Зашли со мной в вагон метро на одной станции. Молоденькие тоненькие стебельки росой умытые, солнцем напоены. Он ее за плечи цепко обнял, челом к челу припал тесно, и все воркочет, что-то воркочет ей, скрепляя слова щенячьими причмокивающими поцелуями то в лобик, то в глазик, то в щечку, то в темечко.

Дама все еще фертильного возраста, как говорится, еще не старая, но пожившая, оказавшись в тесном вагоне вынужденной соседкой стебельков, достаточно долго страдая чужими чувствами -- две станции, откровенно молчала: через поцелуй громко вздыхала, через два закатывала глаза под потолок. На пересадочном узле ее терпение закончилось. Поймав попутный ветер хлынувшей внутрь вагона толпы, она увесистой сумкой стукнула стебелек-девочку по ягодицам и с громким криком "Хватит тут целоваться, дай пройду!" устремилась вглубь, туда, где инвалиды, дети и нет страстей.