Срочно, пожалуйста срочно, найдите Риту, и передайте, что мне очень надо, надо в первую очередь. Лето стремительно стынет ко мне любовью, всеми нервами изошлась в лохмотья, неровен час и сама отворю  дверь разлучнице-осени.

Утром все проспала. Собралась в десять минут, шесть из них ушло на завтрак, как любит повторять Николаевна: "Доктор сыт -- и больному легче."

После отпуска вышла на работу. Утром было даже ничего. Те, кто еще не был в отпуске, радовались встрече, что малые дети бабушке из Бердичева (оно и понятно, их теперь тоже выпустят), и делали всяческие разные комплименты. Самый внятный был от Д. "Ну теперь другое дело!" -- сказал Д. И тут не поспоришь, т.к. другое дело выспалось, загорело и состригло волосы до прически, которая укладывается одной левой рукой. Но к обеду загрустилось: вспоминается пляж, страстный песок и упругая вода. Утешаюсь тайгерами.

А давайте я вам про быстропирог расскажу. И не просто расскажу, но и поделюсь рецептом. Вот реально палочка-выручалочка, когда гости на порог, да и самому с таким пирогом в гости отправиться не стыдно, если вас стремительно зазвали.

Делается в два присеста, как я люблю, на все про все чистого затраченного времени минут десять-пятнадцать. 

Оригинальный рецепт требовал вишню. Вишня прекрасна, спору нет, опробовано не раз, но и с любой другой ягодой или фруктом это тесто дружит.

Вот, к примеру, последний раз в ход пошли абрикосы.

... таки, вырвались позавчера на дачу. В виду асфальтовых обстоятельств коротко, рвано, скукожено. 

Конечно, оказалось мало-мало, зато было хорошо, и очень душа пела, даже удалось тихо ускользнуть на недолгую встречу с норовливой девицей Десной, невестой нашего Борисфена.

... пролилось красным гречишным медом, на губах терпкость разлуки, а в душе зародилась мелкой завязью пряная печаль. Где-то там, в его пышных садах, уже помеченных легким акварельным мазком ржавой осени, вызревает последние дни то наливное, румяное яблочко, которым оно скоро-скоро сорвется, только ухнет, и оголтело полетит с белой горы в беспробудную темную даль. Полетит, да и сгинет в темени месяцев -брей, выпотрошенном холодом безразличия ветре, омертвевшей промозглости осиротевших дней, ничего не останется, только черная графика одиноких голых деревьев, да тяжелое, опухшее, обездвиженное серой хворью небо. Смерть беспощадна. А жизнь сильнее. В темном, обездвиженном зимним холодом, лесе пролежит, перезимует в толстой скорлупе орех, а с весенними водами проснется и выстрелит новой зеленой жизнью. Прорастет не вопреки, а благодаря.

Надо же было прожить четыре десятка лет, чтобы, наконец-то, уразуметь, что эти последние дни августа – между тремя Спасами – они особенные, и то, что я чувствую в них, это не печаль за утраченным, уходящим, а, наоборот, легкий шелест настоящего грядущего, наполняющий душу прозрачным и легким, дабы ей – моей хлипенькой душе –  хватило сил дожить до следующей весны, за которой беспробудное светлое лето.

По субботе ходила привычно за мосточек на рыночек. Уже не оглядываюсь, где мой верный куцехвостый дружочек, только за тенью слежу. У селян уже неистово пахнет прибывающей осенью, озаренной  ярким цветом гладиолусов и полыхающих далекими звездами георгин – катаю на языке это слово, и оно так нравится, с детства неистово нравится-нравится.

Баклажаны, кукуруза и груши – это еда, а вот тыква – для красоты души, порей – для храбрости.

Моя тетушка, которая жена генерала в отставке, ну то, что он стал генералом, большей частью ее заслуга, и не спорьте, я тверда в убеждении, что мужчина в силу своей маскулинной, тестостероновой природы, достигает карьерных высот только из-за женщины, правда, один благодаря ей, а другой -- вопреки, но это неважно; так вот, моя тетушка сегодня в телефонном режиме, поздравляя нас со старшеньким с двадцатилетием свадьбы, неожиданно убедительно пригласила на дачу по случаю -- завтра начинается традиционный ежегодный трехдневный слет ее с Мишей одноклассников. Честно говоря, мне даже вначале посчитать было сложно, сколько лет прошло с той июньской ночи, когда прозвучал их последний школьный вальс, но я справилась. На минуточку -- в следующем году 60! Это не люди, это какие-то динозавры, право. 

А традиция ежегодных слетов начиналась так: в 2006 году, во время ресторанной встречи по случаю очередной юбилейной даты, моим "это" показалось не только редким, но и жидким, поэтому, не долго думая, они взяли и переписали сценарий начистоту, предложив встречаться ежегодно в месяце августе у них на даче под Киевом в уютной домашней обстановке. И что вы думаете, все получилось. Ежегодно в месяце августе, вот уже почти десять лет, живые одноклассники выпуска-1956 едут со всех уголков страны, которая теперь только на карте осталась, к моим на встречу. 

Поеду, брошу все и поеду, это же такой уникальный случай окунуться в живые воды. 

Каждое утро звонит мама, и каждый раз повторяется один и тот же диалог: На пляж идешь? – Иду. –  Далеко не заплывай, голову от солнца прикрывай, обязательно пей воду.

Я иду на речку, на ближайший пляж, туда, где не один год поутру мы так любили гулять с собакой Сёмой; в рюкзаке у меня панамка и бутылка воды, как завещала мама. В августовские будние дни на пляже удивительно редко и тихо, но я, все равно, выбираю место в сторонке, на отдалении, так легче думать хорошо о людях, читать в одиночестве книгу, опять же, можно позволить себе позагорать топлес.

Разгоряченное тело просит воды. Вода, как парное молоко, теплая, как шелк, нежная, и очень напоминает целительные легкие мамины руки в детских болезнях. Я долго и с удовольствием плаваю, и только тогда, когда в задумчивости доплываю на противоположный берег, на берег Предмостной слободки, вспоминаю о том, о чем так убедительно просит каждое утро мама. И, враз, становится немножко щекотно в глазах: как же, все-таки, чудесно, что мое великовозрастное детство благодаря живой маме продолжается!

Если бы я была художником, я бы написала не одну картину о том, как из горя рождается счастье. Но, увы, все, что я могу – это вбирать в себя каждый миг, и благодарить судьбу за не растерянное с годами свойство остро чувствовать боль, и свойство неприкрыто, почти как в детстве, радоваться простым, казалось бы таким обыденным вещам, благодарить за не сморщенную опытом душу, за то, что мне так и не наскучила жизнь, а, наоборот, с каждым годом я все больше, сильнее, полновеснее жажду жить, жить в согласии с собой и миром. 

Но летние дни все короче и тише, у воды это больше заметно... Когда маслянистый диск утомленного солнца садится на кроны деревьев, которыми так густо порос берег старой слободки, я собираюсь в путь из одиночества в люди, по дороге захожу на рыночек, покупаю какой-нибудь августовской радости: кукурузу, груши, персики… в хлебной лавке – свежего черного хлеба и лаваш, и легким шагом иду домой, иду в дом, который, действительно, стал за последние три года моей крепостью. Мой путь ненатужен и прям – через мостик, где ветер так любит целовать в затылок, а там три шага и я, как в детской игре: чик-чик, я в домике.

У меня осталась еще неделя отпуска этого странного, почти мистического августа 15-го года, и даже были очерчены со старшеньким скоропалительные планы – все-таки выбраться, вырваться, попутешествовать, рвануть на юг, но несколько дней назад созрело четкое понимание: я впервые в своей жизни никуда не хочу ехать, как будто что-то держит меня здесь, дома. Это довольно сложно объяснить словами, сложно по причине того, что то, что нынче происходит в моей жизни, во мне, оно новое, незнакомое, пусть все еще мутное, но довольно притягательное кристаллизацией, и больше ощущается сердцем, чем разумом. Ощущается большими переменами, переменами меня и моего мира, чуть ли не теми переменами, которые выводят за привычные горизонты. Возможно, это катарсис, возможно, кризис среднего возраста, но меньше всего мне бы сейчас хотелось тратить силы на поиск подходящего термина, определение этому процессу превращений одного человеческого вещества в другое. Но я очень благодарна своим, старшенькому и младшенькому, за то, что они поняли меня без лишних слов, за ту предоставленную, насколько это реально в семье, максимальную возможность нырять в одиночество и заглядывать в зеркало души своей.

"В лаборатории университета я наблюдал процесс кристаллизации. Из мутного раствора слагаются тонкие плоскости и растет прозрачный и твердый кристалл, преломляющий солнце. То же и со мной сейчас." (Паустовский К.)

... сегодня четыре распрекрасных девы посиживали на остывающем пляжУ, ели вкусно, пили вкусно, разговаривали вкусно. Если бы комар нос не подточил, еще бы продолжали и продолжали, но ввиду и потому пришлось срочно эвакуироваться. 

Кстати, все заявления, что эти кровопийцы любят группу крови 0 (I), прошу считать отъявленной инсинуацией британских ученых. У этих сегодняшних всех четырех, случайно или обстоятельствами, оказалась группа А (II). Так вот, эти крылатые твари жрали и не брезговали всех, кроме меня. Полагаю, что только я в эту ночь чешусь не от укусов, а от вопроса: что ж такая невкусная?

А вы вкусные, вас комары жрут?

"Бывают минуты и часы, которые равны целой счастливой жизни, и после которых лучше бы сразу умереть." (Ромен Гари)

Лето летит с космической скоростью. Благодаря любимым родственникам я не успеваю. Только расправилась с абрикосами и алычой, как мама с оказией передала две коробки домашних помидоров (на глаз -- килограммов под тридцать), отбиваться было бесполезно. Говорит, вырастила сама, но мне кажется, что тут без помощи инопланетного разума не обошлось. Вот эти три монстра, что тесно разлеглись на тарелке диаметром 27 см, вместе потянули на кило восемьсот. Для лучшего понимания моего тихого ужаса бросила рядом с ними горсть алычи.

А пока вы будете мне тут сочувствовать, мотнусь-ка я за селедкой, потому, что помидор без селедки -- это просто томат, а с селедкой он и завтрак, и обед, и ужин.

Вчера ранним утром в срочном порядке была вывезена старшеньким на генеральскую дачу, по открытым каналам пришла депеша от дядюшки: объявлен мобилизационный сбор, на дачный участок напали абрикосы и алыча, силы неравны, вдвоем им с женой не отбиться, требуется помощь. Но надо знать моих родственников, чтобы понимать, насколько они порой по простому хитры в своем стремлении помочь близкому.

Невероятный, чудный день в разговорах и врачующем смехе. Не перестаю удивляться живому уму, бодрости духа, подвижности натуры и стойкости жизни этих двух, язык не поворачивается назвать их стариками; семьдесят восемь лет по паспорту, но форы дадут многим сорокалетним. Нет, конечно, возраст берет свое, здоровье часто подводит и их круг друзей и близких с каждым годом все уже и реже, но вот это умение видеть в каждом дне, каждом миге хорошее, уметь с благодарностью принимать каждый новый, отпущенный жизнью, день, не ныть, не роптать, а продуцировать радость, наполняя ею пространство вокруг себя, это такой для меня урок, который очень дорогого стоит.

Домой вернулась уже к полуночи, привезла три ведра абрикосов и мешок алычи, сегодня у меня жаркий день борьбы за урожай, немного освобожусь и обязательно расскажу про своих еще хорошего. Вот чуть-чуть картинок.

Черный кот -- это домашний любимец Барсик, кот-аксакал, ему немногим меньше семнадцати, ласковый, нежный, добрый, хоть и с норовом, а тот второй -- дачный приблуда Масик, вот уже третий год регулярно приходит к моим столоваться, в дачное время каждый день, а зимой Михаил Михайлович два раза в месяц ездит на дачу его кормить. Как истинный дикий кот в руки не дается, предпочитает мороженую рыбу, никаких городских заморочек типы термической обработки и кормов из зоомаркета категорически не понимает.

... вышла ранним утром привычно на улицу -- а там, таки, настоящее лето. А у меня сандалики, а у меня ситцевый сарафан, а у меня, наконец-то, отпуск, а на соседней клумбе, как оказалось, вызревает фитолакка.

Повстречала Ивановича, поделилась горем утраты. "Держись, детка, не сдавайся! Жалость к себе скоро отпустит, опьянение горем пройдет, изглоданное  бессилием сердце скоро попустит... главное помни: жизнь -- это движение, а привычка -- вторая натура!"

Ивановичу в сентябре 96. Два сына ушли скоропостижно, где-то далеко есть внуки и правнуки, говорит, хорошие -- в скайп регулярно выходят, показывают радость на отдалении. Проживают в Америке, звали неоднократно к себе, но он могилы десять лет назад ушедшей жены и пять лет -- терьера Масика оставить не может. "Вот перееду я к ним,"-- говорит, -- "сразу угасну, а тут, на этих тропах, где мы с Мусей и Масиком прежде вместе ходили, я еще подпитаюсь, протяну".

Памятуя из прошлого печального опыта, что из самого глубокого дна вытягивает только мелкая моторика, буду клацать по клавишам, так что не обессудьте, т.к. вся гречка и бисер перебраны, ватные игрушки раскрашивать только краски разбрызгивать -- кисть трясется, пироги печь -- мука закончилась, горизонтали намывать -- руки не поднимаются, а вот по крупке из мозга собирать то, что за последнюю неделю вокруг хорошего происходило, думаю, поможет увидеть ясное небо с моего темного дна.

Сидим с потенциальными донорами Ониксом и Хасей в отделении скорой помощи ветеринарного госпиталя, ожидаем результаты проб на совместимость. Оникс на полу дремлет, Хася представляет себя королевой -- заняла мягкий диванчик. И тут входит Она! Ногастая, грудастая, губастая, мускулистая, шерсть лоснистая, жопа крепкая, взгляд энергичный, с претензией: Боксер я!

Оникс как встрепенется, сон лапой с морды согнал -- не мерещится ли, хвост распушил, морда в улыбку, и начинает на месте молодым лошаком прыгать, приседая на передние лапы, приговаривая по-маламутски: "Ва-аав-куа-аа-вы, ва-аав-куа-аа-вы?", в смысле "откуда вы такая распрекрасная". На что Хася, не долго думая, с королевских диванных высот скок, в морду Оньки реальный поскок, и в ухо громко без перевода и так понятным речитативом: "Хоу-хоуй-ло!"

Вчера все еще было хорошо, даже утром привычно бегали, вечером был несколько вял -- списали на жару, а сегодня утром тряпочкой, температура сорок, кровавая моча по капле, полдня интенсива в ветеринарной клинике. Да, опять поймали "грязного клеща". Когда, как в такую жару, обработанный, из города не выезжали -- не понятно, но факт остается фактом. Пироплазмоз, тяжелый, 60% пораженных эритроцитов.

Поддержите собаку Сёму хорошим словом, если он вам нечужой, говорят, что это работает.

Ранним утром летнего дня скамейки вокруг детской площадки, что в двух шагах от реки, обложены телами пенсионеров в купальниках, принимающих солнечные ванны. На одной примостился, как цирковой тюлень на тумбе, грузный мужчина в лысине, усах и с книгой -- увлеченно читает. Рядом с ним, запрокинув голову и раскинув руки навстречу солнцу, стоит пузатая баба в довольно тесном для ее корпулентной фигуры бикини, беспрерывно галдонит. По раздраженному тону явно слышно, что с мужчиной-тюленем они давно и уныло повязаны браком. Легкий ветерок доносит обрывки монолога: ... разлегся, лежишь, пузо развесил... жир по скамейке растекся... а вот на пляже мужчины... и что-то там еще про молодыеупругиеподтянутыетела.

А Васька слушает, да ест, даже усом не шевелит, знай себе страницы все переворачивает.

Мозг кролика объемом, что редиска, -- 30 см3. Этого как раз достаточно для того, чтобы управлять примитивным поведением животного: поедать салат, подергивать носом и заигрывать с особами противоположного пола. 

Традиция угощать ближайших соседей по дому свежевыпеченным пирожком и прочими съестными радостями уходит в небытие, мы теперь зачастую-то и соседей в лицо не знаем, в лучшем случае – здороваемся при встрече. Живем запахнуто, камерно, скрыто.

А вот в детстве помню бабушка моя всегда пекла с размахом, с учетом соседей – всем по пирожку. Раскладывала по тарелкам с пылу с жару и разносила. Тарелки никогда не возвращались пустыми, только с чем-то съестным, будь то пирожок или ватрушка (соседка Софья Петровна всегда их пекла), или вареник с первой вишней, или абрикос размером с гусиное яйцо из сада Андреевны, тот же сосед дядя Лёна, когда в селе кабанчика резал, всегда угощал домашней колбасой.

Было, было, но прошло. Нет, у мамы там еще осталось, они по-прежнему с соседями дружны, а мне лично этого где-то не хватает. Рефлекс. Поэтому, почти всегда, если что-то пеку новое или готовлю что-нибудь эдакое, ношу на работу угостить. И мало-помалу в коллективе традиция угощать друг друга "плюшками" закрепилась. Вот, например, сегодня с самого утра угостили домашней кабачковой икрой. Свежий багет с хрустящей коркой, тоненький слой подтаявшего масла, а сверху она, икра заморская. Вкусно! 

Сколько бегаю, ни разу не помню, чтобы мужчина фертильного возраста смирился с тем, что я его на пробежке обогнала, даже неофит с довольно низким уровнем подготовки и скоростью на дорожке ближе к быстрому шагу, чем к бегу, попытается мобилизировать все внутренние ресурсы и ускориться, предпримет попытку меня догнать, но лучше обогнать, пусть немного, ненадолго, но сам факт -- он осалил! С женщинами, к слову, совсем другая история.

И объяснение сему довольно прозаическое: мужчина и женщина вышли из лона природы, и некоторые модели их поведения основаны исключительно на основных инстинктах, как у рептилий, они определяют ритуальное и территориальное поведение, установление социальной иерархии. Взаимоотношения рептилий с миром довольно просты -- "бежать -- сражаться -- замереть". Когда их зрение с помощью контраста света и тени засекает движущийся объект, они всего-то определяют: "это то, что можно съесть, можно трахнуть или это то, что съест меня". 

Дни еще ничего -- длинны и светлы, но вечера уже стремительно короче, правда, хитрованка-ночь, пока еще не набралась сил, по-летнему кротка и добра -- приходит на мягких лапах, обнимает приторно-ласково, кутает в синий бархатный плащ с розовым подбоем, качает на руках нежно, уста ее мягче масла, колыбельная медовая: тс-ссс, спи-иии... уходит тихо, растворяясь в утренней дымке, размываясь в росе, теплой воде старика-Борисфена, испаряясь в свете и цвете июльской жизни. Мягко стелет, да жестко спать. Скоро-скоро, недолго осталось, придет и ее час, напитается летними соками, набухнет летними радостями, да и опрокинет по сентябрю день, навалится на тебя тяжелым мешком -- неси!.. и ведь понесешь, куда денешься. 

Утром по радио сказали, что наступил период прибывающей Луны, а сияющее настроение сегодня поможет козерогу решить не одно важное. В предчувствии нарядилась в новое белое платье и кедики цвета бешенного персика. Предчувствие не подвело: перед обедом позвонил хороший давнишний дружочек, позвал пить кофе и болтать за жизнь -- согласилась (сто лет не виделись, опять же, я в сиянии). Обед прошел замечательно в душевной обстановке, и даже одно важное, чисто девичье, решила -- пролила кофе на новое белое. 

Вчера с собакой прокладывали новый маршрут для пробежек, чему Семён, похоже, был несказанно рад, чувствовал себя таким альфа-самцом, что практически под каждым кустом. 

Пошли, наконец-то, первые яблоки, сочные и кислые, как я люблю, Семёну тоже нравятся. Вообще, собака на шестом году как-то резко поменяла свои пищевые привычки: все началось с клубники, а вслед пошла черешня, вишня, теперь вот яблоки, чую, что с такими переменами придется с ним делиться и дыней, и хурмой.

Сейчас мотнусь за овощами и рыбой, а потом любить, любить, любить... как завещал Жак.

А что у вас, какие виды на вечер этого дня?

Опять погода куксится, хмурится и холодит. От такого лета я грущу, хожу в обед есть мороженое, а вечером никуда не хожу -- не хочется, у меня меланхолия. Вечером с пледиком и с собакой Сёмой вместо носков выползаю на балкон, в таком состоянии очень хорошо читаются психотриллеры и пьется розовое вино. 

Тому, кто рекомендовал Себастьяна Фитцека (starting_again), шлю огромное спасибо, "Терапия" вчера по-настоящему скрасила мне промозглый вечер.

... а подскажите, пожалуйста, что это, и с чем его нельзя есть (или все-таки можно)?

кустарник.

невысокий.

окультуренный -- растет на клумбах.

Однажды лето решило, что и оно может стать "человеком обычным": если петь, то громко, если плясать, то неистово, если пить, то жадно, главное -- умело мимикрировать под человеческий гомеостаз и температуру держать в пределах здоровья, ровно +36,6. В общем, лето решило и стало таким, как люди: горячим, крикливым и необузданно-буйным.

Нужно ли рассказывать, что людям это очень не понравилось, и они, как водится, начали громко стенать, кого-то там призывать, взывать к справедливости и равновесию, даже зиму вспоминать, будь она неладна. Люди, вообще, устроены нескладно: указать соседу, что у него коза кривая, хромая, да еще и гулящая -- это констатация, аргументы и факты, но свой козел в соседском огороде -- это свой, родной козел, что бревно в глазу, его, даже если ты и хозяин огорода, не трожь, не смей!

Лето -- не сосед, которому не привыкать, у него организация тонкая, душа нежная, гомеостаз лабильный, оно враз загрустило, запечалилось и от непонимания начало остывать-умирать. С утра всего-то +16, весь день небо в облоге, тучи ходят хмуро, дождит. Ходила сегодня с утреца на субботний рыночек в сарафане, подергивала мерзлыми плечами, не сколько вопреки, в протест одетым в кофты и тужурки привычным людям, а больше в поддержку братцу-лету: мы с тобой одной крови. Принесла домой зелени и солнечную лилию, весь день колдовала, ворожила, гадала на солнечной гуще, сдабривала ворожбу шоколадом заморским, целительным, сложными специальными путями доставленым. К вечеру на небо глядь -- а там знак, лето открыло очи и засеяло небо радугой. Хороший знак, обнадеживающий, радуга на июльском небе значит еще поживем в теплоте, доброте и даже голыми плечами-ногами успеем до смертушки посверкать.

Когда-то Луи Армстронг сказал: "То, что мы играем, -- это жизнь". Моя жизнь уже давно не "metal", а  "jazz", но в пятницу можно, учитывая, что у руководителя бенда, Ника Окина ("Морти"), классическое музыкальное образование, а в жизни он играет свинг.

"The New Morty Show" (джаз кавер)

"Metallica" (оригинал)

Сегодня температура окружающей среды упала литически, Семён тут же ожил, бегает задорно и радостно, а я вместе с ним, потому что впервые за двадцать лет чистят канал от водяной травы. И, если бы не чилим (водяной орех), то и пусть бы не чистили, но он так за последние лет пять разросся, что я реально тревожусь: не превратится ли в скором времени наша лужа в болото. 

... в разгаре, ударе солнечном; молодецкое, жгучее, смуглое, томное, густой, сладкой ягодной кровью напитанное, томатной мякотью упитанное, на устах у него огуречная роса, а в глазах черничная роса. Сверь свои часы! Ведь самое время пить лето, есть лето, любить лето, любить неистово, до остатка, впускать в душу, сердце, под кожу, ослаблять натянутый холодом равнодушия нерв и распускаться нежными косами, отдавать и отдаваться, делить с ним хлеб и кров, зеркалить и зеркалиться. И хоть раз в год, наконец-то, просто позволить себе быть собой -- дитям природы. Например, как этот базарный котик в сиесту. А котики в усладе жизни, уж поверь, толк еще тот знают!

Лето. Июль в разгаре. А жизнь опять

А я в фуксии и мегера с самого утра. Правда, на работе закормили абрикосами, поэтому, к обеду нрав стал немного мягче, а глаз -- добрее, но еще внутри шкворчит.

Дали, -- говорит, -- вызов: ДТП, отрытый перелом бедра... а мне так захотелось борща на мясной косточке.

Это мы вчера с дружочками, наконец-то, по случаю профессионального праздника собрались, благодаря чему до сих пор полна радостью и смехом.

Так сложилось, что воскресенье -- единственный день недели, когда я высыпаюсь власть, т.к. утром собаку выгуливает старшенький, в остальные дни -- я. И у них тоже с Семёном есть свои привычки, ходят они долго, с толком и расстановкой, а по пути домой забредают на базарчик к селянам прикупить к завтраку что-нибудь из сезонных вкусностей. Порой накануне я прошу старшенького купить что-нибудь по потребности, как к примеру сегодня, мяту и вишню. Вот, казалось бы, сколько лет живу с этим человеком и давно пора усвоить, что просьба должна быть четкой и конкретной, а нет же, все пускаю на самотек. В общем, все, что я просила он принес, только щедро, с размахом, в тройном объеме. И не трудно догадаться, чем сегодня я занимаюсь вопреки всем планам, конечно же, варю вишневое варенье, перебираю мяту для сушки...

Под вечер ходила в зоосад вет.аптеку собаке за лекарством, опять дрожжевой отит (ух, как мы сражаемся, но зачастую мы против природы -- уши спаниеля и окружающей среды -- вода, кругом вода, не в силах). А рядом там базар, конечно же, отметилась, а как не отметится и не взять на себя некий груз, когда цены упали, и баклажаны, перец и "самые дорогие помидоры" стали по 20. И черешня по 20 гривен. Ну типа, немного дешевле доллара. А по чем у вас, сверимся?

Вчера вечером проводила ревизию холодильника: все с истекающим сроком годности решила пустить в дело (бабушка, привет! Я, как и ты,  не умею выбрасывать продукты). Дело из кефира, сметаны и куска вареной индюшатины вырулилось в заливной пирог. Ну, добавкой помидоры, сыр и зелень, вряд ли, можно приравнять к каше из топора. Управилась со всем в 10 минут, духовка -- в 35. Сожрали (не съели!) мои тут же, на утро ни одного куска не оставив. 

Странное это дело -- кулинария с гастрономией. Порой выпендриваешься, рыскаешь в поисках правильных ингредиентов, не дышишь практически над блюдом, а тебе в ответ только вежливое "Спасибо!".  Другое дело -- общество чистых тарелок, тут и похвалы не надо.

Пришли дожди, поэтому, сегодня базарчик относительно скудный, селяне, которые не испугались и доехали, привезли то, что хаотично успели между дождями из грядки выхватить. Мяту и кинзу так и не нашла, зато укроп, петрушка, базилик, руккола и салат двух видов греют мою травоядную душу, а первая местная брокколи и цветная капуста ее нежат. Заодно прихватила спаржевой фасоли, самое время ее заготовки на зиму. Остальное по мелочи: творог, ягоды, огурцы и "веник" для их засолки. Цветами дня сегодня на базаре были лилии. 

А после мы с псом Сёмой побежали считать мосты, готовиться к полумарафону с собакой никогда нескучно, ведь как говорил Леонардо да Винчи: "Любое препятствие преодолевается настойчивостью".

... мчится. Вот и вновь, почти невпопад, станция "Лето", стоянка три минуты. Раз-два-три, раз-два-три... расчет короткий, кто не успел, тот опоздал. Хронометр щелкает, секунды считая, секунды складываются в минуты, минуты в часы, часы в дни, а дни в мгновения, мгновения были, но треть всплыла. Когда, зачем, кто виноват? -- Никто! Что делать? -- Жить! Просто и невитевато.

Нынче при такой скорости дней уже и ведьмовской метлы не надо, перемещаюсь и так стремительно, а  порой с феерией, но ориентиры стараюсь не терять. Конечно, очень жаль, по крайней мере мне, что в этом дневнике последнее время картинок стало больше, чем слов, утешаюсь одним: жизнь -- мгновение, эпизод, и ей, пожалуй, неважно, чем застыть в летнем янтаре.

Закаты, встречи, разговоры до утра с любимыми подругами, рассветы, цветы и найденные случайно грибы, опять шампанское и много поздней клубники. Наверное, такой бы я хотела запомнить свою последнюю неделю уходящего июня 2015, а вот все, что было плохое, я оставлю за кадром, тут и без меня хватает черни. Тем более, что сегодня последний самый длинный день в году, завтра он угорелым беспробудно покатится с горки, еще успеем в долгой темени месяцев -бри и пострадать, и слезами поплакать.