Летний зимний пруд,
ясные деньки.
Как же мне идут
ласты и коньки.

Как же мне идет
небо, лес, закат!
И полет, полет!
Под водой и над.

Вера Павлова

 

 

Ахматова и Пастернак – два безусловных гения русской поэзии двадцатого столетия – впервые встретились в 1922 году. Если особо не вникать в специфику их отношений, то кажется, что они были связаны крепкой дружбой. Подтверждением этому служат фотоснимки и книги с дарственными надписями, обмен комплиментами, стихотворения-посвящения. На деле – все гораздо сложнее. Заочно Анна Андреевна о своем коллеге высказывалась либо снисходительно, либо пренебрежительно. Она с прохладой воспринимала его экзальтацию, а излишнюю экспрессию считала признаком дурного вкуса. Пастернак в компании великой поэтессы чувствовал себя не слишком свободно. Борис Леонидович пытался привлечь ее внимание своими обычными высокопарностями, но Анна Андреевна в ответ демонстрировала лишь «ледяную петербургскую воспитанность». Чисто с психологической точки зрения Пастернаку, конечно, была ближе Цветаева, с которой у него был эпистолярный роман, одновременно страстный и возвышенный.

 

 

Анне Ахматовой

 

Мне кажется, я подберу слова,

Похожие на вашу первозданность.

А ошибусь, — мне это трын-трава,

Я все равно с ошибкой не расстанусь.

 

Я слышу мокрых кровель говорок,

Торцовых плит заглохшие эклоги.

Какой-то город, явный с первых строк,

Растет и отдается в каждом слоге.

 

Кругом весна, но за город нельзя.

Еще строга заказчица скупая.

Глаза шитьем за лампою слезя,

Горит заря, спины не разгибая.

 

Вдыхая дали ладожскую гладь,

Спешит к воде, смиряя сил упадок.

С таких гулянок ничего не взять.

Каналы пахнут затхлостью укладок.

 

По ним ныряет, как пустой орех,

Горячий ветер и колышет веки

Ветвей, и звезд, и фонарей, и вех,

И с моста вдаль глядящей белошвейки.

 

Бывает глаз по-разному остер,

По-разному бывает образ точен.

Но самой страшной крепости раствор —

Ночная даль под взглядом белой ночи.

 

Таким я вижу облик ваш и взгляд.

Он мне внушен не тем столбом из соли,

Которым вы пять лет тому назад

Испуг оглядки к рифме прикололи,

 

Но, исходив от ваших первых книг,

Где крепли прозы пристальной крупицы,

Он и во всех, как искры проводник,

Событья былью заставляет биться.

 

  1929

 

 

Стихотворение Бориса Леонидовича «Анне Ахматовой» написано в 1929 году. Как известно, в лирике поэтессы главным героем всегда был Петербург. На фоне города на Неве располагался портрет. Он представлял собой силуэт Ахматовой с гордо поднятой головой. Эта композиция воплощена в посвящении Пастернака. Борис Леонидович воспринимал ее в качестве основы мира, созданного Анной Андреевной. Посредством стихотворения поэт пытался помочь Ахматовой побороть мрак в душе, укрепить ее веру в собственные силы, вернуть ей надежду на будущее.

В стихотворении Пастернак отмечает сильную сторону литературного дара Ахматовой – способность точно подмечать прозаические особенности жизни. Наиболее ярко эта особенность проявилась в ранних сборниках поэтессы. По мнению Бориса Леонидовича, вышеназванная черта должна способствовать возвращению Анны Андреевны к активной творческой деятельности, подвигнуть ее на дальнейшее сочинение стихотворений. Впоследствии Пастернак и в письмах горячо уверял Ахматову во имя собственного высокого призвания не сомневаться в своих силах, в таланте.

 

 

А добрые люди накормят бездомную кошку…
Их души сияют, как люстры в вечерних окошках…
А злые зачем-то пинают дворнягу ногами,
Не зная, что могут остаться на улице сами…

 

А добрые люди помогут чужим, незнакомым…
Под небом пушистым они, как под крышею дома…
Им нравится снег и цветение ранних фиалок…
И мир меркантильный в сравнении с ними так жалок…

 

А люди хорошие дарят улыбку прохожим
И искренне верят, что зло быть сильнее не может.
И воздухом зимним, как чудом земным, наслаждаясь,
Они будут верить в добро, даже не сомневаясь…

 

А злые и чёрствые люди клянут непогоду,
И солнце не то, и дожди… Зря потеряны годы…
И дети шумят, окружают одни идиоты…
Ночами считают они под подушкой банкноты…

 

А добрые люди молитву прочтут на рассвете
И скажут «Спасибо за то, что здоровые дети,
Что мама жива, и семья не распалась с годами,
За то, что волшебное небо сегодня над нами…»

 

А злые всё копят на сердце ненужные чувства…
В их душах от этого так неуютно и пусто…
И светят у них только люстры в вечерних окошках…
А добрые люди накормят бездомную кошку…

 

 

 

Сегодня, в день рождения Лемешева, у его могилы на Новодевичьем обязательно

соберется группа немолодых людей. Настоящая любовь передается по наследству…

 

* * *

 

Из трёх знаменитых и именитых теноров – Паваротти, Каррероса и Доминго – самый

идеальный, «правильный» голос у Плачидо Доминго. А «сердце падает в живот» от голоса

Паваротти, чуть неправильного, чуть искажённого, в котором чего-то не хватает… Но какое

в нем очарование! Какая теплота!

Давайте поговорим об опере в СССР.

СССР стоит несколько особняком от современной России: там это был культовый жанр, «в

оперу» водили детей по абонементам; Лемешева, Штоколова, Собинова, Козловского и

позднее Атлантова, Синявскую, Образцову знала вся страна наравне с Михайловым

Харламовым-Третьяком. Были люди, которые тогда плевались от упомянутых имён оперных

див, некоторые плюются и сейчас...

А ещё на памяти наших родителей были настоящие оперные бои! Два великих русских

тенора – Иван Козловский и Сергей Лемешев – имели партии фанаток: «козловитянки» и

«лемешистки». Когда-то каждое представление «Онегина» в Большом театре

превращалось в соперничество двух групп поклонниц. «Лемешистки» поддерживали тенора

Сергея Лемешева, «козловитянки» – тенора Ивана Козловского. Пятнадцатиминутные

аплодисменты, крики «браво!» хором, толпы у служебного подъезда, выпадения из лож и

драки были в порядке вещей. Как утверждают очевидцы, девицы, которые окружали

Козловского, были некрасивыми, а у Лемешева – одни красотки. Поклонниц Козловского

называли «сыры». Откуда пошло это название? Есть версия, по которой жаркие

почитательницы его таланта засекли, говоря современным языком, какой сорт сыра их

кумир как-то купил в Елисеевском магазине. Они тут же купили его и поделили между

собой. А «лемешистки» платили огромные деньги швейцару, чтоб просто постоять в

галошах Лемешева. Козловский, как верный супруг, дамами не интересовался, а повадки

Лемешева были известны, и вокруг него всегда крутились девушки одна симпатичнее

другой. Никита Богословский говорил: «У Сережи, кроме качества голоса, было личное

обаяние, он был очаровательный мужик, не дурак выпить. С Козловским я совершенно не

общался, потому что он мне не нравился, как человек. Он был вздорным, капризным, с

большущим самомнением».  

 

 

...В один из декабрьских дней 1919 года в рабочий клуб имени III Интернационала в

Твери пришел деревенский парнишка. Одетый в ватник и валенки, он выглядел совсем

юным. 17-летний парнишка прошел пешком около 50 километров по морозу, чтобы

«попробоваться в артисты». В тот же вечер Лемешев с арией Ленского из оперы

«Евгений Онегин» пережилсвой первый триумф.

Родился Сергей Лемешев 10 июля 1902 года в деревне Старое Князево Калининской

области в бедной батрацкой семье. Еще мальчиком он ездил в Петербург учиться

сапожному ремеслу, а уже после революции поступил в кавалерийскую школу. Оттуда

он был командирован в Московскую консерваторию. Молодому певцу удалось

поработать и в оперной студии под руководством Константина Станиславского.

 

Дебют Лемешева состоялся в 1926 году в Свердловском театре оперы и балета, год спустя

он успешно исполнял сольные партии в Русской опере при КВЖД в Харбине, а с 1928 года

выступал на оперных сценах Тбилиси.

Коренным переломом в творческой деятельности певца стало поступление на работу в

Большой театр в 1931 году. Здесь он исполнял партии Берендея («Снегурочка»), Левко

(«Майская ночь»), Звездочета («Золотой петушок»), Индийского гостя («Садко»),

Владимира Игоревича («Князь Игорь»), Герцога («Риголетто»), Альфреда («Травиата»),

Альмавива («Севильский цирюльник»). Известность и зрительскую любовь Лемешеву

принесла партия Ленского в опере Петра Чайковского «Евгений Онегин», которую он

исполнил 500 раз, в том числе и в день своего 70-летия. «Ленский целиком заполнил мою

жизнь, – говорил артист. – Из моих более чем тридцати ролей эта – самая дорогая,

любимая, самая большая радость моего творчества». Его голос, лирический тенор редкой

красоты и обаяния, был словно создан для образа юного влюбленного поэта. «Поклонник

Канта и поэт» стал верным спутником певца на протяжении всей жизни.

Лемешев был единственным, кто в цикле из пяти концертов исполнил абсолютно все

романсы Петра Ильича Чайковского, открыв для слушателей удивительный мир камерного

творчества великого русского композитора. В конце 1948 года в Малом оперном театре в

Ленинграде Лемешев познакомился с Верой Николаевной Кудрявцевой, в то время уже

певшей ведущие партии (в «Евгении Онегине» он исполнял партию Ленского, а она -

Татьяны). Впоследствии она стала его второй женой. В 1951 году на сцене Малого оперного

театра была поставлена опера Верди «Травиата», где Лемешев впервые выступил в

незнакомой ему роли оперного режиссера. В 1957 году он повторил свой режиссерский

опыт, поставив оперу Массне «Вертер» в Большом театре.

 

 

C 1959 по 1961 год Лемешев руководил оперной студией при Московской консерватории.

В жизни Сергея Лемешева были не только оперные, но и кинематографические роли – он

снимался в фильме «Музыкальная история» (1940 г.) в роли таксиста-самородка.

Умер Лемешев в 1977 году.

Этот русский художник писал очень красивые парадные портреты, чаще всего льстившие заказчикам. Но тут он создал практически карикатуру, причём несвойственную самому себе.

 

Карл Брюллов. «Сон бабушки и внучки». 1829 год.

Тут накидано всё, что надо знать о психологии и смыслах 1820-1830-х годов. Этико-эстетический конфликт не только отцов с детьми, но главным образом, всей молодёжи до 40 с теми, кто застал в расцвете Галантный Век. Старики презирали простецкую, якобинскую (!) моду молодых, их литературу, язык, целеполагание, ...а те - издевались, как могли, над старорежимными манерами бабок, до сих пор предпочитающих фижмы и со слезами вспоминающих двор убиенной Антуанетты. Вот тут бабушке снится ей кавалер в парике и сама она с версальской куафюрой, а внучка, начитавшись попсовых бритиш-хорроров, видит чёрный ужас и такой же романтический пейзаж.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

Восходит день, как в кадке тесто.
Выходят бабы на мостки,
А у реки цветет «невеста»,
Роняя в воду лепестки.

А я шагаю вслед за стадом,
Кнутом стреляя в белый свет.
Мне в жизни большего не надо
На пять иль шесть ближайших лет.

На гребле ива ветви клонит,
Дед Афанасий вдалеке
Плывёт на лодке по реке,
В которой он потом утонет.

Но это в будущем, а ныне,
Кнутом стреляя в белый свет,
С репьём на порванной штанине
Бреду босой за стадом вслед.

Что будет дальше, я не знаю.
( В котомке сало, лук, яйцо).
Я в белый свет кнутом стреляю,
Я в этот мир в упор стреляю,
А он смеётся мне в лицо.

 

"Из детства"

 

 

Когда-то Николаю Асееву предсказывали славу первого поэта.

«Есть у нас Асеев Колька, – писал Владимир Маяковский. – Этот может. Хватка у него моя».

Но Маяковского потом поправил Алексей Кручёных.

«Маяковский, – утверждал Кручёных, – служит стихом, он служащий. А Коля – служит стиху. Он – импульс, иголка, звёздочка, чистое золото».

 

Я не могу без тебя жить!

Мне и в дожди без тебя – сушь,

Мне и в жару без тебя – стыть.

Мне без тебя и Москва – глушь.

 

Мне без тебя каждый час – с год,

Если бы время мельчить, дробя;

Мне даже синий небесный свод

Кажется каменным без тебя.

 

Я ничего не хочу знать –

Слабость друзей, силу врагов;

Я ничего не хочу ждать,

Кроме твоих драгоценных шагов.

 

 «Простые строки», 1960

 

 

Сергей Довлатов писал об этом…

Один глубочайший старик в Уфе  рассказывал мне такую поучительную историю:

«Было мне лет двадцать. И познакомился я с одной начинающей актрисой. Звали эту женщину Нинель. Я увлекся. Был роман. Мы ходили в кинематограф. Катались на лодке. Однако так и не поженились. И остался я вольным, как птица.

Проходит двадцать лет.

Раздается телефонный звонок.

– Вы меня не узнаете? Я Нинель. Моя дочь поступает в театральный институт. Не могли бы вы, известный режиссер, ее проконсультировать?

Я говорю:

– Заходите.

И вот она приходит. Страшно постаревшая. Гляжу и думаю: как хорошо, что мы не поженились! Она – старуха! Я все еще молод.
А рядом – юная очаровательная дочь по имени Эстер.
Мы посидели, выпили чаю. Я назначил время для консультации. Мы встретились, позанимались. Я увлекся. Был роман. Мы ходили в кинематограф. Катались на лодке.

Однако так и не поженились. И остался я вольным, как птица.

Проходит двадцать лет.

Раздается телефонный звонок.

– Вы меня не узнаете? Я Эстер. Моя дочь поступает в театральный институт. Не могли бы вы, известный режиссер, ее проконсультировать?

Я говорю:

– Заходите.

И вот она приходит. Страшно постаревшая. Гляжу и думаю: как хорошо, что мы не поженились! Она – старуха. Я все еще молод.
А рядом – юная, очаровательная дочь по имени Юдифь.
Мы посидели, выпили чаю. Я назначил время для консультации. Мы встретились, позанимались. Я увлекся. Был роман. Мы ходили в кинематограф. Она катала меня на лодке.

Однако так мы и не поженились.

– И остался я, – заключил старик, глухо кашляя, – вольным, как птица».

 

 

https://sadalskij.livejournal.com/

 

 

Быть иль не быть – вот в чем вопрос.

Что благороднее: сносить удары

Неистовой судьбы – иль против моря

Невзгод вооружиться, в бой вступить

И все покончить разом... Умереть...

Уснуть – не больше, –  и сознать – что сном

Мы заглушим все эти муки сердца,

Которые в наследье бедной плоти

Достались: о, да это столь желанный

Конец... Да, умереть – уснуть... Уснуть.

Жить в мире грез, быть может, вот преграда.

Какие грезы в этом мертвом сне

Пред духом бестелесным реять будут...

Вот в чем препятствие – и вот причина,

Что скорби долговечны на земле...

А то кому снести бы поношенье,

Насмешки ближних, дерзкие обиды

Тиранов, наглость пошлых гордецов,

Мучения отвергнутой любви,

Медлительность законов, своевольство

Властей... пинки, которые дают

Страдальцам заслуженным негодяи, –

Когда бы можно было вековечный

Покой и мир найти – одним ударом

Простого шила. Кто бы на земле

Нес этот жизни груз, изнемогая

Под тяжким гнетом, – если б страх невольный

Чего-то после смерти, та страна

Безвестная, откуда никогда

Никто не возвращался, не смущали

Решенья нашего... О, мы скорее

Перенесем все скорби тех мучений,

Что возле нас, чем, бросив все, навстречу

Пойдем другим, неведомым бедам...

И эта мысль нас в трусов обращает...

Могучая решимость остывает

При размышленье, и деянья наши

Становятся ничтожеством... Но тише, тише.

Прелестная Офелия, о нимфа –

В своих святых молитвах помяни

Мои грехи..

 

Перевод Петра Гнедича, 1892

 

 

 

Быть иль не быть – вот в этом

Вопрос; что лучше для души – терпеть

Пращи и стрелы яростного рока

Или, на море бедствий ополчившись

Покончить с ними? Умереть: уснуть

Не более, и если сон кончает

Тоску души и тысячу тревог,

Нам свойственных, – такого завершенья

Нельзя не жаждать. Умереть, уснуть;

Уснуть: быть может, сны увидеть; да,

Вот где затор, какие сновиденья

Нас посетят, когда освободимся

От шелухи сует? Вот остановка.

Вот почему напасти так живучи;

Ведь кто бы снес бичи и глум времен,

Презренье гордых, притесненье сильных,

Любви напрасной боль, закона леность,

И спесь властителей, и все, что терпит

Достойный человек от недостойных,

Когда б он мог кинжалом тонким сам

Покой добыть? Кто б стал под грузом жизни

Кряхтеть, потеть, – но страх, внушенный чем-то

За смертью – неоткрытою страной,

Из чьих пределов путник ни один

Не возвращался, – он смущает волю

И заставляет нас земные муки

Предпочитать другим, безвестным. Так

Всех трусами нас делает сознанье,

На яркий цвет решимости природной

Ложится бледность немощная мысли,

И важные, глубокие затеи

Меняют направленье и теряют

Названье действий. Но теперь – молчанье...

Офелия...

В твоих молитвах, нимфа,

Ты помяни мои грехи.

 

Перевод Владимира Набокова

 

 

 

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? Умереть. Забыться.

И знать, что этим обрываешь цепь

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу. Это ли не цель

Желанная? Скончаться. Сном забыться.

Уснуть... и видеть сны? Вот и ответ.

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет

Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то кто снес бы униженья века,

Неправду угнетателей, вельмож

Заносчивость, отринутое чувство,

Нескорый суд и более всего

Насмешки недостойных над достойным,

Когда так просто сводит все концы

Удар кинжала! Кто бы согласился,

Кряхтя, под ношей жизненной плестись,

Когда бы неизвестность после смерти,

Боязнь страны, откуда ни один

Не возвращался, не склоняла воли

Мириться лучше со знакомым злом,

Чем бегством к незнакомому стремиться!

Так всех нас в трусов превращает мысль,

И вянет, как цветок, решимость наша

В бесплодье умственного тупика,

Так погибают замыслы с размахом,

В начале обещавшие успех,

От долгих отлагательств.

Но довольно!

Офелия! О радость! Помяни

Мои грехи в своих молитвах, нимфа.

 

Перевод Бориса Пастернака, 1940 - 1950-е

 

 

 

 

Хронологический список всех изданных переводов Гамлета приведён ниже:
Александр Сумароков (1748) - это самостоятельное произведение, оно не может рассматриваться как перевод
Степан Висковатов (1810)
Михаил Вронченко (1828)
Николай Полевой (1837)
Андрей Кронеберг (1844)
Михаил Загуляев (1861)
Николай Кетчер (1873) (проза)
А. М. Данилевский (1878) (проза)
Николай Маклаков (1880)
А. Л. Соколовский (1883)
Алексей Месковский (1889)
Пётр Гнедич (1892)
Павел Каншин (1893) (проза)
Дмитрий Аверкиев (1895)
К. Р. (1899)
Николай Россов (1907)
Михаил Лозинский (1933)
Анна Радлова (1937)
Михаил Морозов (1939 или 1954, требуется уточнение) (проза)
Борис Пастернак (1940-1950-е)
Виталий Рапопорт (1999)
Виталий Поплавский (2001)
Надежда Коршунова (2001)
Андрей Чернов (2002)
И. В. Пешков (2003, 2010)
Алексей Цветков (2008)
Сергей Степанов (2008)
Анатолий Агроскин (2009)

 

 

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,

Былых возлюбленных на свете нет.

Есть дубликаты — как домик убранный,

Где они жили много лет.

 

Вас лаем встретит собачка белая,

и расположенные на холме две рощи —

правая, а позже левая —

повторят лай про себя, во мгле.

 

Два эха в рощах живут раздельные,

как будто в стереоколонках двух,

всё, что ты сделала и что я сделаю,

они разносят по свету вслух.

 

А в доме эхо уронит чашку,

ложное эхо предложит чай,

ложное эхо оставит на ночь,

когда ей надо бы закричать:

 

«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,

былых возлюбленных на свете нет,

две изумительные изюминки,

хоть и расправятся тебе в ответ...»

 

А завтра вечером, на поезд следуя,

вы в речку выбросите ключи,

и роща правая, и роща левая

вам вашим голосом прокричит:

 

«Не покидайте своих возлюбленных.

Былых возлюбленных на свете нет...»

Но вы не выслушаете совет.

 

Андрей Вознесенский, 1974

 

 

Другие уводят любимых, —

Я с завистью вслед не гляжу, —

Одна на скамье подсудимых

Я скоро полвека сижу.

 

Вокруг пререканья и давка

И приторный запах чернил.

Такое придумывал Кафка

И Чарли изобразил.

 

И в тех пререканиях важных,

Как в цепких объятиях сна,

Все три поколенья присяжных

Решили: виновна она.

 

Меняются лица конвоя,

В инфаркте шестой прокурор...

А где-то темнеет от зноя

Огромный небесный простор,

 

И полное прелести лето

Гуляет на том берегу...

Я это блаженное «где-то»

Представить себе не могу.

 

Я глохну от зычных проклятий,

Я ватник сносила дотла.

Неужто я всех виноватей

На этой планете была?

 

Анна Ахматова, «Подражание Кафке» (1960)

 

 

Сегодня от одной из подписчиц моего канала на ю-тьюбе узнал грустную новость, болью отозвавшуюся в моём сердце. На 74-м году жизни скончался Александр Иванович Подболотов – певец, тенор, Заслуженный артист РФ, исполнитель русских народных песен и романсов.

 

 

Александр Иванович всегда стоял в стороне от всей эстрадной мишуры шоу-бизнеса. Его отличали безупречный вкус, фундаментальное музыкальное образование, огромный диапазон голоса. Когда пел Александр Подболотов, все его слушали. Никто не оставался равнодушным к его искреннему и эмоциональному пению, и он никому не отказывал в просьбе спеть и всегда пел на подъеме.

Он всю жизнь учился – в знаменитой Гнесинке, в ГИТИСе, в Консерватории. И все эти вузы он закончил. Работал в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко, в «Геликон-опере», в оркестре «Былина», в камерном театре Бориса Покровского (это коллектив очень высокого класса)...

 

 

Диапазон у него был огромный. Он пел блистательно, и он пел все – классику, романсы и многое другое. И легко переходил от одного стиля к другому. Настоящее русское бельканто. Подболотова называли «русским Паваротти». Он пел всюду, где есть возможность спеть – в парке возле пруда, в музее среди статуй, в маленьких гостинных. Менялась натура, менялись времена года. А голос звучал легко, сильно и красиво...

Те, кто слышал Подболотова, испытывают чувство, близкое к потрясению. Он мог петь почти шепотом, отражая тончайшие нюансы состояния души, и тут же, через секунду, голос взлетал в заоблачную даль, набирая поразительный размах и мощь.

 

 

Светлая память Великому Певцу, Великому Артисту.

Царствие ему Небесное.
 

 

Он не дожил трех месяцев до своего двадцатисемилетия. Утром 7 мая 2001 года Борис Рыжий покончил с собой, затянув петлю, привязанную к дверной ручке его екатеринбургской комнаты.

Ничто, кажется, кроме стихов, не предвещало близкой трагедии. Но стихи - материя тонкая и двусмысленная, а в жизни (должно быть, мы знали его не слишком близко) Борис умел выглядеть предельно уравновешенным в самых пиковых ситуациях - страшно подумать, чего это ему стоило. Домашние вспоминают, что в последний вечер своей жизни Борис был трезв, жизнерадостен и умиротворен.

 

Ангелы шмонались по пустым аллеям
парка. Мы топтались тупо у пруда.
Молоды мы были. А теперь стареем.
И подумать только, это навсегда.

Был бы я умнее, что ли, выше ростом,
умудренней горьким опытом мудак,
я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...»,
как сказал однажды Квинт Гораций Флакк.

Но совсем не страшно. Только очень грустно.
Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза,
ты увидишь, в мире холодно и пусто.
Мы умрём с тобою через три часа.

В парке, где мы бродим. Умирают розы.
Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет.
И дождинки капают, как чужие слёзы.

Я из роз увядших соберу букет...

 

1996

 

 

 

 

Где ты, где ты, отчий дом,

Гревший спину под бугром?

Синий, синий мой цветок,

Неприхоженый песок.

Где ты, где ты, отчий дом?

 

За рекой поет петух.

Там стада стерег пастух,

И светились из воды

Три далекие звезды.

За рекой поет петух.

 

Время - мельница с крылом

Опускает за селом

Месяц маятником в рожь

Лить часов незримый дождь.

Время - мельница с крылом.

 

Этот дождик с сонмом стрел

В тучах дом мой завертел,

Синий подкосил цветок,

Золотой примял песок.

Этот дождик с сонмом стрел.

 

     1917

 

 

 

 

 

Убивали любовь. Убивали в четыре руки.
Били с разных сторон, соревнуясь в сноровке и силе.
Им шептала любовь: «Ах, какие же вы дураки!»
А они ей, в ответ, за ударом удар наносили.

Убивали любовь. И, однажды, любовь умерла.
Ей бы их обмануть. Притвориться убитой. И только.
Но, любовь — есть любовь. Притворяться она не смогла.
Да и им, поначалу, не жаль ее было нисколько.

Схоронили любовь. На поминках, его кулаки
До боли сжимались, а глаза ее слезы затмили.
Но, тайком, друг от друга, все те же четыре руки,
Поливают цветы у погибшей любви на могиле.

Юрий Воронов

 

На этой картине - семья. И такое чувство, что здесь люди не нужны друг другу. Безумное отчуждение. Или я не права?

Виктор Попков. «Семья Болотовых». 1968 год.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

Большинство людей датируют картины этого иркутского художника 1960-1980 годами, никак не раньше. Однако эта манера, опередившая время, появилась... короче это 1930-е годы. В СССР так никто не писал при Сталине. Хотя, конечно, тут есть мощное влияние учителя - Павла Филонова, то есть русского художника, а не кого-то там западного. Но Жибинов - мягче и тоньше Филонова - у последнего очень жёсткая и неприятная энергетика. А тут - всё сказочно.

Жибинов Алексей Петрович. «Прогулка». 1934 год.

 

Жибинов Алексей Петрович. «Девушка с голубем». 1933 год.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

После выхода «Места встречи...» многие «авторитеты» хотели приписать себе славу Кирпича, .
- Но прототип все-таки был!
Характер моего Костика был списан с человека, известного в преступных кругах под прозвищем Шорин (настоящее имя - Александр Прокофьев. ).
Он умер в 2003-м.
Был «смотрящим» Трех вокзалов.
Когда показали «Место встречи...», Шорин прислал мне в «Современник» ящик французского коньяка «Камю».
И написал: Камус за то, что ты отлично меня срисовал«!»
А однажды я обедал в кафе «Фиалка».
Ко мне подошли ребята и сказали: «За твой счет рассчитался Кирпич!»
Когда Шора умер, я положил ему в гроб красную розу.
В старости Шора ходил по трамваям (до последнего не мог не воровать!), держа в руке трость с золотым набалдашником.
И вот после его смерти мне предложили забрать трость в подарок.
Я отказался, постеснялся, о чем сейчас очень жалею.

 

Станислав Садальский

(Народный блогер России)

https://sadalskij.livejournal.com/

 

Дом мой. Скрипит калитка
Скрипкой отживших лет. 
Дом мой раздет до нитки,
Дом мой, как сухоцвет.

Тронешь рукой — и пылью
Или пыльцой летит. 
Весь он порос ковылью,
Весь он дождем умыт.

Только стоит упрямо,
Тянется к облакам
Старой оконной рамой.
Дом для меня — я сам.

Весь он нутром желтеет,
Весь исхудал, отцвел.
Только все так же греет
Канувший в осень дом.

 

 

Абинов Александр Михайлович. «Последние цветы». 2000

 

Основная тема творчества Левитана – русская природа. Её он неустанно воспевал своими картинами, ей отдал свое сердце, её выписывал осторожно, нежно, словно неаккуратный мазок мог сломать всю композицию картины и разрушить замысел. А то и вовсе повредить настоящим живым деревьям и травам.

Среди его картин множество знаменитых. При взгляде на них легко заразиться любовью художника к стране, теми чувствами, которые переполняли его при написании картины.

Радость, торжество, надежда на будущее, печаль, спокойное ожидание, тоска – палитра настроений, передаваемых Левитаном через изображения природы, почти бесконечна и поражает своим богатством. Ведь, казалось бы, невозможно передать такое множество эмоций через леса и поля. Но художнику это, между тем, удавалось.

 

Левитан Исаак Ильич. "Лесные дали". 1880–1890-е. Новгородский музей-заповедник.

 

«Лесные дали» выполнена в зеленых тонах – на картине можно найти множество оттенков зеленого, его смесей с другими цветами и самим собой, потому что на картине изображен лес, протянувшийся до самого горизонта и чем-то напоминающий море.

Через небольшое поле в него убегает проселочная дорога – если дать волю воображению, можно легко представить, как тепла дорожная пыль и как приятно пройти по ней босыми ногами. Но дорога – не главное в картине. Главное в картине – лес. Он изображен умело, точно, в нем сочетается множество оттенков одного и того цвета и на опушке он темнее, а к горизонту выцветает, становится светлым и почти несуществующим. А над ним раскинулось огромное небо.

Небо Левитана заслуживает песни – оно всегда слегка выцветшее, очень точного небесного цвета, в нем есть и желтые с белым облака, и полоски чистейшей лазури и немного серости. Оно накрывает лес, как куполом, такое же бескрайнее, как и он.

И, глядя на картину, невольно задумываешься – куда же можно прийти, если отправиться вдаль по этой дороге, уводящей в темный лес?

 

Травы пахнут так сладко,

Воздух тёплый такой.

За железной оградкой –

Тишина и покой.

 

Как зелёная туча,

За оградкой – ветла.

И калитка скрипуча,

И скамейка тепла.

 

Странным кажется это,

И сомненья берут:

То ли солнцем нагрета,

То ли ангел был тут?..

 

  "Памяти бабушки"

 

 

Открою тайну мужчинам: все, абсолютно все девушки могут самостоятельно застегнуть молнию на спине!

Голая женщина — это пошлость, обнаженная — это искусство.

Хорошие девочки расстегивают несколько пуговиц, когда становится жарко.
Плохие девочки делают всем жарко, когда расстегивают несколько пуговиц.

Сумма длины ног и длины юбки примерно одинакова для всех женщин.

Отвечая на вопрос жены «Что бы ты без меня делал?», самое сложное — это мечтательно не улыбнуться.

У женщин две главных потребности — нужно с кем-нибудь говорить и с кем-нибудь не разговаривать.

C годами шансы на любовь до гроба заметно возрастают.

Женатым мужчинам на заметку: никто не понимает вас так хорошо, как женщина, мечтающая увести вас из семьи.

Известны семьсот видов женских слез. И на всё это великолепие мужчина реагирует единственной фразой «Ну, чё ты? »

Женщина всегда права! Она не права только тогда, когда виновата. Но разве она виновата, что всегда права?

Если муж дарит цветы без причины — значит, причина все-таки есть...!

Планировать свой отпуск легко. Начальство говорит вам когда, а жена указывает где.

Лучшие годы для мужчины — это где-то между институтом и простатитом.

 

http://izbrannoe.com/

 

Как девочка, тонка, бледна,
Едва достигнув совершеннолетья,
В день свадьбы знала ли она,
Что вышла замуж за бессмертье?

Что сохранится на века
Там, за супружеским порогом,
Все то, к чему ее рука
В быту коснется ненароком.

И даже строки письмеца,
Что он писал, о ней вздыхая,
Похитит из ее ларца
Его вдова. Вдова другая.

Непогрешимая вдова —
Святая пушкинская слава,
Одна на все его слова
Теперь имеющая право.

И перед этою вдовой
Ей, Натали, Наташе, Таше,
Нет оправдания живой,
Нет оправданья мертвой даже.

За то, что рок смертельный был,
Был рок родиться ей красивой…
А он такой ее любил,
Домашней, доброй, нешумливой.

Поэзия и красота —
Естественней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!

Одно мерило всех мерил,
Что он ей верил. Верил свято
И перед смертью говорил:
«Она ни в чем не виновата».

"Наталья Пушкина", Николай Доризо, 1976

 

Козорезенко Пётр Петрович. Пушкин и Натали.

 

Н.Н.Пушкина-Ланская в возрасте 51 года. 1863 год, Ницца.

 

Томлюсь уединеньем и постом;

Я сам избрал такое наказанье:

Из всех известных – лучшее страданье —

На сорок дней уйти в безлюдный дом.

 

Где сам себе судья и господин!..

Я бросил вызов року искушений!

Быть может, потерплю я пораженье

В сражении, достойном лишь мужчин!

 

Останусь жив, – так будет мне урок!..

Хоть в жизни этой все уже понятно;

Я ни за что не поверну обратно,

Каким бы ни был для того предлог!..

 

Что этот мир? – Громадный монастырь,

Где каждый совершает преступленье,

Где обретают святость и прозренье

Лишь в тот момент, когда берут костыль!

 

Любовь!.. Ее ничем не заменить!..

Вся плоть ее изглодана червями!..

И человек с «христовыми руками»

Не сможет эту сущность воскресить...

 

Еще прыжок! – Паденье или взлет!..

Я не боюсь безумного порыва! -

Стою, шатаюсь на краю обрыва

И в каждый миг могу шагнуть вперед...

 

Александр Лепехин, «О сущности»

 

Александр Лепёхин. Портрет работы Игоря Геко.

 

Задушевный и трогательный текст песни «Отчего так в России берёзы шумят» написал поэт Михаил Андреев. Пронзительные строки повествуют о тоске по родине, передают всю красоту человеческой души и русской природы.

 

Отчего так в России берёзы шумят?
Отчего белоствольные всё понимают?
У дорог, прислонившись по ветру, стоят,
И листву так печально кидают.

Я пойду по дороге, простору я рад,
Может это лишь всё, что я в жизни узнаю.
Отчего так печальные листья летят,
Под рубахою душу ласкают?

А на сердце опять горячо-горячо,
И опять, и опять без ответа.
А листочек с берёзки упал на плечо,
Он, как я, оторвался от веток.

Посидим на дорожку, родная, с тобой,
Ты пойми, я вернусь, не печалься, не стоит.
И старуха махнёт на прощанье рукой,
И за мною калитку закроет.

Отчего так в России берёзы шумят?
Отчего хорошо так гармошка играет?
Пальцы ветром по кнопочкам враз пролетят,
А последняя, эх, западает…

А на сердце опять горячо-горячо,
И опять, и опять без ответа.
А листочек с берёзки упал на плечо,
Он, как я, оторвался от веток.

 

Исаак Ильич Левитан. "Берёзовая роща". 1885–1889

 

Впервые композиция «Берёзы» прозвучала в сериале «Участок», вышедшем на телеэкраны страны в декабре 2003 года. И уже несколько поколений россиян поют, знают и любят эту песню.

 

 

 

 

В степи, покрытой пылью бренной,
Сидел и плакал человек.
А мимо шёл Творец Вселенной.
Остановившись, Он изрек:

«Я друг униженных и бедных,
Я всех убогих берегу,
Я знаю много слов заветных.
Я есмь твой Бог. Я всё могу.

Меня печалит вид твой грустный,
Какой нуждою ты тесним?»
И человек сказал: «Я - русский»,
И Бог заплакал вместе с ним.

  

 

Быть возлюбленной поэта –

это (ах, пойми же ты)

быть хоть лучиком, но света

в темноте его беды.

 

Быть возлюбленной поэта –

это вдруг самой не стать:

в муках ада, в строках бреда

постепенно оживать.

 

Быть возлюбленной поэта –

это с грустью наблюдать,

как дымится сигарета,

чтобы пеплом рифмы стать.

 

Это с ночи до рассвета

слышать гулкий стук в груди.

Быть возлюбленной поэта –

это... Бог не приведи!

 

  1984

 

Леонид Осипович Пастернак. "Муки творчества".

 

В Отечественную войну 1812 года в один из лазаретов привезли раненного пулей в грудь русского гренадера. Лекарь, из пленных французов, стал осматривать гренадера, с боку на бок поворачивать, искать, где пуля засела. Боль была адская, а гренадер стиснул зубы и - ни звука.

Офицер, легко раненный и лежавший рядом, поинтересовался:

- Тебе, братец, что ж, не больно разве?

- Как не больно, ваше благородие? - ответил тихо гренадер. - Мочи нет, да ведь лекарь-то - француз, нельзя перед ним слабость свою показывать.

Лекарь, очевидно, неопытный был, искал пулю долго. Офицер, который лежал рядом, ответ гренадера передал своим соседям. В палате все притихли, наблюдали. И вдруг слышат, как гренадер зубами заскрипел, а следом стон тихий у него вырвался...

- Что такое?

А гренадер, с трудом повернув голову к офицеру, говорит:

- Я не от слабости, а от стыда, ваше благородие... Прикажите, чтоб лекарь меня не обижал.

- Да чем же он, - спрашивает офицер, - тебя обижает?

- А зачем он спину мне щупает? Я русский. Я грудью шел вперед.

 

 

Вы, чьи широкие шинели

Напоминали паруса,

Чьи шпоры весело звенели

И голоса,

 

И чьи глаза, как бриллианты,

На сердце оставляли след, -

Очаровательные франты

Минувших лет!

 

Одним ожесточеньем воли

Вы брали сердце и скалу, -

Цари на каждом бранном поле

И на балу.

 

Вас охраняла длань Господня

И сердце матери, - вчера

Малютки-мальчики, сегодня -

Офицера!

 

Вам все вершины были малы

И мягок самый черствый хлеб,

О, молодые генералы

Своих судеб!

 

 

Ах, на гравюре полустертой,

В один великолепный миг,

Я видела, Тучков-четвертый,

Ваш нежный лик.

 

И вашу хрупкуй фигуру,

И золотые ордена...

И я, поцеловав гравюру,

Не знала сна...

 

О, как, мне кажется, могли вы

Рукою, полною перстней,

И кудри дев ласкать - и гривы

Своих коней.

 

В одной невероятной скачке

Вы прожили свой яркий век...

И ваши кудри, ваши бачки

Засыпал снег.

 

Три сотни побеждало - трое!

Лишь мертвый не вставал с земли.

Вы были дети и герои,

Вы все могли!

 

Что так же трогательно-юно

Как ваша бешенная рать?

Вас злотокудрая фортуна

Вела, как мать.

 

Вы побеждали и любили

Любовь и сабли острие -

И медленно переходили

В небытие.

26 декабря 1913

 

 

 

Литературовед Зильберштейн, долгие годы редактировавший «Литературное

Наследство», попросил как-то Раневскую написать воспоминания об Ахматовой.

- Ведь вы, наверное, ее часто вспоминаете? - спросил он.

- Ахматову я вспоминаю ежесекундно, - ответила Раневская, - но написать о себе воспоминания она мне не поручала.

А потом добавила:

- Какая страшная жизнь ждет эту великую женщину после смерти - воспоминания друзей...

 

 

Когда человек умирает,

Изменяются его портреты.

По-другому глаза глядят, и губы

Улыбаются другой улыбкой.

 

Я заметила это, вернувшись

С похорон одного поэта.

И с тех пор проверяла часто,

И моя догадка подтвердилась.

 

Анна Ахматова, 1940 год.

 

 

Владимиру Нарбуту
 

Это - выжимки бессонниц, 
Это - свеч кривых нагар, 
Это - сотен белых звонниц 
Первый утренний удар...

Это - теплый подоконник 
Под черниговской луной, 
Это - пчелы, это - донник, 
Это - пыль, и мрак, и зной.

1940

 

 

 

- Не смейтесь, я Ахматова, а не Чаплин! - с грустной иронией говорила Анна Андреевна

своим ученикам в литературном кружке. - Не смейтесь... Посмотрите в литературную

энциклопедию, я трагический поэт! Мне свойственен пессимизм и упадничество.

 

По воспоминаниям литературоведа Эдуарда Бабаева, однажды Николай Харджиев

попросил Ахматову написать такие стихи, чтобы «любители интимной лирики

шарахнулись». На следующий день Ахматова, очень весёлая, прочла ему новое

стихотворение:

 

Не лирою влюбленного

Иду пленять народ —

Трещотка прокаженного

В моей руке поет.

 

Успеете наахаться

И воя, и кляня.

Я научу шарахаться

Вас, смелых, от меня.

 

Я не искала прибыли

И славы не ждала,

Я под крылом у гибели

Все тридцать лет жила.

 

1960

 

 

Вариация образа лермонтовского пророка, изгнанного и презираемого обществом, возникает в ахматовском творчестве. Еще в ранних произведениях лирическая героиня выражает уверенность в своем высоком предназначении. Она призывает собратьев по перу щедро делиться «дарованным небесами», однако одновременно пророчит обладающим «свежестью слов» горькое будущее: неизбежная участь поэта — предательство учеников и безразличие общества.

Я довольно часто бываю на выставках современного искусства и даже иногда пишу о нём в газете им. А.А. Проханова. Есть и любимые художники, например, вот этот. Он пишет именно так, как нам хотелось, чтобы рисовали советские авторы позднего СССР. А они тогда устремлялись по всяким -измам, даже, если делали вид, что создают иделогически-верное полотно «Трактористы лесотундры» или «Нефтяники Смоленщины». Хотелось яркого гипер-реализма, сочетаемого с рекламной красотой вида. Ну, дети же! Поэтому мы любили смотреть открыточки 1950-х, где сирень и мордастые студенты на фоне МГУ. Итак, картина современногго мастера, которая показалась бы нам в детстве очень красивой и годной.
 

 

Иван Kоршунов. «Горизонт». 2014 год.

В СССР так почти не писали - считалось формализмом, то есть - любованием формой в ущерб содержанию.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

От других мне хвала — что зола.

От тебя и хула — похвала.

 

Анна Ахматова, 1931

 

Конец XIX века принес России четыре удивительных года.

В 1889-м родилась Анна Ахматова.
В 1890-м — Борис Пастернак.
В 1891-м — Осип Мандельштам.
В 1892-м — Марина Цветаева.

Каждый год выдавал по гению. И что, может быть, самое удивительное, судьба распорядилась поровну — из четырех поэтов — две женщины, женщины — ПОЭТЫ, а не поэтессы. На этом настаивали обе: и Анна Ахматова, и Марина Цветаева. Поэтесса — понятие психологическое, и вовсе не зависит от величины таланта...

Поэзия Серебряного века буквально окутана каким-то особым ореолом. Будь то футуристы, акмеисты или авангардисты, поэты того времени манят к себе и завораживают. Маяковский, Блок, Есенин, Цветаева, Ахматова...

 

 

Ахматова все так же актуальна, все так же правдива, как и сто лет назад. Читать Ахматову невыносимо тяжело. Слишком глубоко в сердце проникает ее поэзия, слишком она родная, слишком много она обо мне знает, слишком я ее понимаю...

Вот так и живём, бежим, бежим, бежим, а в сердце все то же, что и сто лет назад: волнение, любовь. И пока мы совсем эти понятия не забыли, Ахматова будет жить.

 

К Ахматовой

Не за то ль, что сердце человечье

Высоко над злобой вознесла,

Что в края веселые далече

Из страны родимой не ушла,

 

Не за то ль, что песни ты слагала,

Нищете и кротости верна,

Что Господне имя повторяя,

Ты теперь глумленью предана?

 

Горе тем, кто в узеньком оконце

До утра лампаду не тушил,

Кто стихов чеканные червонцы

Не сменял на стертые гроши!

 

Елена Данько, 1 января 1926 года.

 

 

Кроме обширного литературного наследия Анна Андреевна Ахматова оставила нам любопытный психологический тест, который проходили все ее друзья, знакомые и коллеги по перу.

Говорят, тест позволял безошибочно определять характер людей.

Тест очень прост, нужно выбрать один набор предпочтений:

 

1. Чай, собака, Пастернак

2. Кофе, кошка, Мандельштам.

 

Если вы «чай – собака – Пастернак», то вы, скорее всего:

1. Надежны, не меняете своих решений.

2. Психически уравновешены, не склонны к перепадам настроения или истерикам.

3. Оптимист.

4. Практичны, деловиты.

 

Ну, а если «кофе – кошка – Мандельштам», то:

1. Вы человек более тонкой душевной организации: у вас семь пятниц на неделе, вы можете сиюминутно поменять решение и живете не по плану.

2. Можете пренебречь нравственными ценностями.

3. Склонны к депрессиям, остро переживаете все происходящее.

4. Пессимист.

 

«Чай – собаки – Пастернак» – московский тип.

«Кофе – кошки – Мандельштам» – питерский.

Достаточно категорично, но имеет право на существование.

 

 

Все, как раньше: в окна столовой

Бьется мелкий метельный снег,

И сама я не стала новой,

А ко мне приходил человек.

 

Я спросила: «Чего ты хочешь?»

Он сказал: «Быть с тобой в аду».

Я смеялась: «Ах, напророчишь

Нам обоим, пожалуй, беду».

 

Но, поднявши руку сухую,

Он слегка потрогал цветы:

«Расскажи, как тебя целуют,

Расскажи, как целуешь ты».

 

И глаза, глядевшие тускло,

Не сводил с моего кольца.

Ни один не двинулся мускул

Просветленно-злого лица.

 

О, я знаю: его отрада -

Напряженно и страстно знать,

Что ему ничего не надо,

Что мне не в чем ему отказать.

 

1 января 1914

 

Одним из излюбленных поэтических образов Анны Ахматовой являлся мужчина, которого она выдумала и воплотила в своих стихах. По этому поводу в литературных кругах было много споров и слухов, которые поэтесса не собиралась комментировать. Но в каждом новом сборнике присутствовали произведения, посвященные таинственному незнакомцу, которому неизменно приписывался статус любовника. В 1914 году один из таких стихов под названием «Гость» даже вызвал серьезную размолвку между Анной Ахматовой и ее супругом Николаем Гумилевым. Поэт, прочитав это произведение, действительно поверил в том, что у его супруги роман с другим мужчиной, и пожелал узнать, кто же этот счастливчик.

 

 

Широк и желт вечерний свет,

Нежна апрельская прохлада.

Ты опоздал на много лет,

Но все-таки тебе я рада.

 

Сюда ко мне поближе сядь,

Гляди веселыми глазами:

Вот эта синяя тетрадь -

С моими детскими стихами.

 

Прости, что я жила скорбя

И солнцу радовалась мало.

Прости, прости, что за тебя

Я слишком многих принимала.

 

Анна Ахматова, 1915

 

* * *          * * *          * * *

 

Ах, дверь не запирала я,

Не зажигала свеч,

Не знаешь, как, усталая,

Я не решалась лечь.

 

Смотреть, как гаснут полосы

В закатном мраке хвой,

Пьянея звуком голоса,

Похожего на твой.

 

И знать, что все потеряно,

Что жизнь — проклятый ад!

О, я была уверена,

Что ты придешь назад.

 

«Белой ночью», 1911

 

 

В 60-е годы Анна Андреевна Ахматова подолгу жила в Комарово, на даче выделенной ей Литфондом. Дача была мала и неудобна, настоящая «будка». Сюда, в «будку», к Ахматовой приезжали друзья, здесь она много работала, здесь был создано стихотворение «Приморский сонет» - маленький поэтический шедевр, философское размышление о смерти. В нем есть такие строки:

 

И кажется такой нетрудной,

Белея в чаще изумрудной,

Дорога не скажу куда...

 

 - Ахматова писала о дороге на комаровское кладбище, и с ее легкой руки почитатели поэтессы стали звать эту печальную дорогу "не скажу куда". Наверное, так и осталось бы это странное название в топонимике поселка, если бы не сама Ахматова. Ее похоронили в Комарово, после смерти великой поэтессы и кладбище, и дорога к нему стали называться Ахматовскими.

 

Здесь все меня переживет,
Все, даже ветхие скворешни
И этот воздух, воздух вешний,
Морской свершивший перелет.

 

И голос вечности зовет
С неодолимостью нездешней,
И над цветущею черешней
Сиянье легкий месяц льет.

 

И кажется такой нетрудной,
Белея в чаще изумрудной,
Дорога не скажу куда...

Там средь стволов еще светлее,
И все похоже на аллею
У царскосельского пруда.

 

Комарово, 1958
 

 

В 1911 году Анна Ахматова познакомилась с Александром Блоком, и эта мимолетная встреча произвела на поэтессу неизгладимое впечатление. К этому моменту Ахматова уже была знакома с творчеством этого поэта, считая его одним из наиболее талантливых представителей русской литературы. Однако она не подозревала, что ее кумир обладает удивительным магнетизмом, и способен вскружить ей голову, примерной супруге и матери.

Ахматова часто сожалела о том, что эта встреча произошла слишком поздно, так как считала, что они могли бы с Блоком стать прекрасной парой. Но к тому времени ее сердце уже принадлежало другому, да и сам Блок был женат, хотя и понимал, что его брак уже обречен. Вспоминая об этой удивительной встрече, в 1913 году Ахматова написала стихотворение «О тебе вспоминаю я редко…», в котором попыталась разобраться в своих чувствах к этому человеку.

 

О тебе вспоминаю я редко

И твоей не пленяюсь судьбой,

Но с души не стирается метка

Незначительной встречи с тобой.

 

Красный дом твой нарочно миную,

Красный дом твой над мутной рекой,

Но я знаю, что горько волную

Твой пронизанный солнцем покой.

 

Пусть не ты над моими устами

Наклонялся, моля о любви,

Пусть не ты золотыми стихами

Обессмертил томленья мои,—

 

Я над будущим тайно колдую,

Если вечер совсем голубой,

И предчувствую встречу вторую,

Неизбежную встречу с тобой.

 

Анна Ахматова, 1913

 

К этому монету поэтесса уже перебирается в Петербург и может свободно встречаться с Блоком, но осознанно отказывается от продолжения знакомства, подчеркивая: «Красный дом твой нарочно миную». Делает она это потому, что интуитивно чувствует, что и Блок не остался к ней равнодушен, так как она внесла смуту в его «пронизанный солнцем покой».

Впрочем, время все расставило на свои места, и позже оказалось, что Блок, испытывая к Ахматовой влечение, также умышленно отказывался в ней встречаться.

 

 

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

что бывает любовь на земле.

 

И от лености или со скуки

Все поверили, так и живут:

Ждут свиданий, боятся разлуки

И любовные песни поют.

 

Но иным открывается тайна,

И почиет на них тишина…

Я на это наткнулась случайно

И с тех пор все как будто больна.

 

1917

 

Эмоционально, выразительно и ярко...

Любовь осознается Ахматовой, как тайна, доступная только избранным людям. Постижение истины приносит им покой («почиет на них тишина»). Поэтессе случайно посчастливилось попасть в круг тех «иных». Любовь, как болезнь, любовь, как тайна — вот это новое восприятие…

 

 

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна?» —

Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

 

Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот…

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

 

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру».

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру».

 

8 января 1911, Киев

 

...В Ташкенте она звала меня часто гулять. Мы бродили по рынку, по старому городу. Ей нравился Ташкент, а за мной бежали дети и хором кричали:

– Муля, не нервируй меня!

Это очень надоедало, мешало мне слушать ее. К тому же, я остро ненавидела роль, которая дала мне популярность. Я сказала об этом Анне Андреевне.
– «Сжала руки под темной вуалью» – это тоже мои Мули, – ответила она.
Я закричала:

– Не кощунствуйте!

Из книги Фаины Раневской «Судьба-шлюха».

 

 

– Какие-то особенно просторные длинные платья, позволявшие легко располагаться на диване, огромный платок, медленные движения, тихий голос — все это было совершенно ленинградское, – рассказывал актёр Алексей Баталов.

Дело было в 1960-е годы, и речь шла, конечно же, об Анне Ахматовой, чей образ стал воплощением представлений о петербургском стиле и эталоном для многих «дам, работающих в сфере культуры».

 

 

Когда Ахматовой наливали, то всегда спрашивали – сколько налить? И Ахматова рукой показывала, что, дескать, хватит. И поскольку жест был – как все, что Анна Андреевна делала, – медленный и величественный, то рюмка успевала наполниться до краев. Против чего Ахматова не возражала...

 

 

О детском наплевательстве на взрослые наши святыни помню я одну историю. Однажды поэт Сергей Давыдов со своей женой (много лет тому назад) привезли свою дочь, находящуюся в нежном возрасте, в Комарово. Привезли они и стояли на лужайке – гуляли. Подошла к ним шедшая к кому-то в гости Анна Андреевна Ахматова, пожаловалась вскользь на кашель и насморк по осенней погоде, а маленькую дочь их – наклонилась и поцеловала. А уже по детскому саду знала многоопытная дочь, что простудой можно запросто заразить человека, и тогда прости-прощай прекрасные прогулки по свежему дачному воздуху. И к ужасу родителей, воскликнула крошка гневно:
– Ты зачем меня поцеловала, сопливая старуха?

Тут ее поволокли, конечно, в дом, надавали шлепков и в угол поставили, объясняя, попутно, как все любят и почитают Анну Ахматову и какой это ужас и невоспитанность – такое говорить такому человеку. Но через час решили, что повоспитали достаточно, и отпустили снова погулять. И, как назло, возвращаясь домой, появилась величественная Анна Андреевна. Решив наладить отношения, бедняга-дочь ей громко закричала:
– Анна Лохматова, я тебя прощаю!
И девку снова потащили на правеж.

И. Губерман «Пожилые записки»

 

 

Сплю я. Но сон мой странен.

Холодно мне. Знобит.

То ли я пулей ранен,

То ли совсем убит.

 

Вот он я, среди поля.

В небе горит звезда.

Девочка моя, Оля,

ты не ходи сюда.

 

Здесь еще пули свищут,

взрывы то там, то тут.

Скоро меня отыщут.

Скоро меня найдут.

 

Дальняя канонада.

Зарево впереди.

Это тебе не надо.

Ты сюда не ходи.

 

Это не в самом деле,

Это не наяву,

Это не пуля в теле –

это я так живу.

 

Всё у меня в порядке.

Скоро меня спасут.

Скоро на плащ-палатке

в тыл меня унесут.

 

Кто-то склонится возле

койки, где я лежу…

Всё это после, после

я тебе расскажу…

 

Юрий Левитанский

 

Ринат Волигамси. «Большая Медведица». 2010.

 

Ты мне сказала:
«Ночью
Тебя я видела с другой!
Снилось:
на тонкой ноте
в печке гудел огонь.

Снилось, что пахло гарью.
Снилось, метель мела,
Снилось,
что та — другая —
тебя у метро ждала.

И это было началом
и приближеньем конца.
Я где-то ее встречала —
жаль, не помню лица.

Я даже тебя
не помню,
Помню,
что это — ты...
Медленно и небольно
падал снег с высоты,

Сугробы росли неизбежно
возле холодной скамьи.
Мне снилась
твоя усмешка.
Снились слезы мои...

Другая
сидела рядом.
Были щеки бледны...
Если все это — неправда,
Зачем тогда снятся сны?!

Зачем мне —
скажи на милость —
знать запах
ее волос?..»

А мне ничего не снилось.
Мне просто
не спалось...

 

 

Современное искусство часто красиво и даже чарующе, но какое-то однообразное и ни о чём. Пост-пост-пост-модерн с элементами ретро и чего-то ещё. Во всём ощущается некий просто_так. Одна подобная картина - красиво. Больше - перебор.

 

Станислав Плутенко. «Ожидающая дирижабль». 2010-е гг.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

Скудный луч холодной мерою
Сеет свет в сыром лесу.
Я печаль, как птицу серую,
В сердце медленно несу.
 

Что мне делать с птицей раненой?
Твердь умолкла, умерла.
С колокольни отуманенной
Кто-то снял колокола.

И стоит осиротелая
И немая вышина,
Как пустая башня белая,
Где туман и тишина...

Утро, нежностью бездонное,
Полуявь и полусон --
Забытье неутоленное --
Дум туманный перезвон...

 

   1911 год

 

 

Ванюша из «Судьбы человека», Вождь краснокожих, Оля и Яло из «Королевства Кривых зеркал», Калле-сыщик, Боба из «Боба и слон», Заяц из «Трям, здравствуйте», Вовка из «Возвращения Блудного попугая», Пьеро из старого советского мультика про Буратино и Арлекин из всем известного фильма музыкального о приключениях деревянного человечка.
И, наконец, медвежонок Умка - любимый герой всех детей и взрослых.

Всё это - Маргарита Корабельникова. Голос ее знаком каждому, а вот лицо - немногим…
Актриса киностудии имени Горького, первая ведущая передачи «Будильник», заслуженная артистка РСФСР. Обладая изумительной внешностью, в кино она сыграла ничтожно мало. Более востребованным оказался ее голос: 40 лет Маргарита, оставаясь за кадром, озвучивала других - в основном, детей и персонажей Союзмультфильма. Чаще без указания в титрах ее фамилии...

Много лет проработала с Королем радио - Николаем Литвиновым, записывала пластинки для самых маленьких, радиопередачи и радиоспектакли.

Кто-то из великих французов сказал: «Голос - это второе лицо». Это правда. Как часто, даже не видя человека, а только слыша, мы связываем его образ с голосом…
Голос Корабельниковой неотделим от ее героев. Это навсегда голос Умки, он слышен и вне мультфильма: «Мама говорила, что ты пахнешь дымом, а ты пахнешь молоком…», от Ванюши, который кричит «Папка, родненький!», от Оли и Тани Юкиных, сыгравших пажей в знаменитой киносказке о Зазеркалье.

Сегодня у актрисы день рождения. Про нее мало что известно в последние годы, но зритель помнит и любит ее, поскольку, чем ты старше, тем голос детства звучит громче...

 

 

Народный блогер России

https://sadalskij.livejournal.com/

 

В 1820 году Пушкин был выслан из Санкт-Петербурга в Кишинев за вольнодумство, однако очень болезненно переживал свое вынужденное путешествие. Поэтому друзья поэта, чтобы как-то его развлечь, предложили ему по пути к новому месту службы побывать в Киеве и Крыму. За несколько месяцев путешествия Пушкин успел пережить ряд бурных, но кратковременных романов, которые лишь на некоторые мгновения возвращали его к жизни. Именно в этот период было написана стихотворение «Я пережил свои желанья», в котором поэт признается, что больше ничего не ждет от этой жизни, которая оказалась лишенной романтизма и прозаической.

От 22-летнего молодого человека весьма странно слышать слова о том, что он «пережил свои желанья» и «разлюбил свои мечты». Однако это действительно так, потому что Пушкин, рассчитывающий на блестящую карьеру при царском дворе, вдруг оказался выброшен на задворки Российской империи. «Остались мне одни страданья, плоды сердечной пустоты», — отмечает поэт.

 

Я пережил свои желанья,

Я разлюбил свои мечты;

Остались мне одни страданья,

Плоды сердечной пустоты.

 

Под бурями судьбы жестокой

Увял цветущий мой венец —

Живу печальный, одинокой,

И жду: придёт ли мой конец?

 

Так, поздним хладом поражённый,

Как бури слышен зимний свист,

Один — на ветке обнаженной

Трепещет запоздалый лист!..

 

1821

 

Матэ Василий Васильевич. Потрет А.С. Пушкина (гравюра). 1899 г.

 

В это непростое для себя время автор, окруженный новыми знакомыми и старыми друзьями, особенно остро чувствует свое одиночество. Он мысленно ставит крест на собственной судьбе, справедливо полагая, что о достижениях на общественно-политическом поприще отныне придется забыть. Это означает не только крах амбициозных надежд молодого поэта, но и серьезные финансовые проблемы, так как семья Пушкина испытывает определенные материальные затруднения и не может оказать сыну достойную денежную поддержку. Плюс ко всему, Пушкин любит жить на широкую ногу, посещать игорные дома и устраивать кутежи, от чего ныне в силу стесненных обстоятельств ему придется отказаться. Это означает, что из жизни поэта очень скоро уйдут мнимые друзья, с которыми он коротал время. Поэтому неудивительно, что будущее видится автору в весьма мрачных тонах. «Живу печальный одинокий и жду: придет ли мой конец?», — отмечает поэт, искренне полагая, что отныне его жизнь закончена.

В столь депрессивном состоянии Пушкин будет пребывать несколько лет, и даже мимолетные любовные приключения не смогут вернуть ему благодушное настроение. Поэт чувствует себя не просто одиноким, но и никому не нужным, он больше не верит хвалебным речам в свой адрес и не мечтает о том, что когда-нибудь будет вызывать искреннее восхищение у публики своими стихами. Да и публикой в высшем понимании этого слова кишиневскую и одесскую знать поэт не считает, относясь к своим новым знакомым с легким пренебрежением. Себя же автор ощущает, как «запоздалый лист», который трепещет на ветру, но не может найти защиты на холодном зимнем ветру.

 

 

Николай Ге: "Я сотрясу их все мозги страданиями Христа"

 

Картина Николая Ге "Что есть истина? Христос и Пилат" была создана художником в 1890 году. В этом же году она была продемонстрирована на выставке товарищества передвижников. Углубившись в познание религиозной тематики с 1880 года, Ге продолжает создавать картины на религиозные темы. Как раз среди других его работ картина " Что есть истина? Христос и Пилат" повествует сюжет суда над Иисусом Христом, якобы собиравшимся захватить власть в Иудее.

 

Ге Николай Николаевич. "Что есть истина? Христос и Пилат". 1890

 

Перед зрителем картина отображает действие, покидающий дворец прокуратора Пилат, остановившись перед Христом надменно задавая вопрос, на который Иисус соответственно ничего не ответил.

Композиционное решение картины Ге Что есть Истина, пришлось не по вкусу руководству Синода Русской православной церкви, также сюжет картины не приветствовали коллеги художника, увидевшие в работе Ге неправильные световые решения, то есть здесь ярко освещенный солнцем Пилат, а Иисуса Ге показал в глубокой тени неказистым и убогим.

По классическим канонам свет всегда олицетворялся с добром, в то время темнота, мрак отождествлялся с нечистой силой, то есть со злом. Таким образом священный Синод запретил ее участие в выставке, тем не менее картину "Что есть Истина?.." подумывал купить Павел Третьяков, правда, решил он это не сразу, обращая внимание на отрицательное общественное мнение, но по совету уважаемого им Льва Толстого картина все таки была им куплена. Не решаясь выставлять ее в своей галерее, он отправляет ее на заграничные выставки в Европу и в Америку 1890 по 1891 г., но и там реакция на работу Ге не была встречена положительно.

Вполне вероятно из за финансовых трудностей Ге не смог написать эту работу на новом полотне, а написал поверх старой неудачной своей работы ("Милосердие"), которую художник создал в 1879 году и демонстрировал ее на восьмой выставке художников передвижников, эта работа тогда не вызвала положительных отзывов, и Ге решил ее просто переписать.

 

 

В наше время с помощью рентгена производилась экспертиза картины, и было подтверждено наличие нижних масляных слоев картины, вероятнее всего "Милосердие" было также написано поверх еще одной.

 

Сохранилась фотография картины "Милосердие"

 

Мы умираем не от старости, не от любви, не от войны — от неба синего до крайности, кричащего у нас в груди.

 

Ты любишь кофе со сливками
И солнце во время дождя,
Стихи небольшими отрывками,
Дрожащие блики огня,

И что-то еще за кулисами
Твоих удивительных снов.
А осень все падает листьями,
Все бьется печалью в окно,

И с легкою светлою завистью,
Глядит на тебя сквозь стекло,
В твои непредвзятые радости,
В твое дорогое тепло.

А ты любишь кофе со сливками
И солнце во время дождя,
Красивые книги с картинками
И может, немножко, меня.

 

 

Советский художник Юрий Иванович Пименов написал «Новую Москву» в 1937 году. Она создана в стилистике классического реализма. Картина перекликается с его работой «Фронтовая дорога», которая изображает аналогичную композицию, но с другим фоном и персонажами.

Сам холст называют продолжением серии работ на московскую тематику. Мы видим экспозицию площади Свердлова, находящуюся неподалеку от центра города, перед взором предстают размытые силуэты величественной гостиницы «Москва» и Дома Союзов.

 

Пименов Юрий Иванович. "Новая Москва", 1937

 

На первом плане – кабина водителя открытого кабриолета, который управляется белокурой, коротко подстриженной женщиной в голубом платье. Впереди распростерта широкая дорога, на которой разъезжает масса других автомобилей. По аллеям проходят толпы жителей, изображенных в виде нечетких теней далеко впереди. Такая панорама весьма необычная для советского творчества, автор словно изображает фотографический снимок. Как полотно, написанное в тридцатых годах двадцатого века, его, пожалуй, можно считать революционный.

Все окружение показано художником легко, живо и даже воздушно использованы полупрозрачные оттенки голубого и коричневого. Такое сочетание теплых и холодных тонов привносит в работу сильную гармонию. Мастерски изображена дорога, по которой движутся машины. Она привлекает внимание своей абсолютной чистотой и даже зеркальным блеском. Она как будто отражает все происходящее на ней, переписывая формы в безликие тени.

***

Через 23 года Юрий Пименов напишет еще одну "Новую Москву" - с такой же девушкой в ландо, только теперь въезжающей на Крымский мост.

 

Пименов Юрий Иванович. "Новая Москва", 1960

 

Эта картина уже лишена ярких красок 37-го года, когда приходилось искусственно оживлять тот мертвый страх, поселившийся внутри каждого человека. Здесь тона блеклые, но зато - свобода.

 

Это музыкальное произведение очень популярно. Оно звучит в исполнении разных музыкантов, на разных инструментах - от фотрепиано до саксофона и гитары, и в разнообразных обработках - от классической до джазовой или эстрадной, а поэты посвящали ему стихи...

 

Над улицей, где облака-скитальцы,
Раскинули свой табор в вышине,
По клавишам читали чьи-то пальцы
Бетховена сонату о Луне.

Загустевало небо грозовое,
И в Млечный Путь сбивалось воронье,
Но над предсмертным и сухим покоем
Сверкали звуки влажные ее.

Как хлеб ржаной, кромсалось небо светом
Остроконечным, оглушавшим глаз,
Но на раскат победный был ответом
Исполненный спокойствия рассказ.

 

Гремели тучи, как стальные латы,
Дождя-кольчуги распускалась нить,
Но медленная, Лунная соната
Стекала с неба и велела жить.

 

Smaragda, "Лунная соната", 2006.

 

 

 

История создания «Лунной сонаты» Бетховена тесно связана с его биографией, а также с потерей слуха. Во время написания своего знаменитого произведения известный композитор испытывал серьезные проблемы со здоровьем, хотя находился на вершине популярности. Он был желанным гостем в аристократических салонах, много работал и считался модным музыкантом. На его счету уже было много произведений, в том числе и сонат. Однако именно рассматриваемое сочинение считается одним из самых удачных в его творчестве.

 

Знакомство с Джульеттой Гвиччарди

 

История создания «Лунной сонаты» Бетховена имеет прямое отношение к этой женщине, так как именно ей он посвятил свое новое творение. Она была графиней и в момент знакомства со знаменитым композитором находилась в совсем еще юном возрасте.

 

 

Вместе со своими кузинами девушка стала брать у него уроки и покорила своего воспитателя жизнерадостностью, добродушием и общительностью. Бетховен влюбился в нее и мечтал жениться на юной красавице. Это новое чувство вызвало в нем творческий подъем, и он с упоением принялся работать над произведением, которое сейчас приобрело статус культового.

 

Разрыв

 

История создания «Лунной сонаты» Бетховена, по сути, повторяет все перипетии этой личной драмы композитора. Джульетта любила своего учителя, и поначалу казалось, что дело идет к браку. Однако юная кокетка впоследствии предпочла небогатому музыканту видного графа, за которого и вышла в конце концов замуж. Это стало тяжелым ударом для композитора, что нашло свое отражение во второй части рассматриваемого произведения. В нем чувствуются боль, гнев и отчаяние, которые резко контрастируют с безмятежным звучанием первой части. Депрессию автора усугубила и потеря слуха.

 

Болезнь

 

История создания «Лунной сонаты» Бетховена так же драматична, как и судьба ее автора. Он испытывал серьезные проблемы в связи с воспалением слухового нерва, что привело к почти полной потери слуха. Он был вынужден стоять близко к эстраде, чтобы слышать звуки. Это не могло не сказаться и на его творчестве.

 

 

Бетховен славился тем, что умел безошибочно подобрать нужные ноты, выбирая из богатой палитры оркестра нужные музыкальные оттенки и тональности. Теперь же ему становилось все труднее работать с каждым днем. Мрачное настроение композитора отразилось и на рассматриваемом произведении, во второй части которого звучит мотив мятежного порыва, который, кажется, не находит себе выхода. Несомненно, эта тема связана с теми муками, которые испытывал композитор при написании мелодии.

 

Название

 

Большое значение для понимания творчества композитора имеет история создания «Лунной сонаты» Бетховена. Кратко о данном событии можно сказать следующее: оно свидетельствует о впечатлительности композитора, а также о том, насколько близко он принял эту личную трагедию к сердцу. Поэтому вторая часть сочинения написана в гневном тоне, поэтому многие считают, что название не соответствует содержанию.

 

 

Однако другу композитора, поэту и музыкальному критику Людвигу Рельштабу, она напомнила образ ночного озера при лунном сиянии. Вторая версия происхождения названия связана с тем, что в рассматриваемое время господствовала мода на все, что так или иначе связано с луной, поэтому современники охотно приняли этот красивый эпитет.

 

Дальнейшая судьба

 

История создания «Лунной сонаты» Бетховена кратко должна рассматриваться в контексте биографии композитора, так как неразделенная любовь оказала влияние на всю его последующую жизнь. После расставания с Джульеттой он уехал из Вены и переехал в город, где написал свое знаменитое завещание. В нем он излил те горькие чувства, которые отразились в его произведении. Композитор писал, что он, несмотря на видимую угрюмость и мрачность, предрасположен к добру и нежности. Также он жаловался на свою глухоту. История создания «Лунной сонаты» 14 Бетховена во многом помогает понять дальнейшие события в его судьбе. От отчаяния он чуть было не принял решение покончить жизнь самоубийством, однако, в конце концов, собрался с силами и, будучи уже почти совершенно глухим, написал свои самые известные произведения. Через несколько лет влюбленные встретились снова. Показателен тот факт, что Джульетта первая пришла к композитору.

 

 

Она вспоминала счастливую юность, жаловалась на нищету и просила денег. Бетховен одолжил ей значительную сумму, однако просил больше с ним не встречаться. В 1826 году маэстро тяжело заболел и несколько месяцев мучился, но не столько от физической боли, сколько от сознания того, что не мог работать. В следующем году он скончался, и после его смерти было найдено нежное письмо, посвященное Джульетте, доказывавшее, что великий музыкант сохранил чувство любви к той женщине, которая вдохновила его на создание самого известного сочинения. Итак, одним из виднейших представителей романтизма в музыке был Людвиг Ван Бетховен. «Лунная соната», история создания которой была кратко раскрыта в моём посте, до сих исполняется на лучших сценах по всему миру.