2019-02-26 17:00:00
Ещё недавно в Донецке было шумно и людно,несмотря на то что большая часть населения бежала от войны.В городе было много журналистов,политиков,активистов, добровольцев,военных инструкторов,международных наблюдателей…Приезд сюда был символическим жестом,он сразу обсуждался,поэтому не только журналисты,но и позабытые рок-музыканты,малоизвестные артисты и прочие гастролёры ехали сюда нескончаемой колонной,чтобы урвать свою минуту славы.Дончане тогда ощущали свой город почти центром мира,а тут всегда были большие амбиции и соревнование с Киевом.
Сейчас многие жители вернулись,но город выглядит пустым и заброшенным.Донецк больше не интересен,тут ничего не происходит.Люди с обидой говорят о том,что многие журналисты и медийные личности сделали имя на их войне,и теперь либо сильно продвинулись по карьерной лестнице,так что их можно увидеть в прайм-тайм на главных телеканалах,либо отправились на следующую войну,в Сирию.Там теперь “центр мира”. Впрочем,и дончане,которые больше всех поддерживали вмешательство России,давно уже не здесь.Те,кто участвовал в мародёрстве на заводах,получили гражданство и работу. Те,кто воевали,отправились в другие страны,благо Россия теперь всё время с кем-то воюет.А расхлёбывать последствия будут те,кто остались.
Наша пропаганда рисует всех местных жителей скопом патриотами России,украинская—зомбированными путинистами,то есть,по сути,и с той,и с другой стороны их изображают одинаково.Я,как и все,видела в интернете ролики с безумными тётками и полупьяными мужиками в охотничьих милитари-костюмах,орущими: “Бей бандеровцев, спасай Донбасс!”Как-то так мне и представлялись жители Донецка.А встретила я несчастных,уставших,разочарованных людей.
Символом войны в Украине для многих был Прилепин,медийное лицо “ДНР,”по которому и мерили остальных.А в Донецке мне говорили: “Из-за вашего клоуна все думают,что мы, как он,зомбированные психи с автоматами,а мы не такие,мы просто люди,и мы очень устали”.“Устали”—это слово от жителей “ДНР” слышишь чаще всего.От всех: от бывших ополченцев и мирных жителей,от тех,кто был за отделение,и тех,кто был против,от тех,кто бежал в Украину,и от тех,кто бежал в Россию.На втором месте—“мы разочаровались”.
Усталость и разочарование в Донецке сквозят во всём,и даже у тех,кому война—мать родна: у военных,полицейских и чиновников новой власти нет былой остервенелости. Бывшие добровольцы,когда-то вступавшие в ряды ополченцев “за идею”,второй раз идут туда ради денег.Ведь работы почти нет,а Россия платит ополченцам 15 тысяч рублей, космические по местным меркам деньги.Так-то зарплаты редко превышают 10 тысяч,а многие рады получать и пять.
О том,что происходит,в Донецке напоминают только флаги “ДНР”,билборды с высказываниями покойного Захарченко,таблички “Осторожно,мины!” или старые надписи “бомбоубежище”,да ещё комендантский час.О политике почти никто не говорит,не услышишь здесь ни о Порошенко,ни о Путине.Все только и говорят,что о еде.И так нежно, словно речь о чём-то родном,близком.Не хлеб,а хлебушек,не молоко,а молочко,не кровяная колбаса,а “кровяночка”.Это лексика бедняков,которые недоедают.Из второго города Украины Донецк превратился в город нищих.Конечно,здесь есть кофейни,бары,рестораны, хоть и полупустые,и кто-то даже проводит в них время,но в целом редко можно увидеть людей,даже просто гуляющих по улицам.В Донецке царят апатия и послевоенная депрессия.
Но дончан никому не жалко.В лучшем случае от украинцев или от россиян,выступающих против российской агрессии на востоке Украины,можно услышать “сами виноваты”,а чаще всего в их адрес летят оскорбления вроде “даунбасцы”,“лугандонцы”,“путинозомби”, “предатели”.Дегуманизация врага—приём вечный,как сама война.Это освобождает не только от сочувствия,но и от всяческих обязательств,как моральных,так и материальных.Некоторые жители неподконтрольных Киеву территорий не получают пенсии уже несколько лет.То есть как не получают—за пенсией им нужно приезжать на территорию Украины.У украинских властей есть логичное объяснение: территория “ДНР” правительством страны не контролируется,а как можно проверить,что человек жив, если он не приедет за пенсией сам?Но как и на что при этом будут жить старики,никого не волнует.Они же “зомби” и “предатели”,их никому не жалко.
Впрочем,получать пенсию целиком всё равно не получается: часть денег у стариков забирают на погранпунктах,причём и с одной,и с другой стороны.Многие за пенсией и вовсе не едут,потому что не позволяет здоровье,немало уже умерло в дороге.Кто-то обращается к “обналитчикам”,которые забирают себе 50%,или к “решалам”,помогающим восстановить отменённую пенсию за все 100%.Война войной,но когда речь заходит о том, чтобы ограбить самых беззащитных,клерки украинского пенсионного фонда и бандиты из “ДНР” находят общий язык.Может,это их надо было отправлять в Минск подписывать соглашения,раз у них так ловко получается договариваться между собой?Приграничные селения тоже в выигрыше,там даже возникла целая социальная прослойка,обогатившаяся на стариках.Это и водители,и рантье (громко звучит,конечно,для тех,кто сдаёт койки в сенях),и всякого рода помощники,советчики,консультанты.Складывается ощущение,что с обеих сторон нашлось уже немало людей,хорошо пристроившихся в условиях войны и вовсе не желающих,чтобы она заканчивалась.
В магазине “Обжора” в центре Донецка старушка,просившая милостыню,поцеловала мне руку,когда я протянула ей 50-рублёвую бумажку.Разносчица на автовокзале буквально умоляла меня купить газеты,и когда я отдала ей десять рублей за газету,которую не взяла,она долго не отходила от меня,называя “хорошенькой,добренькой,миленькой”.Если в магазине оплатить пожилому человеку покупки,то есть риск,что он будет рыдать у вас на груди,потому что 200 рублей,которые ты отдашь кассиру,—это “огромные,огромные деньги”.Видеть всё это невыносимо.Унизительная,чудовищная нищета наших стариков—это то,что объединяет и Россию,и Украину,и “народные республики”.Только местных стариков никому не жалко.Россия,кстати,выплачивает украинским пенсионерам “ДНР” компенсацию,которую тут многие зовут своей пенсией: 3200 рублей,мало,но лучше,чем ничего.Многие старики говорят,что Украина их бросила,а Россия вот помогает,пусть и швыряет подачки,зато можно хотя бы не умереть от голода.
Многие люди,с которыми я беседовала,говорят: они бежали от войны в Россию только потому,что украинские власти не организовали толком эвакуацию.Просто разбегались в разные стороны,кто куда.Многие из тех,кто остались,остались по прозаическим соображениям: не хотели бросать дом и огород,на руках были старые родители,здоровье не позволяло,а кто-то жил в тех районах,которые война обошла стороной.Остаться на захваченных территориях для них не было выражением политической позиции.Когда немцы оккупировали Донбасс,моя прабабка с детьми осталась в Дружковке,но это же не значит,что она сочувствовала Гитлеру!
Конечно,я встречала немало тех,кто в 2014-м надеялся,что Донецк станет Россией.Одна женщина,смущаясь и смеясь над собой,сказала: “Поначалу радовались,так все воодушевлены были,думали,вот теперь заживём! А у нас как было,да неплохо было, стабильность была.Нормально,в общем,жили.Но думали,будем жить ещё лучше,вон нам Россия какие горы золотые обещала! Я к дочери в Украину приезжала и все говорила ей да сватье: у нас ух всё будет,рай просто! Ну,а вот что вышло…Приезжаю теперь,а сватья всё подначивает: и где твой рай,где твои золотые горы?А я ей говорю: та нема”.Ну что можно ответить ей на её “та нема”?Только обнять.Другая объясняла: “Мы Януковича сами ненавидели.Когда в Киеве всё началось,даже порадовались.А потом как понеслось из каждого утюга: Даунбасс,тупое быдло с Востока и прочее,и мы обиделись,конечно.Если там нас так ненавидят,то почему мы не имеем права уйти?”Я не знала,что ей возразить.
Дончане считают,что Россия их предала,но и возвращения Украины боятся,потому что уверены: никто не будет разбираться,кто и почему из них тут остался.Поэтому обречённо ждут,что здесь теперь так и будет территория без законов,правил и будущего.При этом,если бы была какая-то “волшебная кнопка”,которая могла бы вернуть в ситуацию 2013 года,большинство жителей “ДНР” непременно бы её нажали.В этом мои субъективные ощущения совпадают с результатами закрытых исследований СБУ, сообщившей,что возвращения контроля Украины над сепаратистскими территориями хотят больше 70% жителей “народных республик”.
Хотят,но боятся и не верят,что здесь что-то изменится.Тем более,что Украина далеко, а российские военные близко: под Донецком стоят две ЧВК,а на территории Ростовской области,прямо в полях,припаркованы танки.Местные боятся сказать что-то лишнее и только в автобусе Донецк—Москва,в тот момент,когда он выезжает за последний блокпост,начинают откровенничать: смеются над громким названием “республика”, ругают бандитскую власть,сравнивают зарплаты с украинскими и свою жизнь с жизнью тех,кто сбежал в западном направлении,а не восточном.А ещё жалуются на отношение к ним в России: это ведь только по ТВ у нас вся страна горой за русскоязычных братьев,а на деле,дончане сталкиваются и с вымогательством,и с обманом со стороны чиновников и работодателей,и с бытовой ксенофобией—кто-то реагирует на украинский паспорт,кто-то на характерный говор.Многие возвращаются в Донецк,осознав,что в России,на самом деле,их никто не ждёт.Это в Крыму есть море и курорты,а Донецк,из которого вывезли все предприятия,россиянам как-то ненадобен.И люди Донецка тоже.
“На войне как на войне”,—говорят в Украине,считая,что нельзя простить тех,кто в той или иной степени в ней виноват,даже если эта вина только в наивных иллюзиях или простом несопротивлении.Как будто вся остальная страна только и делала,что воевала. У меня в Фейсбуке много украинцев,и я помню свою ленту той поры,когда на востоке Украины шли бои.В новостях говорили о Донецке,Иловайске,Дебальцеве,а киевляне делали домашние суши,встречались с друзьями,покупали новые платья,путешествовали.Что ж, кто-то наслаждался жизнью,кто-то выживал как мог.Возможно,пришло время какой-то масштабной амнистии и прощения друг другу старых грехов.Во всяком случае,именно этого очень ждут от Украины в Донецке.От России-то тут уже ничего хорошего давно не ждут.
