Спектакль тут рекомендовали, вот и пойду прям сегодня вечером, а то заскучала. "8 шагов танго" зовется, аллегоричных 8 шагов-этапов отношений между мужчинами и женщинами, все тривиально: встреча, узнавание, близость…

Вот и пойду, вдруг новое чего расскажут-покажут, а то что-то нынче у меня подозрительно бойкое настроение, почти как у саксофониста Дэйва Коза, а оригинальная песня у Джорджа Майкла, на самом деле, была про грустное. "I'm never gonna dance again..." -- пел Майкл.

 

Испортила полкило черешни, всем понравилось, на днях еще портить буду. 

Конфитюр из черешни с шоколадом и белым перцем

Прошло полдня в одиночестве, а я уже истосковалась по обществу. Была бы зима за окном -- это одно, а тут же в подоле настоящее леточко.

Замесила тесто для пирога, наскребла начинку, чем нынче холодильный бог послал, а послал приятно: крестьянский украинский творог, грузинский сулугуни, неопознанной рукой приготовленная мини-моцарелла, вслед зелени много (своя с балкона и базарная), два херсонских помидора, к этому изобилию и я с двумя руками.

Пока песочное тесто в холодильнике набирает нордический нрав, обзваниваю дружочков, после привета идет пароль: Июньский пирог сегодня празднует рождение, вам надо?

Как думаете, два противня пирога сегодня будет не много?

(кто привык к моим картинкам -- терпите, будут.)

С приходом леточка почти вся моя домашняя жизнь, как водится, проистекает на балконе, там у меня и книжки, и кофе, и настойки с наливками, цветы, огород и даже новое хобби -- игрушки из ваты. Вот сегодня рожденные заготовки зайцев. За них хочу сказать отдельное спасибо старшенькому с младшеньким, что в выходной, в субботу, покинули меня до вечера понимающе: Мы знаем, что тебе очень важно порой побыть одной! 

Да, для меня экстраверта, это очень важно: иногда побыть наедине с собой, как и важно, ценно то, что нынче мой дом -- моя крепость.

А, вообще, удивительно тасуются карты: то, что три года назад я меняла не глядя, сегодня берегу как зеницу ока. Хотя, конечно же, я прекрасно все понимаю: ничего не бывает в этой жизни просто так, ничего не уходит в никуда и не приходит ниоткуда, даже носик востренький, а глаза маленькие, что серпом порезаны... (с)

Вы любите свою работу?
Да. Нет. Еще не определился. Да ну ее на!.. Соседу Коле, вот, платят больше, а вкалывает он меньше, но он любимчик Фортуны, даже у жены его Гали, не в сравнении с моей, пятый размер. Кто о таком спрашивает, работу работают за деньги, соответственно, любить можно только деньги. Ты, дура, поняла, о чем спросила? Обожаю свою работу, там можно не работать, да еще и деньги за это получать...

А страну свою, место то, где живете, любите?

Да, нет? 

А семью свою? А нынешнюю жизнь? Если нет, то почему до сих пор страдаете?

Спасибо изначально за искренность ответов.

Консуэтудо эст альтэра натура -- так говорил великий Аристотель. Давно, еще до нашей эры. А учитель, воспитавший Саньку Македонского, в жизни человеков многое понимал, особенно в том, что "привычка становится уже природным свойством".

Моя субботняя привычка ходить по утру с собакой Сёмой на тот берег на базарчик к селянам с годами крепнет, по такому случаю даже выучили команду "Делаем базар" (а сегодня таки завела новую рубрику). А делаем мы его с толком и расстановкой: для начала нужно прошвырнуться по дворам и вдоль бережка. У собак, на самом деле, как и у людей современных -- не успел проснуться, а почту проверь. В почте сегодня прислали вкус вчерашнего праздника, он, в отличие от осетрины, бывает не только первой свежести.

После уже можно перейти через мостик, заодно загадать на цвет воды и неба желание грядущего дня, и поглядеть свысока на печали и скуку, потому что, кто рано в субботу встает, тому печаль и скука чужда как предмет (объект, субъект?).

А на базарчике нынче уже лето настоящее: огурцы и картошка идут стройным ходом, вслед их ягоды нагоняют, про травы-муравы даже не говорю.

Короче, порой лучше жевать, чем говорить.

Утром, преднамеренно выгуливая собаку через рыночек (свежих летних ягод к завтраку прихватить), неожиданно надыбала на селянку к прекрасному не чужду: она между кодой клубники и увертюрой малины и разноцветной смородины лаванду из своего сада вплела. Конечно же, забрала последние полкорзинки, как не взять-то, мы же не во Франции!

Везла на работу -- знакомилась, вернее, знакомились в городском транспорте со мной. Например, кондуктор в автобусе. Шла, продиралась сквозь толпу, возмущалась уже с утреца усталая женщина, унюхала и припала: Сразу подумала, откуда у вас сирень, а потом догадалась -- лаванда. Можно я рядом с вами постою, понюхаю? -- Да запросто! Расстались приятно. Она мне рассказала про грядущее на выходных солнцестояние и душицу с мятой, а я оставила ей после себя легкий флер подаренным просто так, для хорошего настроения дня, букетик лаванды. Сделать человека счастливым -- трудно, а сделать ему приятно -- легко.

Пронеслась на работу в горку, каблуки не ломала -- сегодня им табу, с лету, не передохнув (дела большие ждут), навертела букетики в первый попавший под руку самый медицинский расходный материал -- крафт-бумагу, поставила в лохматую годами корзинку, да и пошла по коридорам рабочим. Нет, в этот раз не привычным нраву Штирлицом, а, черт подери, фиалкой с Монмарта, моих медицинских женщин поздравлять: Бонжур! Здравстуйте! Доброго ранку! Я сегодня Жозефина, но не Богарне, уж простите, а это -- лаванда, на языке цветов лаванда  значит

"я вами навеки очарована".

"В ту пору гастрономия у вельмож -- особенно во Франции и в России -- вообще была необыкновенная, нам теперь даже не совсем понятная. [пишет Марк Алданов, рожденный 19 веком]

У графа А. С. Строганова, учившегося гастрономическому делу в Париже, подавались к столу лосиные губы, разваренные лапы медведя, жареная рысь, жаренные в меду кукушки.

Другой вельможа поил домашнюю птицу сливками с пармезаном и рейнским вином. Третий, чтобы увеличить печень налимов, травил их аршинными голодными щуками."

... день неистово лезет в гору, догадывается, конечно, дурашка, что там опрокинется и покатится с горы: кто слишком высоко летает, тот низко падает. Но до зимних бесчинств декабря нам отведено еще не одну юбку выгулять, не одни босоножки обуть, голую спину и ноги не раз показать, а вот шампанское с предпоследней, самой вкусной и сладкой, клубникой -- это именно то, что сегодня, сейчас, красный* доктор-июнь прописал.

*Красный -- значит красивый, прекрасный. А я не спорю, вторю.

Надела юбку в горох и красную помаду, пошла в театр, нам харьковчане "Империю ангелов" привезли.

-- Свекровь? Свекровь, наконец-то, свалила на дачу, вырастила там несчастный килограмм клубники, но решила его испортить -- нашла в интернете какой-то рецепт конфитюра с перцем.

Что уж тут скрывать, она сегодня хрестоматийная -- "вино и мужчины". Собиралась на экскурсию, но тут позвонили дружочки, позвали с собой в "Атмосферу" на грузинский фестиваль.

А что я, конечно же, не смогла устоять, натура у меня легкая, к веселью одобрительная, взяла, да и враз переменила планы, сменила брюки на платье, и мы задорной компанией поехали пить вино, есть хинкали, шашлык-машлык, хачапури с пылу с жару, танцевать и подпевать.

продолжают.

Сладкое-сладкое времечко – душистое, ароматное, пряное, дурманное, молодецки хмельное. Еще длинны твои дни и коротки ночи, а воля вольная – иди, куда хочется. Летом жизнь понятная и родная: легка, жива и непринужденна, летом у всех тонкая миссия – плыть по волнам дней без острастки, предубеждений, волнений, стремлений, летом полагается жить как дышать. Когда в организме все в порядке, когда окружающая среда – благодать, акт вдоха и выдоха незаметен и контролю сознания чужд.

Моя неделя от пятницы до пятницы, опять и снова неожиданно, пролетела ракетой, и только сегодня вечером осознала, что можно, наконец-то, немного выдохнуть. Хотя, у природы нынче такие погоды, что только вдыхать и вдыхать (ароматы липы, скошенной травы, что стала сеном, последние аккорды жасмина и прочее не опознанное), напитываться, пропитываться, вбирать в себя про запас, дабы в грядущие за летом студеные дни без цвета и запаха, в дни, когда слезы шальные только в гербарий на долгую память, а устному слову предпочитаешь письменное, войти и не пропасть, не пропасть под серым небом, километрами льда отчуждения, пронизывающим ветром, толпой, что кроме черного другого цвета не знает, а вместо радости выбирает печаль.

Выдохнула и вдохнула, взяла в компаньоны дружочка Сёму, да и пошла легкими шажками мерить все еще прибывающий вечерний день. На районе лето, истинное лето: все шумит, клокочет, бурлит, плещет и выплескивается в пятницу.

На аллее там, где привычно на четырех скамейках пенсионеры буднишним вечером играют в шахматы, а талисманом у них трехцветная кошка-приблуда, сегодня пьют. Пьют громко, задиристо (кошка в отгуле), провозглашая тосты то за день рождения противогаза, то за то, чтобы лето не кончалось. Последнее, кстати, мне очень даже по душе, владели бы они знаниями алхимии, как из зимнего гуано сделать летнюю конфету – расцеловала бы в светлое чело.

Собак тоже встретили немало, пёс Сёма здороваться  с ними был рад, а хозяева их приветливы. Но, вот два молчел, татуированные от и до, в кургузых штанцах, в мелкой и жидкой, плохо растущей от недохватка гормонов, но по фасону времени бородке, с таким модным нынче у нас на районе расселом, конечно же, на коротком, хватком поводке, были все в себе, а несчастливая для лета, как и для жизни собачьей, собака при них.

-- Кто теперь в ментуре работает, только тупые дебилы и мой брат. – То ли рассказывал, то ли вяло жаловался рыжий блондину, блондин в ответ молчал, рассел скучал, а мы с Семёном не стали дальше любопытствовать, а поспешили домой, дома нас ждала клубника, целых двадцать один килограмм – старшенький старается законсервировать для семьи лето.

А на работе тоже, кстати, лето. Коллеги заходят  в гости не по делу и не на кофе, а ягодами вскружить.

 

Из дневника крестьянина Вятской губернии А.М. Лалетина (1894 г. – февраль 1895 г.)

"Бывает, задумаю что, и в дневник хочется мне написать, да времени нет, теперь не напишу, а после забуду, и все это у меня остается из-за недостатка времени. Если чуть свободное время, так и тянет писать, с такою охотой пишу, так и руки-то мыть забываю, весь дневник отпачкал. Если будет свободное время, так тетрадь для стихов заведу, а если не будет, то лучше дневник писать, а не стихи…"

***

"4 октября читал книгу о здоровье. Славная книга, во всех отношениях очень понятна. Кому как, а для нас, мясников, описывать подробней не надо..."

Солнце с самого утра бьет наотмашь. Мне-то ничего, я, наконец-то, отогрелась, а вот псу Семёну в шубе стало жарко бегать, но близость воды решает все проблемы, тем более что вернулись утки.

Водоплавающая собака так и не поплыла (у собак, как и у людей, есть комплексы детства), зато, он редкий экземпляр собаки водоходячей, может брести вдоль берега по шею в воде бесконечно долго, или зайдет в воду и стоит, стоит, стоит не шелохнувшись, медитирует на уток.

Имидж ничто, жажда -- всё! -- Так опять себе решила подружка Хася. Но вот пёс Сёма, отчего-то, сегодня из зажигательного дуралея превратился в сентиментального романтика.

Все по-прежнему еще цветет и благоухает, кружит, вьюжит и поит запахами молодой жизни. Выхожу каждый раз на улицу, как лошадь Семена Буденного на праздник, до войны-зимы еще не ода пятница будет выпита живительным и восстановительным, главное в этом деле -- подкованные ноги. И пусть, что иногда на кушетке у невропатолога, главное -- это их живые коленные рефлексы. А еще пилоты. И в тех, и в других, на самом деле, сокрыта вся надежда и вера, а нервическую любовь к пальто из ваты мы к зиме, как-то так, в себе обуздаем, пересилим, задавим... и черт побери ту романтику (я уже и забыла, как с ней управляться), тут бы успеть жажду по лету утолить.

 
 

А вечером на улице внезапно настоящее лето и кажется, что все возможно. Полнолунная чертовка светит ярче ста фонарей. Ходили гулять с псом Семёном большим кругом, на набережной живенько: торгуют кофе и сладкой ватой, скамейки все заняты, в кустах разноголосие, на свежей травке выгуливают собак и детей. Видела любовь зарождающуюся, в апогее и ее надлом, такое разнообразие сюжетов в одном месте возможно только в июне, в начале лета, пока еще травы не успели, а липа не отцвела. Отчего-то, практически все девочки в джинсах, на месте их мальчиков мне было бы немного обидно -- у большинства красивые юбочные ноги. Вот некоторые говорят, что женщины выбирают лучших, а мужчины -- удобных, а я по прежнему верю в любовь.

... яйца имеют свойство заканчиваться на выходных. И тут он сегодня пишет мне: "В нашей семье стало на 30 яиц больше".

Пошли вечером за молоком, а вернулись с вяленым лещом. Я, наконец-то, преуспела в рыбьей гинекологии с акушерством: практически уже на глаз определяю ту, что с икрой. Еще немного и выучусь выбирать правильные арбузы. Чую, знаю: скоро-скоро наступит мое счастье. 

А на улице лето в начале: бузина зелена без ума, жасмин, пряный запах первого сена, лягушки шкварчат, непуганые ежи деловито снуют сюда-туда, и луна огромна и нема, вот-вот -- завтра -- ополнолнолунится.

Позапрошлой ночью, под утро, ходили со старшеньким и псом Сёмой (куда без него) на дело "Чайная роза", особо не жадничали, принесли домой мешочек. Вчера полдня ушло на то, чтобы перебрать лепесток к лепестку, на выходе оказалась тютелька в тютельку 800 грамм. Заправила трехлитровую банку розового вина, из остатков варю варенье. Дома второй день пахнет как в розарии Никитского ботанического сада. 

Весна покружила, вскружила и улетела, как и не было. На дворе снова лето. А что, лето я тоже люблю страстно и горячо. На балконе среди цветов колосятся всходы разнообразных салатов и даже два стебелька томатов черри тянут к солнцу свои нежные руки. Авось, когда-то и дам старшенькому себя уговорить на дачу. Заведу там сад, аптекарский огород, цветники и винный подвальчик. И будет у меня, как у старосветской помещицы карта вин и наливок от А до Я. До анисовки, конечно, еще далеко, но букву Р я уже осваиваю.

Язык веерных знаков, опять же, нужно будет освоить, а там все не так уж и просто. Тут одним "махайте на меня, махайте" не обойдешься.  Например, ударить закрытым веером по ладони -- это значит "Я жду ответа", а наклонить голову и рассматривать закрытый веер -- это "Выскажись яснее". Так что рано мне еще дачу, рано, не готова я. 

 

Рецепту этому сто лет в летний обед.  Достался мне от бабушки Фроси, а ей – от ее мамы Агриппины, но дома все ее звали Груней, так что, можно смело назвать его семейным старинным.  

Груня вместе с мужем Федором родили семерых детей. В страшные тридцатые, когда вымирали целыми семьями, селами, Груня уберегла от голодной смерти всех: и семерых детей, и мужа. Какими стараниями ей удалось, только она знает. Бабушка вспоминала, как радовались они приходу весны, первой проклюнувшейся зелени – лебеде, крапиве и прочим травам-муравам.  Все, - говорила Груня, - холодную и голодную зиму пережили, до весны не померли, теперь точно не помрем!

Но голодно было не всегда, бывали и лучшие времена, тогда Груня готовила мороженое. На мелкие формы она никогда не разменивалась,  в семье-то девять ртов, поэтому, если готовила мороженое, то сразу ведро. Детям радость, мамке – счастье. Молоко, яйца, сахар и холод – вот и весь набор. Корова в хозяйстве была, куры были, лёд в леднике был,  а вот сахар, кусковой, был лакомством, ставился на стол только по праздникам. А мороженое на столе – так это праздник вдвойне.

Рецепт, который достался мне, уже адаптирован бабушкой под мелкие формы, нынче ведрами уже никто не готовит, семьи обмельчали, размах не тот.

Рецепт

Прибежала домой с бархатом и ирисами. Кружусь и верчу мороженое, но, все по порядку.

Значит, с тетушкой встретились, бархат свой я отхватила. По дороге неожиданно была представлена луговым ирисам (Надин, я была несведущей, оказывается, в наших краях такая красота тоже произрастает!), не сдержалась, не смогла пройти мимо, усыновила, отдала за красоту символическое, каких-то десять копеек-гривен, что нынче дешевле булки хлеба. Принесла домой букетище толщиной с Венерино бедро, еле впихнула в вазу весеннего цвета, теперь хожу вокруг и не могу налюбоваться. Как же неимоверно хорошо дружат зрелый фиолетовый с юным зеленым!

А бархат оказался на поверку не ожидаемым черным. И не шоколадным, и даже не синим. Бархат оказался цвета спелой вишни! Вот так неожиданно, но своевременно, через тридцать с лишком лет, открылся мне нрав моей родной сухаря-тетушки. Я вся обомлевшая в раздумиях от такого откровения, теперь даже и не знаю, что  с этим отрезом бархата делать: то ли внуков ждать, то ли новых своих детей нарожать, дабы поскорее из этого распрекрасного отреза сшить занавес для домашнего театра, очень похожего на тот, что был в моем далеком детстве.

А в антракте, между сменой декораций спектакля, я буду подавать мороженое в чашках -- по традиции. Стану выходить в зал в образе и зазывно предлагать: Только сегодня, только у нас, старинный домашний рецепт, традиции поколений, не стесняйсь, налетай! 

Связь поколений моего рода так традициями шепчет. Бабушка-то моя не сама его придумала, а передала, как пристало проводнику поколений между прабабкой и правнучкой. А я что, рыжая? Нет, я тоже так хочу! 

Во время чистки Авгиевых конюшен неожиданно нашелся рецепт бабушкиного вина из розы. И рецепт мороженого. Очень своевременно!  Все всегда, на самом деле, случается вовремя и своевременно, другой вопрос: готовы ли мы к этой своевременности?

Чайная роза цветет неистово во дворах, значит, завтра утром и пойду собирать, утром в розе сила. Мороженое сделаю после того, как с тетушкой встречусь. Она неожиданно позвонила сказать, что нашла у себя в заначке отрез бархата, и уже срочно его мне везет, потому, что бархат настоящий, еще с БАМа (три с лишком десятилетия настоящему бархату не срок!). Вот и сошью себе бархатное платье по фигуре, вот и буду пить вино из роз по натуре. Все должно быть вовремя. А когда, как не в это лето, вкушать мороженое по бабушкиному рецепту!

Как невозможно остановить время, так и невозможно удержать весну и вернуть молодость. Промелькнула, как и не было. Но впервые за многие годы не ропщу, по весне не тоскую и ее не оплакиваю, принимаю стремительность жизни с  благодарностью, вхожу, наконец-то, в свой период летней спелости налегке, радуясь каждому дню, понимая, что не так уж и много у меня их осталось.

Я теперь временно не на книгах гадаю, а на реке. Сегодня утром спросила у Борисфена о неприличном из сферы гендеров. Он тут же не замедлил поспешить с ответом. Похоже, "совсем был дохлый и жил спокойно" -- это не про меня.

Начала читать «Исторические портреты» Алданова. К своему стыду, раньше почти ничего о нем не знала, хотя, конечно же, фамилия на слуху. А вышла-то как на него! Через его деда Иона Зайцева, известного киевского мецената и сахарозаводчика. Всему свое время! – не перестаю повторять себе я.

Так вот, начала читать с Дюка, тот который Эммануил Осипович де Ришелье, и занырнула с головой. Одна из тех книг, отрывки которой хочется зачитывать вслух в голосе с интонациями.

Вот, к примеру, про Потемкина чудесное.

Если вшивый о бане, то я о том, что май кончается, а в его последнюю пятницу самое время надеть на лицо рассеянную улыбку Элвиса, взбить хохолок из напомаженных волос. Белая футболка, джинсы, кожаная мотоциклетная  куртка, темные зеркальные очки, кружевной воротничок и золоченые бусы -- это то, что вам оттуда, из страны вечной музыки, Пресли прописал.

Ноги взяли и пошли, да? Владимир Соляник с его "Черно-белым джазом" опять и снова приглашают в последнюю пятницу месяца. Это, если что, была не реклама, это -- песня уходящей весны. "Return to Sender" -- поет Элвис, "Вернуть обратно!" -- подпоем дружно мы.

 

Младшенькому через сутки с некоторыми минутами восемнадцать. На самом деле, за эти годы почти ничего не поменялось: снова май, буйствует акация, за окном орут лягушки, ливень и гроза, грудь озоном дышит, я опять готовлюсь к экзамену, а между буквами шуршу по дому, взбиваю, замешиваю  и запихиваю тесто в духовку. Единственная разница -- вместо мельхиоровой ложечки теперь у меня лопатка силиконовая, а рядом вертится пытливый, несколько к кулинарии, как к ее продуктам, переросток-деточка. Правда, к мирозданию у меня созрел один вопрос: "Когда вот он поспел?". Хотя, сегодня я бы и второй вопрос задала: "Как сделать так, чтобы май не кончался, а?"

 

У людей мутация 1 на 10 гамет. Все вредны, но рецессивны, поэтому, не проявляют себя немедленно.

Хочу лампу из перьев, юбку-пачку, уметь балериной ножками дрыг, но голос разума мне говорит, что это совершенно не моя лампа, не моя жизнь, амплуа, да и желания не мои. Но, кто знает, что там у меня в состоянии рецессивности, может, и спит ген принцессы...

Ну вот, не прошло и полгода (всего-то три недели), как мы опять вернулись в Переяславский скансен. Сегодня утром старшенький сгреб меня в охапку и вывез туда на поправку головы и нервочков. У него с Переяславом это здорово получилось. 

 

Серия сообщений "Переяслав-Хмельницкий":
Часть 1 - Переяслав-Хмельницкий. Скансен. Часть 1.
Часть 2 - Переяслав-Хмельницкий. Скансен. Часть 2.
Часть 3 - День ловли ускользающего мая

Впору уже заводить рубрику "Субботний базарчик", тем более, что времена наступили щедрые -- новый урожай пошел, а глаз-то от разнообразия красок сверкает и горит.

Сегодня королем базара был бородатый ирис. Ах, такого изобилия петушков я еще ни разу не видела. В банках, в ведерках и огромных ведрах шебутные, лохматые, крупные и мелкие, с обычными лепестками и гофрированными, от акварельной расцветки до буйно-фантазийной, темно-фиолетовые, лавандовые, винные, кирпично-красные, золотисто-желтые, цвета топленого молока... -- всю колористику не перечислить. Люди ходили между этой красоты завороженными, забыв про свою картошку, зелень и редис.

Но я устояла. Я пионам не изменяю. Выбрала самые закрытые, еще в бутонах. И вот полдня не могу от них оторваться, наблюдаю юным натуралистом распускание цветка. Это же диво дивное, чудо чудное! Хотя, первая клубника тоже дивно как хороша.

Сегодня по делам была в одной детской больнице. Там у них оазис на подворье: зелено, задорно и бодро, то рябина, то ракита, ирисы буйствуют, поздние нарциссы к ним головы клонят, на крыльце в кадках стоят два великана-дерева в сказочных бутонах-хоботах, ждут когда их отправят на летний выгул в грунт. И все бы было прекрасно, но начмед в печали -- который день не знает, как успокоить садовника. Давеча среди ночи к ним пришли настоящие аспиды и выкопали аллею роз. Пять лет, -- говорит, -- лелеяли, окучивали и кутали, поливали и разговаривали, а тут такое.

Часто мы любим говорить, мол, хорошо, что взяли деньгами, но в случае городской детской больницы... в общем, пусть у тех в горящей шапке не приживутся!

В живенькой толпе глаз неожиданно заприметил женщину с активной артикуляцией -- трубка мобильного телефона у левого уха. К активной артикуляции прилагалась малиновая юбка в пол и футболка ярко-розового цвета -- символ светлого образа романтичной Барби, на выдающейся груди колыхалось стразами «I'm your pussy».

-- Трр-ридцать два двадд-ццать два --  раза три повторила женщина романтическая в трубку. -- Да-да, я запомнила, Ваня. Трр-ридцать два двадд-ццать два... Ваня, Ваня, -- задергала она активно за рукав, буквально затрясла по правую руку от себя неприметного юношу во всем черном и лопоухих наушниках. 

Расцвела душистая, разлила аромат приближающегося лета.

 

Всё, теплу быть! Теперь уж точно голые ноги, открытые плечи, юбки ронять в травы-травы, а губами пить серебряные росы. 

Зашли со мной в вагон метро на одной станции. Молоденькие тоненькие стебельки росой умытые, солнцем напоены. Он ее за плечи цепко обнял, челом к челу припал тесно, и все воркочет, что-то воркочет ей, скрепляя слова щенячьими причмокивающими поцелуями то в лобик, то в глазик, то в щечку, то в темечко.

Дама все еще фертильного возраста, как говорится, еще не старая, но пожившая, оказавшись в тесном вагоне вынужденной соседкой стебельков, достаточно долго страдая чужими чувствами -- две станции, откровенно молчала: через поцелуй громко вздыхала, через два закатывала глаза под потолок. На пересадочном узле ее терпение закончилось. Поймав попутный ветер хлынувшей внутрь вагона толпы, она увесистой сумкой стукнула стебелек-девочку по ягодицам и с громким криком "Хватит тут целоваться, дай пройду!" устремилась вглубь, туда, где инвалиды, дети и нет страстей. 

Май сделал свое дело -- глядеть любо, и уже надувает паруса, скоро отчалит к чужим берегам. А мы с псом Сёмой не теряли время зря. Конечно же, сделали базар, на то она и суббота. Сегодня негусто, но травы, брынзы и творога прикупили, заскучавшая в ортезе рука требует разминки пирогом, тем, где мало теста и много сырно-творожной начинки с роскошью хороводной зелени.

А потом по привычке побежали. Вчера было ровно три года, как мы это делаем в шесть лап, не перебирая сезоном и погодой. Когда меня спрашивают, для чего я бегу, -- отвечаю правду: готовлюсь к качественной старости. И, конечно же, ответ на следующий вопрос: как долго я собираюсь это делать? -- мне кажется и так очевиден: пожизненно.

На самом-то деле, делаю я это для приумножения в себе цветной радости, а вот силы и краски беру у природы. Сегодня утро подарило синьку и белила.

Днепр, небо, пенная таволга-невеста и вечный улучшатель фотокадра пёс Сёма.

Каштаны в этом году горят в сотни тысяч свечей, давно в Городе не было такой роскоши. Нынешний май выдался щедрым на жизненные силы и краски.

А это мои любимые утренние светотени мая.

Утром с именем Михаила Афанасьевича в радостных поздравительных устах сбивчиво пыталась отыскать именно эту фотографию в своих погромленных деточкой и обстоятельствами архивах. Не нашла. Списала на циклон, дурной нрав в пятнистом платье и бабью дурость, сотканную из ложных воспоминаний. А вечером, придя домой, стоило только рассупониться и расслабиться, принять привычный вид и оказалось, что дамочка в радости и дамочка в счастье - это совершенно две разные бабы. 

Я счастлива. Впереди два выходных, которые просто обязана расплескать радостью.

А это - дом номер 9 по улице Кудрявской,

где два имени под крышей оного.

(М. А. Булгаков)

 

Среди нынешних украинских музеев под открытым небом Переяславский первый в своем роде, так сказать, старшой, знаменитый киевский "Пирогово" и Ужгородский скансен были созданы, а во Львове и Черновцах -- восстановлены гораздо позже. И, если его матерью по праву рождения считается Сикорский, то отцом, идейным вдохновителем, был друг Михаила Ивановича, местный гидромелиоратор Ефрем Федотович Ищенко.

Случилось это в 1963 году, когда над древними 19 хуторами и 9 селами Переяславщины нависла беда: они шли под затопление водами будущего Каневского водохранилища, реализация очередного этапа плана строительства каскада Днепровских ГЭС была в активной фазе. Чтобы сохранить историю этих поселений, самобытную казацкую культуру и традиции, Сикорский решает создать музей, музей под открытым небом. Все гениальное -- просто, большое видится на расстоянии, а легкость форм при глубине содержания возможна только там, где живет твоя душа.

Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Земля, где нынче расположен музей, -- пятый участок, предложенный городскими властями Сикорскому. Татарская гора -- южный рубеж славянского града Переяслав-Русский, именно отсюда нападали в древности татары, именно через Татарскую гору пролегала дорога к Козинцам, Комаровке и другим древним поселениям, которые нынче скрыты водами чудного Днепра при тихой погоде, когда он вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои.

В общем, изначально было "нарезано" всего 5 га, теперь -- около 30 га. Конечно, это не гранд-размах "Пирогово" с его 120 га, но померяться есть чем: 300 объектов, из них 122 -- памятники народной архитектуры, 20 комплексов-дворов с домами, хозяйственными постройками и огородами (надеюсь, теперь вы понимаете, почему я говорила, что в один день там не обернуться), но самое важное -- практически все артефакты представлены оригиналами.

А теперь слайды

Серия сообщений "Переяслав-Хмельницкий":
Часть 1 - Переяслав-Хмельницкий. Скансен. Часть 1.
Часть 2 - Переяслав-Хмельницкий. Скансен. Часть 2.
Часть 3 - День ловли ускользающего мая

Ведь правда вы тоже замечали, что весной время течет быстрее, а дни, недели, складывающиеся в братцы-месяцы, отслеживаешь по цветочным часам. Не успела опомниться после зимы, а уже и май доцветает.

Ирис зацвел, еще чуть-чуть и снова лето. 

Сто лет в обед, а я до сих пор помню дорожку в детский сад, настоящую стометровку ирисов. Зацветал ирис -- садик, давай до свидания!

Первый пункт в гастрольном райдере Бобби Макферрина

...

Не успела трава заколоситься, а этим в синих робах дай покосить. Ироды, я же еще босиком не ходила, юбки не роняла, головой от хмеля любовного в травы не падала. 

 

Май опомнился и вспомнил, что он -- главный на репетиции лета. Погоды сегодня с самого утра любовные, ветерок нежный, солнце ласковое, птицы поют заливисто, таволга оделась невестой в белую пену цветочных кружев, стоит в сочной траве горделиво, каштаны-великаны засыпают все вокруг конфетти из бледно-розового цвета. Вода в реке чистая, невозможно прозрачная, кипит у берега мелкой рыбой, а на глубине -- с моста видно -- у самого дня повисли большие кабаны жереха, стоят, что купцы после удачной ярмарки, животами качаются. 

С утра сегодня тихо и благостно, ни шума, ни крика, народ после буйных праздников всласть отсыпается, только очумелые от весеннего клева рыбаки на берегу, сонные собачники на зеленых тропах, да первые пляжники, высыпавшие на прохладный песок редкими кучками и тянущие к солнцу бледные после зимы, как картофельные отростки, свои руки-ноги -- напитываются, набираются золотой живительной силы солнца.

Я же сегодня на спортивной площадке была атакована босым говорливым переростком-дуриком в нелепом одеянии, ему было жутко интересно, что и как, и хотел, почему-то именно от меня, все о физкультуре узнать. Только дома, обнаружив на себе майку шиворот-навыворот, поняла, почему ко мне пристал -- он во мне родную душу признал.

Ох, май, от тебя так легко сойти с ума!