Люблю зал Дома офицеров за атмосферу и звук, мне всегда в нем уютно. Опять же, спину держу. Вчера ходила мимо Мариинского сада к Аде Николаевне Роговцевой, желтое листовое золото под ногами шумело о былом. В субботу назначена встреча с Гариком Губерманом. Так странно и так очаровательно все смешалось в этой последней неделе октября. 

А заварные пироженки, те, что были со вкусом детства, уже в гастрономе на углу не пекут. Ну не гады, а!

Ну, наконец-то, и наша городская осень Сара подкопила на золотишко. Подкопила, купила и не где-то у цыган в переходе вокзальном, а у старого ростовщика дяди Ёси, настоящее -- на зуб пробовала. 

Второй день льет и льют, сегодня совсем безмерно. Осень -- очей очарованье, души разочарованье... мы с ней нынче, как подружки: пахнем грустью и размокшими красками.

Нежданно, неожиданно, но впервые меня той осенней нет, но и новой нет, как будто вся растворилась в колбе октября, что золото в царской водке. Довольно странное состояние, хотя, довольно приятное: то тихо, то шумно плескаюсь себе неопознанной взвесью, но уверенно зная, -- в этот раз зима, эта чертова Мара, пройдет мимо, мимо меня пройдет и не найдет, не прикоснется своими мертвыми губами в пятое левое межреберье, не ужалит ледяным в сердце. Такое дивное, первоприродное ощущение, которое можно только сравнить с нюхом у дикого зверя, как будто кто-то там сверху впервые дал мне шанс, сдал мне на этом игровом столе фартовую карту, ту карту, с которой этот бой жизни и смерти я должна не проиграть. Потому, что, если выстою, то с приходом весны, с журчаньем ручьев и прилетом грачей, начнется настоящая алхимия, ну типа "штаны превращаются", а тетрахлорозолотая кислота превращается в благородный металл, который пойдет не на мечи, а, конечно же, на орала.

Но это все происходит внутри, снаружи не видно. Конечно, я очень стараюсь.

Помню, бабушка в этот день всегда говорила, что еще ее бабушка говорила, мол, какова погода на Покров, такова и зима будет. 

Правда, с той поры немало воды утекло, все переменилось; много говорят про глобальное потепление, паникеры даже говорят, что в виду того, что на Антарктиде ледяная шапка стремительно растет, а в Арктике, соответственно, следуя закону сохранения энергии, тает, осталось нам жить совсем немного; говорят, что скоро-скоро наш мир, планета Земля, опрокинется. Но все это -- лирика. Я же сегодня о физике.

А физика сегодня такова: утренние несмелые заморозки отступили, с самого утра плюс, солнце, ясная радость небес, ни намека на туманность и хмурь, поэтому, и пребываю в мажоре. Если верить примете, то такую зиму, как сегодняшний день, мы обязательно переживем!

Убежала печь жгучий октябрем пирог дня, а вы, мои дорогие и любимые слушатели, зрители и соучастники этого кордебалета под названием "Жизнь", не скучайте! Скоро вернусь. Вот вам бодрая песенка, такая же, как и я сегодня.

Внезапно обрушившиеся холода заставили меня сгруппироваться. Греюсь красным цветом, тесным кругом и гастрономическими дефлорациями. Если вдруг и вы, как и я, до сего вечера, никогда не жарили сельдь, то рекомендую. Это -- не плесень маленьких надежд, это -- расширение дружеских горизонтов. 

Урвала сегодня у рабочего дня кусочек радости и личного счастья. Ничего особенного, на самом деле, просто пошла ногами через переулочки по улочкам к литредакторам. В глазах отражалось ленивое рыжее солнце октября, в ушах играло из папки "Даунтемпо", а я вышагивала в себе, внемля любимый Город, впитывала и вбирала жадно, как будто завтра все закончится и больше не будет.

На Институтской перед прекрасным серым домом, таким узнаваемым и родным еще из харьковских воспоминаний детства, ну, тем, что работы руки "понаехавшего" в тридцатых из Харькова в новую столицу УССР архитектора Сержа Григорьева, падают груши. Падают и валяются лениво, как валялись в прошлом году, как в позапрошлом, как пятнадцать лет назад, когда я решила уйти из реанимации и села врачом на карету по причине синдрома беспокойных ног и души, неутомимой поиском смены картинок. Ни разу за эти полтора десятилетия о том повороте судьбы не пожалела, мало того, сейчас все больше и больше укрепляюсь в мысли, что моя любовь к городской архитектуре корнями из тех лихих молодых каретных лет. 

Странно и забавно порой нынче молодым пришедшим рассказывать о том, что когда-то, на заре нового века, можно было за двадцать минут доехать с вызова на Панорамной на вызов на Костельной. Впрочем, думаю, что с нынешней модой на переименование улиц через пару лет намного сложнее будет объяснить лично мне, где бульвар Дружбы Народов или, например, улица Киквидзе.

Но, пока груши падают и падают, я помню, все еще помню, что невозможно заменить сознание, переписав историю. 

- И что, ты можешь сесть на шпагат? Через сколько лет?! 

Это я не о Волочковой-ногоразбивательнице люстр, если что, а нечаянно услышанное вчера по дороге домой. Сыну на вид лет 13-14, маме - соответственно. А вообще, удивительно наблюдать со стороны, как они, эти пубертаты, на высоте своих гормональных вспышек вдруг начинают на родителей смотреть будто на живые экспонаты музея древностей (изнутри наблюдать тоже забавно, но не всегда хватает выдержки, правда, ЧЮ порой выручает).

... что в задачи человечества не входит производство героев. Человек должен быть самим собой, не ломая позвоночника.

Старичок-год 2015 вступил на наши земли октябрем бодро, вприпрыжку. Погоды у него обворожительные: спозаранку солнце льет ласково, угощает небом высоким и чистым, а вода у него такая синь, что невозможно взглядом напиться. При таких подарках внезапно стало неважно, что день кукожится стремительно, покрывается старческими пятнами ночи, уже совсем мне стало неважно, что лист то тут, то там по закуткам все больше жухл, а паутина в его доме, как патина. Стареть красиво и ненатужно -- это не высокое искусство, а всего лишь результат, кода твоих молодых земных дел.

Каждый идет к своей старости, как умеет, готовится (или не готовится), как хочет. Тут меня порой некоторые спрашивают, мол, чего это я который год все бегу и бегу. Не от старости? -- спрашивают самые смелые. Нет, не от старости, -- улыбаясь, отвечаю им, -- а к качественной старости, сани нужно готовить летом. 

Впервые 15 км сегодня мной преодолены. Результат для человека так себе (1.5 часа), но для меня главное -- это не победа над другими, для меня всегда, сколько себя помню, было архиважно победить себя и своих драконов страха "это невозможно". Осталось не так уж и много: набрать 500 км за три месяца, а потом уже и выходить на старт полумарафона.

Любимый мост. 

Любимый цвет и свет.

... вот теперь привычным бытовым делам я ничего не должна, можно затянуть корсет покрепче, выдохнув. Эта пятница особая, ее девиз: "Не расслабляться!" Завтра уважу старшенького -- мотнусь с ним на выставку ретро-автомобилей в Жуляны, а вот послезавтра, в воскресенье, будет и на моей улице настоящий праздник -- в розарии нового бот. сада, на Печерске, заявлен шестой фест "Ретро-круиз", там и расцвету поздней розой. Право голоса оставлено за стилем сороковых прошлого века. Я уж и платье подготовила правильное, и жакет твидовый, и помаду что ни на есть красную под талию, а вот за волосами отрезанными первый раз в жизни грущу. Завтра для выхода из критической ситуации срочно нужно найти шляпку и прибить ее на голову намертво. 

А здесь пусть пока побудет песня опять в исполнении Полины. Хорошая она и звонкая. А Пореченков так и вовсе один в один мужчины, который в свое время вывел меня на тропу женственности. Больше никогда у меня таких не было (как оказалось, не мой типаж), но память, поди, вехи помнит.

Не знаю как для вас, но для меня это -- шок. При шоке терапия должна быть незамедлительной и комплексной. Вдруг вы в этот день нечаянно будете в Городе и отчаянно решите выжить, то заранее сообщаю, что скоропомощная аптечка с "уколом в сердце" будет находится в Доме офицеров. Ну, в том здании, что напротив бывшего киевского адреса легендарного вождя народов Кавказа Шамиля, в здании с хорошим звуком и прекрасной атмосферой, созданное легкой рукой Йоси Каракиса, мастера (не побоюсь этого слова) короткой эпохи украинского конструктивизма, любимого архитектора командующего войсками Киевского военного округа Иона Якира, автора проектов многотысячных школ (больше 4 тысяч) на всем советском пространстве и прочее прочее. 

В аптечке будет: адреналин -- пианист-виртуоз Владимир Соляник, атропин -- квартет саксофонистов, а симптоматической терапией выступят две кавер-группы. 

Инструкция к аптечке здесь: http://parter.ua/ua/calendar/2015-10-09/vechir_pamiati_dzhona_lennona.html

В общем, «Imagine». Представьте: рая нет, ада нет, а мы, люди, живем одним днем, и все мы с вами братья... 

Это самый яркий момент моего сегодняшнего дня. Сижу всем лицом улыбаюсь. Как же здорово, что в этом мире еще есть такие люди! 

Пенсионер из Техасса построил специальный паровозик и катает на нем уличных собак. Если вы еще не видели, срочно поднимайте себе настроение! 

Подробности здесь: https://meduza.io/shapito/2015/09/23/tehasskiy-pensioner-postroil-parovozik-dlya-ulichnyh-sobak-i-kataet-ih?utm_source=t.co&utm_medium=share_twitter&utm_campaign=share

... вопила я сегодня спозаранку Вовой Кузьминым разлива моей ранней юности вслед уходящему за горизонт бабьему леточку, чуть ли не надрыв кричала ему вслед, тряся запутавшимися во сне последней летней ночи кудрями: "еще вчера так цвели цветы, еще вчера было так легко..."

Еще вчера солнце, перепутав сентябрь с августом, поддавало жару, и мы с ковалёвской собачкой выгревали спины, и подставляли желтому теплому свету довольные морды лица, довольно щурясь,

а сегодня глядь в окно, а там -- дождь, хмурь, резкое падение плюса и на дне земного бокала истина месяца -брь.

Работала сегодня с Витенькой. Лысый Витенька все дежурство стонал, напевая мне: "Мама, мама, что я буду делать, мама, мама, как я буду жить? У меня нет теплого пальтишки, у меня нет теплого белья..."

Ох уж эти мальчики, не видевшие не то что Котовского, даже Олимпийского мишку, каждый раз с ними приходится начинать с азов.

Я впервые не дружу с словами. Уже неделю. Это -- новость. 

Но открытки, обещанные накануне, по всем заявленным адресам, таки, вчера отправила, это -- долг слову, своему слову. Кому обещала, ловите! 

Бабье лето вопреки обещаниям синоптиков, таки, пришло. Целую неделю Город в обмороке: очень сложно сапоги с босоножками вперемешку на одних и тех же улицах выдержать, закутанное тельце в глухое пальто и рядом с ним голая спина в сарафане -- это, все же, что-то другое. Я тоже внесла в обморок вклад: сегодня буквально произвела эксгумацию летнего гардероба (в прошлые выходные только-только леточко похоронила), выпустила в свет новый красный горох по белому полю, под ним голые ноги. Это, скажу я вам, ужасное разгильдяйство, тем более в конце сентября. 

Утешаюсь тем, что завтра суббота, выходной, поедем с дружочками малым цугом вокруг да около Киева кататься, восстанавливать силы и бодрость взгляда на мир, малым цугом по причине одной, хорошей -- в воскресенье в страну волшебную ОЗ пойду воскрешаться. Чую, будет весело и нескучно: у нас заявлен марафон, перекроют полгорода в центре. Распеваюсь: "Мужчина в лысине и компрессионных гольфах для бега цвета багрянца под унылой жопой, пропустите скорую немощь, и вы, дамочка, вся в розовом, посторонитесь, вы же люди культурные, к спорту приобщенные, вам же не может быть все равно, что где-то сейчас, пока вы глубоко дышите, одинокая бабка в запертом подъездами доме, задыхаясь, помирает?"

Хотя, бабки бабками, но в прошлый весенний раз один совсем молодой на тропе городской здоровья взял и помер, не совладал со своими запросами. У молодых неофитов, я смотрю, все так: если бег, то тут же именуют спортом. Драйв, селфи, красота и все дела. Спроси зачем ему это? -- и только один из ста ответил здраво: для качественной старости.

Один рукастый человек восстановил мои старые архивы фотографий (с 2006 по 2012 гг.), которые в прошлом году я уже не только похоронила, но и горько оплакала. Есть гармония в жизни, есть! А не только в музыке.

Первые девять (число сентября), кто захочет от меня получить открытое письмо (открытку), срочно шлите адрес в почту (*исправилась: в личку) до четырнадцати по вашему местному времени завтрашнего дня.

Ну, типа время пошло. Для тех, кто умеет слышать, слушая. Как пишут о них в интернете:

"Вам скучно? У вас отвратительное настроение или, хуже того, депрессия? Вы хотите забыть кого-нибудь или что-нибудь? Например, любовь, которая умерла прежде срока. Или, подаренную друзьями на день рождения перьевую ручку с золотым пером, которую ваш начальник оставил себе. Тогда вы пришли по адресу - Dead Brothers самый вдохновенный оркестр в мире! Две трубы, аккордеон, электрогитара, тромбон, горн, барабаны, горшки и кастрюли, а также очень настырный мегафон - при помощи этого нехитрого набора инструментов братья превратят любую грусть или скуку в праздник."

В общем, поехали. Одним махом руки суббота превращается...

Лучше волшебников страны ОЗ меня знает только старшенький. Поэтому, не зря они каждый раз незлобно хохочут над нашими с ним совместными походами в театр "мы с мамой театралы" с анамнезом в три года на фоне двадцать два года вместе. Раньше-то я обычно одна, сама, тет-а-тет, да и сейчас очень даже не против, мне, на самом деле, в театре никогда третья нога не пригодилась, даже костылем не была востребована, а чужой язык так и вовсе только враг, но старшенький оказался молодец -- не подводит. Хуже некуда, когда после, а то и во время спектакля, комментируют, шепчут на ухо, транслируя перекошено пляшущие проекции на своем экране жизни. 

Поэтому, всегда пугаюсь приобщения тех, на околице, к своим театральным любимцам, но не жадничаю. Правда, синкопами.

А вот сегодня после очередной "не жадничаю" отчего-то особенно зачесалась нервно, т.к. волей судьбы, так сложилось (не виноватая я, но словцом за спектакль приложилась), вечером в одном месте, где раскрывают души, встретятся две коллеги. Обе трудной судьбы и сложных связей. А театр-то камерный, как и их внебрачные связи. В общем, дура я, надо было бы рассказывать им о хорошем, вдохновляющем, членопораздельно, с разрывом во временном пространстве... 

Короче, когда узнала  поробности, было поздно метаться. 

Давеча синоптики сказали, чтобы мы бабьего лета не ждали. Хе-хе, плохо они знают нас, баб! Как писала Н. Берберова: "Мне нельзя давать красный или зеленый огонь, я может быть, сама --  зеленый огонь".

Убежала в театр, а потом можно и на танцы ...

А что вы будете делать хорошее этим вечером?

Посмотрите вокруг себя там, где Вы сидите, и посчитайте все объекты зеленого цвета.

Ходила вчера в магАзин тканИни, со сменой сезонов пинджАк с карманАми потерся, улюбилась в мех шанхайского барса, теперь второй день по нему Эллочкой Лю страдаю: купить-не купить, пристрочить квадратными рыжими мохнатыми карманами на пошитое фантазиями лисье пальто или ну на фиг ту лису, а делаемся сразу волком: шапка, шуба, людей стороной обходим. 

Утром на субботнем базарчике последний пир лета: навалом, а не аккуратно выложенными хилыми кучками, мясистые, напитанные солнцем, помидоры, пахнущие молодой свежестью огурцы, краснощекий перец, тут же, рядом, в тесном соседстве горы блестящих, гладких баклажанов, отборные кабачки и всякая капуста, в огромных тазах с водой благоухает молодцеватая зелень – петрушка, укроп, кинза, базилик и руккола, благоухает так, что  безостановочно хочется веселиться и кружиться. Но налитые бока сельдерея с пастернаком, припыленный, огрубевший бархатный цвет моркови и свёклы, то тут, то там сверкающие оранжевым тыквы, да стройные ряды мешков с картошкой напомнили, что кружиться под лето осталось недолго, осень совсем рядом.

Набрала щедро всякого летнего и внезапно, наитием, калины – осень-то совсем рядом.

Пока мыла, сушила, резала и отправляла в заморозку последнюю летнюю зелень, осень незаметно пришла. Не успела я выйти гулять в новом платье-сарафане с голой спиной, как она выскочила на меня из-за угла, пришлось домой возвращаться, переодеваться, лохматить гардероб на соответствие остывающей температурой природе, и как-то худо-бедно эту погоду дружить со своим еще горячим, неостывшим, напитанным жарким летом, нравом.

Но, не смотря на гардеробные препятствия и мои чисто женские капризы, в театр мы со старшеньким, таки, успели, билеты-то были в рукавах, а вот остальное сегодняшнее городское что-то как-то мимо выпало, рассыпалось, раскатилось горохом. Грущу, но еще по-летнему: завтра есть шанс догнать и собрать урожаем.

Открыли театральный сезон походом в Колесо, а в четверг нас ждет Новый драматический на Печерске, а дальше – Молодой, Черный Квадрат, а потом еще и еще много душевного, теплого, звонкого, а там и новое лето придет, обуяет и опять закружит.

Поздним вечером по дороге домой на Андреевском встретили знакомца прошлых выходных – кота Феликса, сидел на распутье дорог гордо и чинно, глядел вдаль, туда, откуда пришла осень. На мое «кис-кис-кис» даже  ухом не повел, не шелохнулся. И так ему это шло, между прочим, – одно загляденье! Еще бы крупной вязкой шарф на шею – вышел бы чисто вылитый литературный герой. Герой осеннего не моего романа.

По мнению Берберовой Горький "... острить не умел. В стихах особенно. Помню такое четверостишие:

Или вот еще неожиданно-чудесное про "неумение" .

"Горький верил, что между ним и Роменом Ролланом существует единственное в своем роде понимание, возвышенная дружба двух титанов. Теперь переписка этих двух людей частично опубликована. Она длилась много лет и была довольно частой. Велась она по-французски. Горький писал через переводчика. Несколько раз таким переводчиком была я.

- Н.Н., будьте добры, переведите-ка мне, что тут Роллан пишет.

Я беру тонкий лист бумаги и читаю напоминающий арабские письмена изящный разборчивый почерк.

"Дорогой Друг и Учитель. Я получил Ваше благоуханное письмо, полное цветами и ароматами, и, читая его, я бродил по роскошному саду, наслаждаясь дивными тенями и световыми пятнами Ваших мыслей"...

- О чем это он? Я его спрашивал о деле: мне адрес Панаита Истрати нужен, поищите, нет ли его там.

- ..."пятнами Ваших мыслей, уносивших меня улыбками в голубое небо раздумий".

Вечером он приносит черновик ответа для перевода на французский язык. Там написано, что мир за последние сто лет шагнул к свету, что в этом приближении к свету идут рука об руку все достойные носить имя человека. Среди них в первых рядах идет Панаит Истрати, "о котором Вы мне писали, дорогой Друг и Учитель, и которого адрес я убедительно прошу Вас мне прислать в следующем письме".

После лета, в первую неделю осени, всем всегда трудно, трудно и сложно пережить ночь с воскресенья на субботу (на самом деле, привычная история "Страх перед морозом"), но сегодня еще можно распустить корсет, вздрогнуть чернильными каплями, и облегчить себе путь в холодные, звенящие простуженным одиночеством дали. Всего-то надо молчаливо запустить в эфир один вопрос про себя или свое грядущее гаданием по дорогой моему сердцу "красной книге Леонида Леонова".

От вас, как обычно, номер страницы (в этот раз -- с 7 до 194) и номер строки (неплохо было бы указать "сверху или снизу").

Скоро мир утопнет в золоте, потому что будут листья желтые кружиться, а я наперекор голосу разума "впору утепляться!" неожиданно отхватила два легких летних платья (местные, тут у нас теперь много своих небольшими партиями шьют), стилизованные под свои ненаглядные 50-е: горох и цветы -- вечно не могу определиться. Горох на белом, негустой красный горох размером с советскую двухкопеечную монету для телефона-автомата, отрезное по линии талии, можно сказать, что без рукавов -- без стеснения проделывай руками свои пассы, но характер груди сдерживает, юбка, зато, клешеная -- ногами запросто можно эть! Цветочное сразу же при примерке обозвала "дачным", потому что платье-сарафан, и цветы на нем расцветкой "ситцевой". Жду-не дождусь завтрашнего, задержавшегося в лете дня, очень уж хочется напоследок по Городу в голой спине накружиться.

Последняя гастроль природы  "Летние люди", таки, удалась. Аншлаг.  Не смотря на календарный сентябрь, второй день Город в солнечном ударе, с веером и у фонтанов, носит поголовно белое на контрастах с загорелыми голыми ногами и плечами; говорят, что даже в тени чуть-чуть не хватает до сорока. Одни пребывают в восхищении, другие -- в язвительной критике, все как обычно и привычно в мире театра. 

Но ружье последнего акта уже выстрелило, сегодня сама лично видела, как нехотя, ковыляя, вылетела его рыжая осенняя пуля.

Кстати, ромашкин-вопрос "любит-не любит" тоже с повестки дня снят. 

Кто-то (не помню кто) сказал, что в истории ему наиболее интересны те эпохи, когда рушится мир, потому что это означает рождение чего-то нового.

Пищевые предпочтения продиктованы складом нервной системы. Так, любители жирной еды нерешительны и осторожны. Эта пища переваривается медленно, лишая человека возможности проявить активность. Вспыльчивые люди дозы адреналина находят в острой пище. На сладкое тянет неуверенных людей, создающих защиту в виде гормона радости. Молочное предпочитают серьезные буки. Мясо -- еда смельчаков, рыба -- экспериментаторов, фрукты и овощи -- энергичных людей (с).

Я -- энергичный серьезный бука-экспериментатор, и не вздумайте меня ограничивать в перце. 

А вы кто? 

День воскресенья был по-настоящему жарким, солнце веселое, а мы со старшеньким резвые ногами, и на провокации младшенького, что пел драматическим голосом "А-аа, завтра последний день лета-аа..." не поддались. Памятуя про молодо – зелено, велели ему для успокоения души читать Горация:

"Не расспрашивай ты, ведать грешно, мне и тебе какой,
Левконоя, пошлют боги конец, и вавилонские
Числа ты не пытай. Лучше терпеть, что бы ни ждало нас,
Дал Юпитер в удел много ль нам зим или последнюю,
Что в скалистых брегах ныне томит море Тирренское
Бурей. Будь же мудра, вина цеди. Долгой надежды нить
Кратким сроком урежь. Мы говорим, время ж завистное
Мчится. Пользуйся днем, меньше всего веря грядущему."

Сами же фьють – и были такие. Дорогу не выбирали, шли туда, куда ноги вели. А ноги повели через Днепр, по мосточкам с левого берега на правый, там уже вышли к воде, ну как вышли, старшенький вывел, ведь рыбак рыбака видит издалека, а "рыбная ловля, – как писал Паустовский, – развивает добродушие и болтливость". На набережной и в будний день рыбаков немало, а в последний выходной лета гуще густого, любого разлива и фасона: и одиночки-интроверты, и компанейские парни, в кругу которых принцип от простого: «А что там ловить? Наливай да пей!", и «Папа, мама, я – дружная семья!» (папа рыбачит, рядом мама крестиком вышивает, ребенок тоже при деле – телефоном играется, красота!).

И вокруг красота, 

последний день голых но... а скоро штаны с начесом, сто одежек, шубы, шапки... пока разденешься, забудешь для чего раздевался. но есть те, кому все это холодное безобразие нравится.

Вечерело. С Андреевского спуска на Боричев Ток свернул мужик. На первый взгляд ничего примечательного: среднего возраста, среднего роста, нормостенической комплекции, коротко стрижен, вызревающие лысины спереди и сзади (в народе о таких говорят, что гуляет с умом), лицо плоское, бритое, шорты, майка, городской загар, за плечами рюкзак - по виду тяжелый. Ну, свернул и пошел, мимо нас, сидящих на парапете, прошел, мало ли их таких вечером воскресенья с Андреевского спуска расходится. Но этот вел себя довольно странно: постоянно оглядывался, часто притормаживал, останавливался, тяжело вздыхал, в общем, неосознанно привлекал к себе внимание. 

- Какой-то странный мужик...  не находишь? - обратился ко мне старшенький.

Я только и успела утвердительно кивнуть ему в ответ головой, как из-за угла стремительно выбежал на нас черно-белый кот - хвост трубой, ноги бешеные, а в глазах откровенное удивление: Кто такие, почему не знаю?! Затормозил, оглянулся - никого, осторожно к нам подошел, понюхал - не то!

А мужик-то, увидев издали кота, разулыбался, расцвел, запел: Кис-ссыс-сыс, кис-ссыс-сыс... И этот кис-ссыс-сыс со всех лап к нему помчался, голову в ноги уткнул, и мурлыкает, мурлыкает, мурлыкает...

- Ну, и где же ты ходил, Феликс, где же ты ходил, я так тебя заждался... - приговаривал нежно мужик, гуляющий с умом, и снимал с себя тяжелый по виду рюкзак, расстегивал его, вынимал какие-то кульки, разворачивал, и кормил черно-белого ужином.

... а девочки -- рукавички. Природа в сезоне осень-зима 2015-2016 рекомендует тренд "баклажан-граффити".

На днях так яростно всепоглощающая грусть накатила, до черной крови в глазах, что хоть плачь. Видать, Селены-чертовки полнолунные проделки, а, может, воздух, уже отравленный разлучницей-осенью, пропитанный желтым тленом, запахом усталой воды, яблочного сидра, сухой полыни, горечью первых вечерних туманов и остывающей души. Август – любовник страстный, жгучий, но неверный, расставание с ним всегда через боль. Да, "жизнь состоит из расставаний, но помня об этом, полнее радуешься общению".

Ходила развеивать грусть на Андреевский спуск, есть там место одно любовного волшебства и женской силы – гора Уздыхальница. Старые городские легенды гласят, что давным-давно, еще при царе Горохе, когда сказка была былью, на правом берегу Борисфена выделялось особо две крутые горы, разделенные между собой глубокой впадиной, после ставшей Андреевским спуском. На одной из них, названной Замковой, был построен «Град Кия», там билось сердце Киевской Руси, а охранял его перикардом военный лагерь доблестной дружины князя. Женщинам, конечно же, туда, в мужской мир, путь был наглухо закрыт, но, если какая-то начинала сильно тосковать по любимому, то могла подняться на соседнюю с Замковой гору, повздыхать в тишине, помахать миленку платочком, от этого ей становилось легче, грусть утихала. Вот и стали с той поры звать гору Уздыхальницей (Воздыхальницей).

Развеяв свою грусть и утихомирив сердце, легким шагом забежала в «Колесо», выкупила билеты на спектакль, есть в осени для меня одно неоспоримое преимущество – культурная жизнь оживает, а душа, подпитываясь чужими любовными соками, продолжает жить. Уже по дороге домой неожиданно (хотя, так ли неожиданно?) получила от Августа последний подарок – три открытых письма из далекого-предалекого прошлого, подписанные одним и тем же Валей (Валя – это же Валентин! я неисправимая символистка), раскопанные в развалах Киевского Монмартра.

Вот и лето прошло... выпито, вылакано страстно, с каждым годом все сильней и сильней жажда. Вот и еще одно лето прямо в руки легло -- выпито, прожито жадно; только и осталось, что на дне склянки немного августовского горькотравьего зелья. Принимаю яд певца-весельчака и пропойцы Августина гомеопатически, по каплям, обезболивающим лекарством, иммунизирую душу, втирая в тело секрет бубона чумы месяцев -брей. Потихоньку засыпаю, погружаясь в темное царство,

А у меня на кухне любимые гладиолусы разноцветные, рыба лещ вяленая, кизил вареньем варится, а я бодра, весела, преисполнена сил и полна движениями -- сортирую бережно новую партию маминых помидоров (отбиться от родительского привета не получилось, но я особо и не сопротивлялась, мама ведь не зря два раза повторила, мол, самые вкусные последыши): эти -- в холодильник, эти -- пусть при комнатных температурах полежат, а этот великан -- я обязательно взвешу. Завесил 900 граммов -- вполне жизнеспособный последыш!

Вернулась из страны своей волшебной ОЗ, день там пролетел, как миг, чарующий миг. Здоровалась с утренним сонным Городом, залитым желтым, маслянистым, последним летним солнцем, целовала в толстый, сочный бок румяную грушу, внезапно упавшую мне, как специально, в подставленные ладони во дворах старых Липок, на Черной Горе у калитки, на которой написано было "Сообщайте о своем приходе заранее. Во дворе злая собака." познакомилась через забор с той злой собакой. Собака устройства овчарки, услыхав мой голос приветливой речью, завиляла хвостом и через забор лизнула в нос, на Мазепы узрела, что девичий виноград начал краснеть -- осень рядом, там же в очередной раз удостоверилась, что возраст -- это не осень, а всего лишь цифры, простая арифметика, 97 -- это зачастую просто 3 до 100, а не то, что на заборе написано. 

Август взбесился, совсем охладел, ночью пришлось даже укрываться одеялом. Все! -- кричит мне. -- Все-все-все, ухожу от тебя. -- Ну и уходи, уходи, что застыл у порога! Можно подумать, что на исходе своих дней ты еще кроме меня кому-нибудь нужен такой -- "коротконогий, приземистый, с крепкой крестьянской головой"... 

Нарядилась селедкой, вечером уйду на глубину, дико хочется вина и хриплых песен. 

В одну ночь лето оборвалось критически, как будто в небесном медицинском пункте закончилась литическая смесь. Только вчера Город был наполнен девушками в загорелых спинах, а сегодня там шерсть крупной вязки, шарфы и палантины. И пусть деревья кажутся живыми – зелеными и невинными на фоне выцветшего красками неба, а в полдень на солнечной стороне улицы еще щедро раздают горячее летнее варево, но ранним утром уже отчетливо пахнет мокрой псиной, грибами и ржавой грустью осени.

На работе в открытое окно второй день залетают ноты – репетирует военный духовой оркестр. А сегодня, отыграв обязательную программу, под конец внезапно, очень неожиданно, сбацали "The Final Countdown" шведской "Европы". Им, наверное, как и мне запахло ржавой грустью.