Любимые любимую... с каждым годом все ближе и ближе...

Какая невозможно-дивная в своей усталой красоте бабушка Вани У. (а ей, на минуточку, тут, в "Белорусском вокзале",  как и мне -- 41), но Папанов какой молодой! Слушаю их который год в этот день с плачем, и только сегодня поняла, что этот плач по загубленной войной молодости.

Ванька хорош, Нине есть чем гордиться.

А какие песни слушаете вы 9 Мая?

Жака Превера я узнала уже довольно взрослой барышней. Ну, как узнала, "Барбара" нежно любимого с детства Таривердиева оказалась не только Таривердиевской, вернее -- совсем не Таривердиевской. И да-да-да, не скрою, некоторое время в детстве я только и мечтала, что когда-то, когда вырасту, наконец-то, смогу стать Барбарой.

Знаете, я очень люблю петь, но 2 мая прошлого года мой голос пропал, порой мне казалось, что это -- надолго, а, может быть, и навсегда. Но, сегодня, 9 Мая, по старой доброй привычке включив утром Таривердиева, я на "Барбаре" нет, не запела, но начала потихоньку оживать голосовыми связками, проговаривая по памяти речитативом...

Забыла написать о главном. Дожди у нас тут идут, хорошие дожди, промочили весь Город насквозь. Так вот, бежать ранним субботним утром по мокрому песку вдоль великой реки под пение влюбленных птиц и дышать маем -- это лучше оргазма. 

II часть

Трамвайчик бежит вниз к Подолу.

Где-то когда-то, на самом деле на излете октября 1899 года в Саратове, в многодетной семье евреев Хазиных, по жизненным обстоятельствам крещеных (отец был сыном кантониста, мать -- врач) родился очередной младшенький ребенок, по оказии -- девочка. Назвали Наденькой. С надеждой немалая семья тут же переехала в Киев, поселилась на Рейтарской. Оттуда Наденька и пошла в ученье -- женскую гимназию Аделаиды Жекулиной (урожденной Евреиновой), потому, что ученье -- свет, а Аделаида Е., которая назвалась Ж., в нем толк знала.

1 мая судьбоносного года 1919-го, когда одни власти уходили, а другие приходили в Город, уходили-приходили, приходили-уходили, при том неоднократно, порой по несколько раз в месяц, а то и в один день, Наденька в городском арт-кафе (как нынче это дело называют) под названием «Х. Л. А. М» (Х. -- художники,  Л. -- литераторы, А. --- артисты, М. -- музыканты), в общем, в подвале отеля "Континенталь" (угол нынешнего Майдана и улицы Городецкого, то здание, что консерваториями кличут) в свои цветущие двадцать лет повстречала Осю. Ося по паспорту был Мандельштам.

А дальше, если вы немного в теме, то знаете и про Л. Ч.  и про А. Х., но это -- про баб, а я, собственно, хотела этим начать про другое ---  новый цикл про любовь. Любовь к Городу в воспоминаниях.

И, конечно же, первое слово дам Осипу. Так хочу! В его словах --

Практически три недели держала покалеченный большой палец левой руки в строгости, берегла. А вчера не выдержала, распустила узду, пошла в разнос, как оказалось, моя душа не смогла больше терпеть без борща, результатом -- четырехлитровая кастрюля. Семья, как бы, тоже сыта и желудками довольна, но ждет-не дождется пирогов. Кукусики мои к моей внезапной гастрономической беспомощности оказались совсем не приспособленцами, зато изобретательны в быту и прозвищами, нынче в нашем доме живу я и временно -- моя левая рука, с которой носятся как с писаной торбой, но я-то знаю, что хуже незваного гостя только внезапно радикально левый. 

С Ольгой мы знакомы почти двадцать лет, с Элеонорой, ее мамой, значит, ненамного меньше. Помню, как она меня жарко  приглашала поехать в Переяславский музей под открытым небом, чистосердечно заманивая пряником: лично познакомить с удивительной личностью -- Михаилом Ивановичем Сикорским, основателем музейного дела Переяслава (не для слова: под его руководством создано в небольшом городе, -- пусть и великим историей, но сколько таких городков на карте моей страны, -- больше двух десятков музеев), бессменным с 1951 по 2008 гг., на минуточку -- 57 лет (!), директором Переяславского скансена, человеком невероятной харизмы и великой преданности своему делу. 

Но, знаете, по молодости все важное почему-то откладываешь на потом, по молодости, или, все же, по глупости лет, как-то по-другому расставляются приоритеты: вначале срочное, а важное -- успеется. В общем, не успелось, в 2011 за две недели до своего 88-летия Сикорский ушел из жизни. Но дело его живет, и лично мне, посетившей, наконец-то, в день мира, труда и мая Переяслав, искренне хотелось, чтобы дело Михаила Ивановича, не смотря на все наши государственные геморрои мозга, жило как можно дольше. И дело даже не в труде Сикорского, отдавшего всю свою долгую жизнь служению музейному делу, отрекшегося, как монах, от семьи и личной жизни, имевшего всю жизнь в своем гардеробе (пардон, за такие уж приземленные подробности) один поношенный костюм и истоптанные туфли, что часто ставилось ему в пику всякими надутыми начальниками на различных мероприятиях, которые посещал по делу службы нередко, дело не в том, что все свои честно заработанные деньги он вкладывал в пополнение музейного фонда, хотя, это тоже не так уж и мало, а дело в том, что отречься от истории своего народа, какая бы она не была, и нравится она сегодня живущим или вовсе не нравится, отречься от истории своих отцов и дедов, отречься от своего детства -- это, значит, отречься от себя.

Возможно, кто-то и готов, скорее, многие нынче уже готовы, а я вот нет, поэтому, и пишу, поэтому, и тщательно отбираю среди многий первомайский фотографий соль и хлеб, потому, что, если будет соль и хлеб -- будет и жизнь, а масло, знаете ли, добудем, притчу про лягушку и крынку молока, пожалуй, все знают.

А теперь, кому интересно, айда за мной в музей! 

Серия сообщений "Переяслав-Хмельницкий":
Часть 1 - Переяслав-Хмельницкий. Скансен. Часть 1.
Часть 2 - Переяслав-Хмельницкий. Скансен. Часть 2.
Часть 3 - День ловли ускользающего мая

... май мой и только мой -- это я так тихо в себя кричу. Май, ночь, за окном дождь стеной, а птицы, просыпаясь, поют, поют, поют...

А я вместе с ними. Жить весной, слышать весну, чувствовать весну, отмывать себя от черного и скверного холода зимнего -- это такое неимоверное счастье, каждый год праздником который десяток лет.

Некоторые, правда, любят осень. Я бы, может быть, тоже ее полюбила, со временем, лет так через пятьдесят, полюбила бы искренне и взаправду, невитиевато,  вместе с морщинами, скрипучими суставами, немыми и глухими адресами, по которым ни писем, ни звонков, ни приветов. Может быть...

Хотя,  нет! Нам, детям января, один лишь токсикозный май люб. В нем тюльпаны с бахромой, пахнущие по-настоящему живой землей, а в небеса мы вот всегда успеем вознестись.

Играют в настольный теннис два на два: три девочки и мальчик, все в возрасте 11-12.  Для понимания назовем их Он, Она, Подруга и Статистка. Он и Она играют командно, Подруга, как выясняется в процессе, обижена, что вместо Она ей по жребию досталась Статистка.

Она хороша, как может быть только хороша девочка 11-12 лет. Брюнетка, длинные, наполненные жизнью, волосы, забраны в конский хвост, когда подает шарик, хвост качается из стороны в сторону, как в замедленной съемке рекламы шампуня: "р-рразз-дв-ва, р-рразз-дв-ва"; высокий лоб, миндалевидные черничные глаза, аккуратный, чуть вздернутый носик, зубы ровные, белоснежные, никаких брекетов; ноги уже взяли высокий старт и соревнуются с волосами в своей привлекательности, еще немного, какой-то год-два, и будет ясно, чем вперед гордиться.

Подруга, конечно же, наоборот натурой. Такие, как Она, с самого детства, чуть ли на генетическом уровне, выбирают себе товарищей и всяких разных знакомиц противоположностью, так сказать, играют на контрастах. Подруга низенькая, по-детски еще пухленькая (хотя, не факт, что с салютом гормонов такой и останется), с ямочками на щечках, курносая, в жидком хвосте отращиваемых (судя по всему, нелегко, с трудом) тонких, но вьющихся волос, и с оттопыренными, как будто воздух испорчен вокруг навсегда, губками (то ли натура, то ли фасон такой -- я так и не разобрала).

Статистку описанием пропустим. Она в этой истории, действительно, оказалась эпизодом.

Он. Обычный мальчик 11-12 лет. Может быть, немного выше ростом своих сверстников, может быть, немного проворнее и активнее среднестатистичских одногодков. Похоже, что настольным теннисом занимается профессионально, или, по-крайней мере, упорно, в общем, хорошо, на уровне играет.

Играют в настольный теннис два на два. Она каждый раз то ли отбивая, то ли подавая, громко хохочет нервическим смехом. Статистка и Он молчаливы. Подруга злиться и говорит разные колкости, местами переходящие в гадости.

Она после бурного смеха и резвой перепалки словами с Подругой кричит довольно громко, даже мне на отдалении слышно: Ну я же не могу, играя, совсем с ним не разговаривать!

Подруга надтреснутым голосом вслед криком отвечает:  Вика, что это ты сегодня какая-то нерная. -- Интонация при этом далеко не вопросительная.

Дальше события развиваются стремительно. Подруга бросает ракетку в песок и убегает к реке. Статистка  испаряется, как лед в июле на городском асфальте, -- ни следа. Она принимает томный вид и неспеша идет к реке, туда, где обиженно маячит соляным столпом Подруга, предварительно хмыкнув и сделав в сторону мальчика конским хвостом "р-рразз-дв-ва". Вскоре возвращается. Дальше играют один на один. Играют легко и непринужденно, болтая.

Он, подавая шарик: Она что, обиделась?

Она, отбивая шарик: Откуда я знаю! Я не могу влезть в чужую голову. 

Он молча отбивает шарик.

Она делает хвостом привычно "р-рразз-дв-ва, но шарик бьет резко: Я совсем не влезаю в чужую голову. Вот никогда не влезаю! И в твою не лезу... я не знаю, что ты там думаешь, да и не хочу знать, сколько ты будешь со мной гулять. 

Шарик перелетая через теннисный стол, подпрыгивая, несется к реке. Он бросается вслед за ним, догоняет у реки. Там, у реки, Он и Подруга о чем-то коротко ссорятся. Подруга уходит. Он возвращается в игре.

Он, подавая шарик: Я, когда был в Мукачево, всех обыграл.

Она отбивает шарик молча.

Он бьет наотмашь: А ты умеешь играть в большой теннис?

Она: Конечно! А ты?

Он: Да!.. 

Некоторое время стучат по столу молча. И тут она делает фирменное своим хвостом "р-рразз-дв-ва"  и произносит важное: В большом теннисе самое сложное -- это громко кричать, когда подаешь. 

Субботу мы с псом Сёмой, как водится, начали с похода к селянам. После ночного дождика природе свежо и вольно, изумрудная трава колосится, вишни, яблони, груши, сирень и прочие цветики, обрызганные росой душистой, отплясывают над Городом лихой чардаш, буйствуют вовсю, как в последний раз.

На базаре, наконец-то, запахло разнотравьем, настоящим, свежим с грядки, все, как я люблю. Принесла домой мешок петрушки, кинзы, укропа, щавеля и шпината, прихватила розовощекой редиски, теперь у меня на кухне настоящий май. Традиционно взяла творога у молочницы Ларисы, без него жизнь скучна, да прихватила последней тыквы -- наварю ее вареньем с апельсинами, а то что-то за эту зиму все мои, не такие уж и малые запасы, разлетелись до остатков. 

Из юннатского. Зацвел грецкий орех. Бабы на базаре секрет рассказали: если кто сорвет и сохранит первый цвет ореха, то будет ему на Ивана Купала счастье в виде клада. Не сорвала, счастье у меня и так есть -- свое, живое и подвижное, а чужого груза мне на надо.

По возвращению домой пошла читать про грецкий орех, нашла миленькую легенду.

Дочь греческого царя Кария была возлюбленной бога Диониса, но случилось несчастье и девушка умерла. Тогда Дионис превратил ее в ореховое дерево, а Артемида принесла печальную весть Карию и повелела построить храм в свою честь. Колонны храма сделали из деревьев в форме молодой женщины и назвали кариатидами, то есть нимфами грецкого ореха. (с)

У нас тут пусть и не Греция, но свои прелестницы с грудью тугой, как грецкий орех, тоже имеются. Отец "киевского ренессанса" Андрей Кондратьевич Краусс, похоже, довольно неплохо знал в них толк. 

К слову, в продолжение темы лечебных спиртовых настоек моей бабушки. Лечебной настойкой номер два у нее был зеленый грецкий орех, лекарство имело ограничения 16+ и выдавалось дозировано по ореху всем страждущим красивым названием, но чертовски неуправляемым, как любовь, патологическим состоянием "диарея".

Слухи и факты 1912.

На Дерибасовской и Преображенской улице уличные торговцы продают «Гадательные карты девицы Ленорман, предсказавшей судьбу Наполеона», «Подарок молодым супругам», «Половой вопрос» Фореля и др. новости рынка. Ловкие издатели, выпустившие книгу куплетов «Лопни, но держи фасон», пустили в ход другое издание «Ой, мама, я пропала!»

Говорят, что корень n-ой степени из числа a извлекается точно, когда подкоренное число a возможно представить в виде n-ой степени некоторого числа b. 

Отсюда вопрос: может ли г-жа Канарейкина, проживающая почти целый календарный год в клетке любовной тоски (читай -- отбывающая срок) по г-ну в шикарных усах и с прозвищем "Котик", гуляющему по жизненной судьбе вразвалочку в ритме "сам по себе", надеяться на точный математический исход своей увлеченности, если он (который Котик), наконец-то, в разгар их первой на двоих весны ответил на ее тридцать третье в третьей степени письмо нервным почерком: "Я уже несколько раз просил не присылать мне стихотворений: и читать их некогда и отвечать на них нет места"?

Серия сообщений "Математика для взрослых":
Часть 1 - Математика для взрослых. Урок 1. Сложение.
Часть 2 - Математика для взрослых. Урок 2. Вычитание.
...
Часть 5 - Математика для взрослых. Факультативный урок. Деление на ноль
Часть 6 - Математика для взрослых. Урок 5. Возведение в степень.
Часть 7 - Математика для взрослых. Урок 6. Извлечения корня.

Вчера поздно вечером чистила селедку, не удержалась, конечно же. Вслед, как водится, выпила в ночь бочку чая. Сегодня тиха, нетороплива и прохладна, как последний день нынешнего холодного апреля. А, между тем, не смотря на погоды, у природы свой график. Вальпургиеву ночь встречаем расцветающей сиренью и зарослями чистотела по колено.

Бабушка моя ежегодно делала три лечебных настойки на спирте, лечила ими потом всех в округе, и следует сказать, что весьма успешно, а часто и эффективно. Одна из них была настойка цветущего чистотела. Помню, в какой-то год, было мне тогда то ли семь, то ли восемь лет, мы с ней вместе к лекарству оформляли этикетку, бабушка написала: "Настойка чистотела", посидела, подумала и дописала: "ЯД!", а я для пущего эффекта еще и дорисовала череп с костями.

Почему это вспомнилось, не знаю, видать, потому, что чистотел цветет, сирень цветет, каштана свечки загораются, а я никак не могу нагреться этой весной, что-то сбился мой график. 

Нет, конечно, не одежда красит человека, но юбка-клеш в горох, струящаяся по ногам вешними водами, делает доброе настроение. А, если на грудь еще и тельняшку, а на шею шарф в якорях, то женщина из ледокола неожиданно превращается в легкий прогулочный катерок. В которые веки позволила себе в пятницу, самый сумасбродный, сумасшедший день рабочей недели, побыть немного легкокрылой прожигательницей жизни: не спеша дышать весной и просыпающимся от стужи и морока Городом. А всего лишь просто взяла и пошла на каблуках в одно место по делу ногами. 

Липки, мои любимые Липки, не смотря на все катаклизмы цивилизации, все так же прекрасны. Прошила их крупным стежком сквозь родные подворотни и старые уютные дворики (пятнадцать лет на карете в этом районе -- это не стаж, это -- жизнь). Еле сдержалась, чтобы в очередном дворе не упасть на скамейку, отключить телефоны и пропасть, забраться с ножками на шею головокружительного запахами братца-апреля и вознестись на нем вверх, наконец-то, поцеловать зеленый пух растрепанных головок старых лип, припасть губами к чистой синеве небес и пить, пить, пить жадно, как заблудившийся путник в пустыне, что не веря себе, неожиданно находит оазис.

Давно приметила, как давно и смирилась, со свойством своей натуры -- мимикрией. Если место, человек мне люб, я не зависимо от себя, практически неконтролируемо, приобретаю его черты, будь то интонация в голосе, какие-то привычные, угадываемые с первого раза, жесты, если место, то во мне проходящие мимо читают, чуть ли на лбу, "местная", и спрашивают, конечно, про адрес, топоним. Этот раз тоже не стал исключением. Два иностранца, хорошо говорящие и читающие по-русски, совсем растерялись в легком несоответствии символов-букв в адресе по улице Шелковичная-Шовковична. Стояли, как истуканы, перед этим 7-а и не могли никак разобраться, то это или не то, и все им было невдомек, что такие у нас тут особенности украинского перевода: шелк -- это шовк, Банковая - это Банкова, Липская -- это Липська, а вот весна у нас на два народа одна, пусть и звучит в транскрипции немного по-разному.

А сегодня утром на выгуле пса Семёна, пока он метил территорию, приметила, что груши расцвели. И так завсегда бывает: один занят делом -- метит территорию, колет лед ледоколом, а другой -- живет, просто и невитиевато без всех этих "прогнуть мир под себя".

... Живете в Киеве, там у вас древности всякие, святыни, монастыри, театры и кабаре..." (Михаил Афанасьевич)

Переросток-деточка видел ночь, гулял всю ночь до утра. У него теперь новое развлечение: гулять шумной компанией по ночному городу, закольцовывать топонимы, наматывая на ноги версты древнего Киева. Что я думаю по этому поводу, лучше не спрашивайте, но старательно пытаюсь углядеть только хорошее, например: ему, похоже, таки перепал мой доминантный ген любви к Городу.

Человек лохматый неожиданно поднимает свинцовые веки, с долей труда фокусирует взгляд, и многозначительно восклицает: Оп-па! Растопырив ноги поболее прежнего для устойчивости, подрывает себя с места тяжелым кулем, картинно делает правой рукой выразительный жест в сторону пригретого места: Присаживайтесь, мадам!.. Ик... Знаете, вы так похожи на мою бабушку...

Подъезжают к точке Б. Заранее приготовились к выходу. 

Мои долгожданные, любимые весенние дни бегут сквозь меня, как стремительная вода половодья. Не успела на одной ножке обернуться, а уже и апрель догорает. Как? Когда? Куда? Эй, апрель, -- кричу ему, -- постой, погоди! А он в ответ только звонко хохочет, да на май кивает.

А у меня юбка-клеш в горох, тельняшка, вот! Сдуру зачем-то каблук, но зато на щеках румянец, а за щекою карамель. И, вообще, сегодня пятница, а завтра, значит, суббота, а потом воскресенье, и можно в эти два выходных дня с хвостиком пятницы сделать много-премного всего распрекрасного. И даже выпить нектара.

Мироздание (или кто там сейчас вместо него?) мне к желтой карточке выдало синий экран ноутбука. Осведомленные люди говорят, что этот синий страшен, как смерть. Ну не знаю, чтоб я так и дальше жила! Вечером теперь освободилось сколько времени.

Но, все равно, потихоньку в черновик одной пописываю, телефон, конечно, для этих целей бяка, но все же лучше, чем у старшенького в гостях. Если к тому времени, когда мой родненький черный воришка времени вернется домой, записи не потеряют актуальность, я вас закружу и вовлеку. 

... и даже я. "Duck face" -- это отстой, предлагаю новый тренд "Dog face".

Я давно драму жизни поменяла на комедию положений. Мы с погодой чудим. Она показывает небесные чудеса, а я -- эквилибристики. Не перелом -- и то хорошо, левая, а не правая, рука, а не нога -- это же просто преотлично. С моей удачей своей смертью я точно не умру. 

Там, на улице, наконец-то, все, как я хотела: солнце, трава, теплынь. Если сильно верить, то даже самые смелые мечты сбываются. Вот к Пасхе зацвел абрикос.

А я сегодня дрожжевая колдовница: растираю, мешаю, баюкаю, тихо-тихо дышу. Пеку пасочки. Да-да, у нас тут куличики зовутся пасочками. И теперь, как никто, понимаю Фросино "Дожить до весны -- это большое счастье!"

Мои обе бабушки были счастливицами, обе дожили до весны. Мария, мамина мама, ушла на Пасху. Убрала с праздничного стола, перемыла всю посуду, перетерла, навела порядок на кухне и тут же замертво упала -- хорошая, тихая смерть. Фрося ушла 12 апреля пятнадцать лет назад. Стоял такой же, как сегодня теплый и светлый день, цвел абрикос. 

А я сегодня пеку куличики-пасочки и светло их вспоминаю. И думаю, что заслужить, как они, вечную весну -- это большой каждодневный труд, но стремиться надо.

Вчера, в преддверии Пасхи, стартовал четвертый Всеукраинский фестиваль "Писанковый рай-2015", а у меня ж теперь в крови весна и беспокойные ноги. Поэтому, не долго думая, назначила свидание старшенькому в одном из своих любимых мест живительной силы, в самом сердце Города Ярослава -- у древних стен Святой Софии. 

Пришел, цветет, благоухает, что апрельская

А он ее всю обожал

Жизнь взяла такой бешеный темп, что даже я со своими космическими скоростями не успеваю и где-то печалюсь. А, может, дело и не в скорости, а в том, что мир в очередной раз напоминает мне: не стоит торопиться жить, всему свое время - и все тебе будет в радость.

...а весна, меж тем, набирает обороты; будто вчера все было туманное, серо-размытое, унылое и квелое, будто вчера входила в зиму, как на эшафот, и не ждала пощады, а вот, погляди, помиловали, распустили тугой узел на шее, сняли кандалы и отпустили на все четыре стороны. И ты, не веря, все еще не веря такой внезапной неожиданной свободе, некоторое время стоишь на лобном месте соляным столпом, пока сильные, могучие ветра, почти библейские, что так привычны для начала апреля в этой местности, не выдуют из тебя сквозняком  всю черную печаль и мутную боль, не переключат твой тумблер в режим "Жизнь".

... и потом идешь-бредешь пошатываясь, как пьяная, по древнему городу, и глазами, омываемые рясной слезой облегчения, узнаешь все его любимые трещинки и зарубки, что внезапно проступают, как мир через вымытое, скрипучее от чистоты, окно. А  Город  пряный и дурманный от запаха пробивающейся листвы, первой сочной травы, солнца, льющего через край, входит в тебя, проникает до самого нутра, до тугого узла скрученных вечной мерзлотой нервов.

... и где-то в районе затерянного в веках сада Бенцова, в уютном, солнцем залитом, сквере у бывшего театра Соловцова, тебя попускает и, наконец-то, отпускает спазм в горле. 

Жива! Еще жива, не бывшая, не затерянная, и все еще не потерянная нынешняя весна. И можно в нее упасть и даже немного

... а на меня сегодня на эскалаторе в метро с верхних ступенек кубарем скатился пьяный мужик. Все живы и практически здоровы, и это, как мне кажется, тоже где-то счастье. Но правила пользования метрополитеном в части, где, находясь на эскалаторе, стоит держаться за поручень, и не появляться в метро в состоянии опьянения, лучше все же не игнорировать, потому как птица счастья непостоянна и ветрена, сегодня с вами, а завтра -- нет.

Холодно. Все вокруг стонут и плачут по теплу. Намотавши алый шарф на горло, ходила на кладбище (тут близко), принесла фиалок (не с кладбища).

Вот теперь сижу и тихонечко напеваю "В парке Чаир голубеют фиалки". Теплее, конечно, от этого не становится, зато нарядненько.

Я знала, что это рано или поздно произойдет: придет апрель-никому не верь -- а тебе уже не то, чтобы не надо, тебе это скучно. Нет, конечно, можно было бы разобраться, кто кому Вася, но зачем, когда и так заранее ясно, что никто никому. Зато, просыпающаяся природа по прежнему радует -- значит, я все еще больше жива, чем мертва.

Сегодня погода взахлеб то смеется, то рыдает, а яркое солнце так стремительно сменяет проливной дождь, что я не успеваю открывать и закрывать жалюзи в кабинете.

Снег, кстати, как пришел, так и ушел, а Город настоятельно рекомендует переходить к воздушным ваннам и дышать глубоко носом.

За целый день мне ни разу никто так и не сказал: "А у тебя спина белая!" Зато, меня каждое утро на работе встречает черный котик. 

И да, абрикос вот-вот выстрелит цветом. 

тут некоторые, что Анжелка не носит платьюшка. Носит! И даже с носочками.

Девочки, запомните: такие носочки -- это не диагноз, это -- посмертный приговор. Взяли и срочно о них забыли!

Рыба пошла -- верный признак того, что весна окончательно победила зиму. На канале сегодня столпотворение рыбаков -- тех, которые спортсмены, а не наших местных. Пока разминаются, приноравливаются, проверяют снасти, ведут разведку фидером, но, чайки уже прилетели. Чайки в соревновательном прикорме знают толк, это вам не утиные полхлеба, брошенных с мостика, это -- спорт и сила к победе.

Мы с псом Сёмой тоже не промах, поохотились. Принесли домой с рынка богатый улов: кило "молозива"  (для тех, кто не в теме, это такой  десерт из молока отелившейся коровы, там еще к молоку, что ли, яйца добавляют и ваниль, после в печь, на выходе получается вкусная запеканка в сыворотке), три вилка правильной капусты (из одного будут голубцы, два пущу под нож, пусть и клялась, что квасить больше в этом сезоне не буду) и маленький "бидончик" березового сока.

Хорошо, что домашние гантельки у меня правильные -- по 8 кг, а то и не знаю, как бы я чайкой работала.

"Кто жалеет себя, тот всегда одинок, -- сказал он. -- Знаешь почему? А? Потому, что места другому в его сердце нет."

(Д. Тартт. "Маленький друг")

Когда сегодня, заявленная анонсом, программа джазового вечера пошла наперекосяк -- отчего только выиграла -- я взбодрилась. 

Когда сегодня вечером  старшенький неожиданно на ухо спросил: Это -- баритон? -- Мне стоило бы насторожиться. Когда второй раз на ухо сказал как отрезал: Не хватает глубины и широты голоса, какой-то академический сухарь! -- Мне стоило бы забеспокоиться.

Каюсь! Была расслаблена и где-то глуха к спутнику, вся во внимании к сцене. Итог вечера: он заказал пиво, я -- шампанское. Был бы на месте старшенького другой, сто процентов бы рассорились, а так ничего, оба живы. Он говорит: Нормально! -- Я ему вторю: Фантастический Алик! И Владимир, вернее -- оба! 

Кто куда, а я -- на джаз, пятница же последняя месяца, у меня там любимый источник радости и звонкости и важное дело -- научить старшенького слышать музыку. 

Сегодня я сверху в белом, снизу -- распустила цветы на юбке-карандаш, бусики, конечно же, есть, но ни сережек, ни колец. Пила чай и кофе, много пила, теперь думаю, как бы не оконфузиться на концерте. 

А что у вас? Поди, отмечаете День театра... пьете и закусываете, меняете декорации, переодеваетесь в женское...

... даже такая как ныне, что идет ленивой мягкой поступью. День, опрокинув в себя чашу солнечного нектара, лихо оседлал ночь, и теперь несется, мчится над матушкой-землей, наливающейся, как грудь молоком, живительными соками.

Надеюсь это хорошая примета -- зайти вечером на чашку кофе и не отказаться от борща.

Опять ходили в театр, развлекаемся как умеем. Выгуливала изумрудную юбку, плагиат на тельняшку, на груди -- бусики,  рядом за руку -- вялого старшенького, как потом оказалось вялость -- не портящийся нрав, а продром простуды. Пила кофе, хотелось мороженого, когда мороженое оказалось доступным, резко захотелось селёдки, утешилась мандаринкой. 

А спектакль оказался и не хорошим, и не плохим, не пожалела, что сходила, но рекомендовать не стану. Хотя, если любите Алексея Вертинского, как люблю его я, то, если идти на "Маринованной аристократ", так ради него.

На улице в ночь минус, зябко и мерзнут губы. Где ты, где ты настоящее тепло? Срочно приходи, я истосковалась!

Сегодня на наших тропах бегуний в модной спортивной одежде и новеньких кроссовках не наблюдалось, видать, отсыпаются после субботних гуляний, зато, были замечены еще две весенние категории: одинокие дамы с размером плюс и девицы подросткового возраста, порхающие стайками.

Дамы одеты в первое, что попалось под руку из шкафа, напоминающее спортивную одежду, дамы пыхтят, обливаются потом, но бегут к своей цели. По опыту знаю, что процентов 10-15 цели достигнут и останутся в строю, не взирая на сезоны года и погоду. 

Девицы же еще несколько выходных попорхают в лосинах со стразиками, каких-то невероятных штанцах с кружевами и, сделав два десятка селфи в причудливых позах, упорхнут, оставив после себя стойкий запах маминых духов. 

Театр. В гардеробе нестройный гам, белый шум от девочек с мальчиками, мальчиков с девочками, дам и господ, господ и дам, последние в большинстве напомаженном, просто праздник какой-то, а не пятница. Первый звонок. Занимаем места согласно купленным билетам. За нами усаживается стайка ярких птичек перезревшей спелости: стразики, леопардовый принт, кружева, декольте, громкий звук парфюма. Второй звонок, свет еще не погас, дамы -- тем более, щебечут птахами, взбудораженные проснувшимися весенними соками: Как там твой? -- Да никак, я его 8 марта на фиг послала. Достал!  -- Как так? -- А вот так, написала короткое смс "Прощай!" -- А он? -- Молчит. Похоже, обиделся. -- Ну ты не переживай, мы-то его знаем -- вернется. Надоест жене и опять к тебе прибежит.  -- Алла, ты вот меня почти двадцать лет знаешь, думаешь, в этот раз я ему так и прощу? -- Ой, какое у тебя колечко милое! Что за камень? --  Афганский агат. В поезде у проводницы купила, когда из Трускавца возвращалась, она сказала, что дает женскую силу. -- Так и сказала?-- Да! -- Значит, вернется, значит, простишь.

В апреле будет пятнадцать лет, как бабушка ушла. Да, не умерла, а ушла. Вот уже почти пятнадцать лет с того дня, когда я с ней попрощалась, как некоторые говорят навсегда, но я до сих пор "подменяю понятия". Мне так не то, чтобы легче, мне так увереннее жить. Смерть -- это черная дыра, вакуум, а ушла -- это надежда на встречу. 

Почему-то я отчаянно верю, что мы с ней обязательно встретимся душами, там -- бесполыми или здесь -- причудливым случаем в новых телесных оболочках. Никто не ведает и не знает, как все обернется. Никто! Ни она там на небесах, ни тем более я здесь. Но я помню ее уроки и старательно пытаюсь наполнить свой окружающий мир светом и добротой. Не знаю, право, какое это имеет отношение к нашей будущей встрече, но я чувствую на уровне души, что этот путь самый короткий.

Когда-то давным-давно в одной сказочной южной местности на берегу самого синего Черного моря жила-была Сонечка. Она с детства росла кроткой и ласковой девочкой, никогда не жаловалась на скуку и всем была довольна. И даже когда выросла и превратилась из маленького пушистого кролика в половозрелую аппетитную крольчиху, она по-прежнему всем была довольна. Ей нравилось жить с родителями, по вечерам пить с ними чай с морковным тортом, а после с мамой у телевизора вязать салфетки и носки, по субботам принимать маминых подружек – тетушек-крольчих. В общем, жизнь у Сонечки была прекрасна и светла, пока однажды папа с мамой не решили, что пора уже Сонечке и замуж, как-никак, тридцать лет…  

+1 вид сзади

Сонечка – мой первенец, моя первая ёлочная ватная игрушка, выполненная буквально по старой дореволюционной технологии (за малым отступлением – вид клея). Я не волшебник, я только учусь, но скоро сказка получит свое продолжение.

Цветы, что люди. Есть тихие и буйные, молчаливые и крикливые, есть мелкие, невзрачные, но ароматные, а есть дивной красоты, но любоваться ими лучше на расстоянии, потому, что вблизи одна лишь вонь. 

Есть цветы первоцветы, есть цветы Клары и Розы

Солнца миг -- и их уже нет.

Осыпались, рассыпались, развеялись как и не бывало.

А вот Анютины глазки, как оказалось, настоящие круглоцветы-стоики. И в декабре цвели (http://www.liveinternet.ru/users/658348/post347031917/), и в марте первыми проснулись.

Мы с псом Семёном Степановичем, не меняя устоявшейся привычки, что, пожалуй, теперь за столько-то лет уже натура, продолжаем из года в год ходить каждым ранним утром субботы на рыночек к селянам. Сегодняшний день показал, что весна, таки, окончательно пришла и укрепилась на позициях: на рядах много зелёного лука, черемши и бойких разговоров о прогнозах погоды на посевной сезон. Не смотря на всеобщее вздорожание цен и прочие катаклизмы, стоимость творога, картофеля, свёклы осталась прежней -- заморожено-зимней, а вот капуста и морковь поднялись в цене. Простые сельские тётки говорят, что последнее объясняется не возросшим спросом или курсом "Титаника", а, всего лишь, убывающими запасами. В общем, это и есть хорошо. Хорошо, что среди наших селян нет той спевки, которая на лицо у некоторых столичных паникёров и нуворишей.

Пятница. Вечереет. Накрапывает дождь. У подземного перехода топчется мужик поношенного вида в домашнем: на сутулых плечах растянутая тельняшка, поверх небрежно наброшена курточка, голые тощие щиколотки совсем по-журавлиному торчат из-под куцых штанин, непокрытая голова с венцом когда-то пышных волос уже изрядно промокла, лицо линялое, мятое, в горящих глазах неутоленная жажда. Навстречу ему из-под земли вытекает живительный поток. Мужик пристально вглядывается в лица прохожих, поймав взгляд глаза в глаза, щедро улыбается щербатым ртом.

... подхватила у Даши Disko Partizan про настроение, что как в песне, и несу в массы, сею доброе.

Не смотря на зарядивший со вчерашнего вечера заунывный дождь, настроение у меня, как у весенних птичек, в душе звучит Брегович, в ногах поселилась Сид Чарисс, а вот с шелковыми чулками я сегодня что-то промахнулась. 

А кто у вас сегодня в настроении?

А изнуренный предолгой теменью и окружающей серостью мира организм от прибывающего, что высокая вода, светового дня сошел с ума: требует ярко-зеленого пальто, новую шляпку и самое важное -- наконец-то, выманить любимых подруг в парк кататься на качельках.