Упорно считал Ли.ру самым "разговорчивым" местом, среди подобных блогсодержащих. Но вчерашние комменты на пост "Кате Гордон", продублированный мной в Дневниках поразили обилием и содержательностью. Причём написать не поленились абсолютно незнакомые мне люди. Короче, где уж нашим Ли.ру с его междусобойскими "ля-ля тополями" . Особенно, на контрасте с нолём  в графе "комментарии" к местному клону вышеозначенного поста.
     Чтоб не быть голословным:

     Катя, Катя… Хочешь откровенно? Тина Канделаки тебя в тот раз пощадила. Не с твоим самообладанием, Катя Гордон, наезжать на эмоционально закалённых людей. Попробовала – слабо. Извлеки урок, затаись, потренируйся. Стребуй с соседей по даче, чтоб перенесли свои деревья, как положено – на три метра от забора. Поспрашивай: «Чья это моча?» у продавщиц кваса. Очень укрепляет нервы, когда пристыдишь посреди ночи дворовую компашку. Высовываешься осторожненько из-за шторки и так нагло: «Господа!»
     Но, сдаётся, вряд ли тебе можно помочь. Так опозориться на всю страну. Редакторы замучились песни да отбивки включать. И уж тем более не след мстить, шпыняя, давно ушедшую Собчак. Мелко это – после драки кулачки сжимать. При Ксюше, небось, только на истерику «перестаньте мне хамить» да «я сейчас выключу ваш микрофон» тебя и хватало. Просто детский сад. И это притом, что Собчак ничего вызывающего не говорила. Препиралась, стебалась, но держала себя в рамках. Возможно, что-то до нас и не долетело. Но вряд ли. Прямой эфир, «пикнуть» не успеешь.
     Думаю, что руководство «Маяка» не обрадовалось такому поднятию рейтинга. Ну и в моих глазах, Кать, ты того… Упёртая. Глуховский столько раз на выручку шёл. Нет, сама… Да было б чем. Самооценка – «Жириновского уделаю». А на деле… Не держишь удар - не нарывайся. Ну а уж если нарвалась, так хоть достоинство сохрани. В конце концов, устрой легендарные невзоровские 500 секунд. Мама, небось, учила: «Будь умнее – промолчи».
     Только, ты не подумай, что я за Ксюшу. То, чем она занимается, в лучшем случае, мне по барабану. Но надо отдать ей должное. Кто только её не пинал. Уже и ленивые по второму кругу пошли. А она не унывает. И постоять за себя может и посмеяться над собой. Тёртый калач. Не чета тебе – истеричке.

    Обещал разлюбить Катю Гордон – разлюбил. Собственно, я и раньше с ней кой в чём не соглашался. Но этот голосок, эта манера балаболить… 
    Увы, былое очарование куда-то подевалось. И сразу в глаза в уши стало бросаться то, к чему раньше относился снисходительно. Так недалеко и до раздражения.
    Ольга Шелест – тоже пройденный этап. Лена Батинова в мою магнитолу не заглядывает. Богушевич пока не до радио. Кого ж любить ушами?!

    С виду обычный человек. Но я чувствовал: что-то в нём не так. Думаете, инопланетянин? Нууу… Скорее, «замороженный», вроде того, что сыграл Сергей Юрский. А потому я не замолкал, пытаясь ввести его в курс дела. Дескать, здесь у нас вот это. А вон там, соответственно, вон то. Нет, он ничего не спрашивал, я «работал гидом» по собственной инициативе. Возможно, он даже и не прислушивался к моей болтовне, до всего доходя своим умом.
     Если о его «замороженности» можно было только догадываться, то «карлсон» из дядьки(?) пёр по полной. Может быть, он и не задавался целью шалить всегда, шалить везде. Но есть же, к примеру, «человеки-аварии». К чему прикоснётся – сразу в утиль. А этот походя заваривал кашу за кашей. Причём явно был уверен, что всё сойдёт ему с рук. (Где же он прятал свой моторчик?) А может, он просто и не догадывался, что так у нас делать нельзя. Я буду звать его Карлсоном, потому как ни имени, ни человек ли это вообще - неизвестно.
     Входим в магазин фототоваров. Прикрывая дверь, Карлсон одним движением поворачивает ключ, вытаскивает его и бросает в угол. Не знай я, что это безобидный малый, принял бы за грабителя. Уж так ловко у него получилось. Дверью хлоп, замком щёлк – ключ уже на ковре. Так ловко выхватывают свои Smith&Wesson ковбои в вестернах.
     Привыкший к подобным выходкам, я даже не насторожился. Ну закрыл и закрыл. Тем более, что передо мной была такая витрина. Люблю разглядывать фототовары. Ну вот. И только я наклонился к одному объективу, как сзади глумливым голосом Лагутенко: «Спокойно. Это налёт». Карлсон добрался до внутреннего телефона и по громкой связи, на весь магазин… Стоит, улыбается: «А я не знал, что это все услышат».
     Охрана повела себя довольно своеобразно. Подходить к нам на всякий случай не стали, но в антитеррористический центр доложили. А сами в соседней комнате принялись с продавцами обсуждать ситуацию. Дверь открыта, нам всё слышно.
     Появляется их старший и жестами: «Умоляю, не обращайте внимания. Я только в туалет. Дико извиняюсь, господа террористы, что отвлекаю. Живот прихватило. Я быстро». Карлсон безразлично кивает. И тут до меня доходит: а ведь на охраннике форма французской жандармерии. Мы что ли во Франции?! О как! А только что шли мимо стадиона «Ростсельмаш». И ещё. Я, оказывается, понимаю французский!
     Вот-вот должна подъехать их «Альфа». Карлсон, как обычно, спокойнее удава. Сидит на столе, на коленях раскрытая коробка с какой-то восточной сладостью. Что-то вроде чернослива, фаршированного сладким творогом. «Шарики» подсушены и присыпаны сахарной пудрой. Сидим, жуём эту вкуснятину. Я тоже особенно не переживаю. Разберутся.
     Рядом осторожно подсаживается кто-то из рядовых охранников. Кожаная куртка, тёмные курчавые волосы, большой нос с горбинкой. «Тото Кутуньо в молодости». Рискует угоститься из коробки и так вежливо Карлсону: «Скажите пожалуйста, а вот у вас на Востоке (Блин! Если террорист, так сразу араб?!) говорят, есть такое лакомство «пуйоль». Карлсон, кивая на коробку: «Это пуйоль и есть».
    «Альфа» запаздывает. Наверное, много работы. Предлагаю Карлсону на дожидаться. Ему, разумеется, всё равно.
     Странно, ключ сразу нашёлся. Слегка погнут, но замок почти не сопротивлялся. Осторожно выглядываем на улицу. Пусто. Выскакиваю вслед за Карлсоном.  Делаю несколько шагов и бросаюсь назад: «Пуйоль!» Хватаю коробку. Ну и заодно - зря что ль Карлсон налёт объявлял – хочу стырить объектив. А витрина уже пуста. Ладно, хоть пуйоль не бросили. Ходу!