20 июля
Обычно тревога не бродит тенью по моему лицу. Зато выдаёт не в меру развязывающийся язык. Но если, находясь в кресле стоматологов, я стараюсь поберечь их уши. (За смену по ним столько таких же «остряков» проедется...) То люди, не имеющие отношения к моим страхам, воленс-неволенс рассаживаются в первых рядах на бенефисах неподражаемого Олега Киселёва.
Вот и сегодня прямо с утра заслужил от санитарки: «Ну, ты просто в ударе!» И тут же следующий «букет» от медсестрички:
- Ты сегодня игривый, как котёнок. Дать клубочек?
- Может, лучше угостишь меня своей вишенкой? А я тебя… своим огурчиком.
Правда, двусмысленная реклама жувачки? Или это меня ожидание диспансеризации так распоясало.
21 июля
Как и ожидалось, диспансеризация оказалась проформой. Что-то, типа заполнения анамнеза со слов пациента. (Во всяком случае, никто кроме эндокринолога к нам и пальцем не прикоснулся.) А если ещё и демонстрировать всем
должность, которую мне присвоили в амбулаторной карте, то мероприятие получилось вполне безобидным.
Но анализы-то сдавали не понарошку. Так что, если учесть, что иголка дырявила мою вену лишь четвёртый раз в жизни (последний раз лет 10 назад), а моча не плескалась в баночке из-под майонеза и того дольше, то можно представить весь мой ужас ожидания всех этих лейкоцитов, сахаров и умеренных изменений миокарда.
Последней в бегунке была терапевт. Глядя на гнущуюся стрелку тонометра она закачала головой: «Ничего себе. А анализы вполне приличные». Пришлось и ей поведать историю моего прохождения медкомиссии при поступлении в институт. Тётка не сопротивлялась: «Бывает. Значит, при такой лабильной психике вам нужно принимать препараты».
Кто против? И я даже знаю название одного из них. «НАПУШЕЧНЫЙВЫСТРЕЛКВРАЧАМНЕПДХОДИН ФОРТЕ».