотки. По приезду собирался сесть и состряпать полный отчёт. Всё чин по чину: дорога, расход горюче-смазочных, деревенская жизнь, энотера «Ночная красавица», через лес в Ужалье, сосновый дух, прикольные встречи, рыбалка, Брыкин Бор…
     Не написал. А ведь гложет. И недавно придумал компромисс. Сделаю фотоальбом и каждую фотку прокомментирую. Не повесть, хоть что-то. Вот, сижу пока над фотками. А времени уже нет. И новая поездка наверняка забьёт и так подзабытые ощущения от прошлогодней.
     Грустные фотки. Щемит. Обожаемые с детства Миша и Таня превратились в пожилых людей. Рязань стала совсем другой. От родного переулочка Михайловка-Ямки практически ничего не осталось. Нет бабушкиного дома, сада нет. И бабушки Ани с дедушкой Васей тоже нет. И ещё много кого.
     Что значит молодость – никогда не задумывался, что, может быть, вижу их в последний раз. Приезжал – уезжал, приезжал – уезжал. Понимал, конечно: не вечные. Но что, целуя, они всякий раз прощаются, быть может, навсегда… Бездумно подставлял щёку, типа, ну раз такая традиция. На будущий год увидимся. Ну или через год. Какие проблемы? Сяду на поезд и приеду. Они торопили: «Ну всё, давай, садись» и шли вслед тронувшемуся «Тихому Дону».
     Потом возвращались домой. Там рядом. Через пути, дырку в заборе, дорогу и вниз по переулку. Метров пятьдесят, сворачиваешь налево, ещё немножко и упираешься в калитку, крашеную красно-оранжевой половой краской. Михайловка-Ямки 31.
     Вдумаешься – жутко: поцелуй, который может стать последним…