Тютелька в тютельку к пяти не получилось. Кучка наших уже стояла. Заметили издалека, обернулись. Вот бы подслушать: как там они меня? Киса? Кисель? Рыжий? Объятия, поцелуи – чисто вместе Берлин брали.J
Запечатлел народ на фоне школы. И потом выстраивал заново с каждым вновь прибывшим. Для верности потоптались с пол часа. Звякнули тем, кто вроде бы должен… «Ну нет, так нет». И отрядом в 10 человек прошествовали внутрь
В вестибюле столкнулись с молодёжью. Глянув в наши недетские лица, молодёжь поинтересовалась, дескать, и когда ж?.. После паузы – лично я высчитал, сложив 1963 + 7лет + ещё 10 – мы нестройно буркнули: «В 1980-м». Девчушки обидно захихикали: «Нууу, мы тогда ещё и не родились».
Встречала нас преподаватель физкультуры. Повела на второй этаж, открыла класс. За пару минут ввела нас в курс школьных дел. (Естественно, с акцентом на своём предмете. Интересно, а как бы рассказала, к примеру, химичка?J) «…В классах телевизоры, компьютеры… Спортзал без ремонта бог знает с каких времён… Три урока физкультуры в неделю… На возродившемся конкурсе строя и песни наша школа была не из последних…»
Перебили вопросами об учителях. Правда, «ученица Станислава Палыча» пришла в школу уже после нашего выпуска. Но рассказала почти про всех. Одних, увы, уже нет. (Земля им пухом.) Кто-то ушёл в другие школы, кто-то не работает. Из наших остались лишь: Нестеренко Марья (или всё-таки Мария?) Степановна (математика), Елисеева Лариса Ивановна (физика) и Носик Людмила Фёдоровна (литература). Кого-то называла ещё, но у меня она не вела. Не помню.
Пошли в школьный музей. Вопреки ожидаемому культу – мне кто-то рассказывал, дескать, а вот по телику… – Жигунову было посвящено не более четвертушки планшета. И, кстати сказать, в комментариях «экскурсовода», заметившей наш интерес, тоже пиетета не наблюдалось. «Говорят, что учился у нас…» «Людмила Фёдоровна рассказывала: как-то на урок его внесли…»
Кинулся хвастать, дескать, живой свидетель событий. Это ж я тогда, объявил о «безвременной кончине»…
Пацанов нашего класса сняли с «лит-ры», чтоб сделать какую-то прививку. На обратном пути мы и удумали... Обнаглели уже. Десятый класс, дембеля… Перед кабинетом четверо подняли Жигу на руки. Ну типа прививка не удалась. Вот, принесли…
Я вхожу первым, и утирая глаза галстуком, выдавливаю: «Жигунов… скончался…» В дверь просовываются копыта «покойного». А узко ж. Вдвоём сразу не пройти. Так ещё и «тело» не успело окоченеть. Короче, рухнули «жмурика» на пол. У Людмилы Фёдоровны – кстати, весьма мягкая и терпеливая женщина – щёки так и полыхнули…
Но даже после яркого рассказа очевидца, физкультурница не прониклась. Улыбнулась только, мол, любопытствующие уже достали и Людмилу Фёдоровну, и Марь Степанну: де как он, да что он? Зато, как «дорогого стоит» оценила, что и через столько лет мы собираемся, что помним и школу, и тех, кто с нами валандался. Сожалела, мол, вот бы учителя обрадовались, если бы вместе собраться…
Всё это явно тянуло на тост. И я, долго стеснявшийся достать бутылку (всё ж при училке), потянул коньяк из кармана. (Спасибо жене, надоумившей: «Возьми на всякий случай. Мало ли…») Разлили, потеплело. Вспомнилось. По рукам пошли старые фотки. Поделился с Вовкой лупой, которая у меня вместо очков. (Ну-ка, не ржать!) А тем временем Ира Николаева с Лёхой Ефремовым настрочили запись в книгу почётных гостей. Ну вот, собственно…
Двинулись к выходу. На лестнице вспомнили, мол, не плохо было б и фотографа в кадр. Игорь Святной меня подменил. Потом минут десять постояли возле НИИТМа, обсуждая следующую встречу. Прицелились на март. 16-го у Николаевой день рождения. Кафе. Не знаю… Судя по тому, как шустренько разбегались… Впрочем, предложение «продолжить банкет» прозвучало. Но уж слишком вяленько и на голосование поставлено не было.
Меняясь номерами телефонов, остались втроём: я, Монка и Лёха. Болтая пошли в сторону общественного транспорта. И тут навстречу нам уже откуда-то возвращаются Вовка с Серёгой. «А давайте?..» Мончик, как равнодушная к спиртному, - «пока-пока» и укатила на автобусе А мы зашли в «Ромашку», купили выпить-закусить и на часок оккупировали кухню Вовкиного папы.
Тут уже разговоры пошли интересней. Коллектив чисто мужской, захорошело… Интересное наблюдение: какие же культурные у меня одноклассники. Я таки пару раз заматерился. Остальные же - ни-ни. О как!
А вот что не понравилось, так это разговоры про таблетки, обследования и «мне пива нельзя»... «Олег, ты давно измерял себе давление? Румянец такой. Тебе нужно купить тонометр. Я себе купил…» Блин! Серёёёжа!.. И это на фоне восьмидесятилетнего Вовкиного отца – бодрого, тьфу-тьфу-тьфу, подстать горчичке собственного приготовления дядьки, смотрящего в соседней комнате хоккей.
В конце концов бутылка опустела. А некоторым уже по второму разу пришлось рапортовать: «Уже иду (еду)». (Опять-таки спасибо жене. Мало того, что снабдила в дорогу бутылкой, так ещё и не дёргала звонками. Впрочем, такое у нас в порядке вещей. А лихо я жену расхвалил! Это ей на память. Может быть, однажды, вороша гигабайты оставшейся от супруга болтовни…J)
Так, о чём я... Ну да. Вот, собственно... Попрощались с гостеприимных Вовкиным папой. Ещё немножко потрепались «на посошок», уже стоя перед подъездом. Всё. «Звони», «увидимся», «приятно было», «пока»…
