Сонет Серебряного века.

Евгений Тарасов

Ландыши

Украдкою я в камеру пронес
Три стебелька с увядшими цветами -
Намек на то, что скошено годами,
Последний вздох живых когда-то грез.

Как в книгу слов с истлевшими листами,
Смотрю назад – там молча ждет вопрос.
Я вижу вновь блеск шелковых волос
Вокруг лица со странными чертами.

Я помню все... Тревожный полусвет -
В нем все, как тень, казалось мне неясным,
В нем все звало желанием опасным

И близок был чуть видный силуэт.
Не вспыхнуть вновь речам наивно-страстным,
Не вспыхнуть мне... Но мне не жаль – о, нет!

Очередному Быть может, я встречал тебя не раз В глухих подпольях мыслящей столицы, И там, внизу – известий вереницы Шептал тебе в тревожно-быстрый час, И в тишине, как спугнутые птицы, Шипя, обрывки бились спешных фраз, Обрывки слов, понятных лишь для нас, И падали, как тень, на наши лица. Быть может, да. А может быть, и нет: Не знал тебя – и после не узнаю... Но все равно – я плен свой покидаю, И пусть "прощай" не кинешь ты в ответ - Я шлю тебе, как брату, свой привет И угол свой, как брату, уступаю. Столице мира В твоей толпе я духом не воскрес, И в миг, когда все ярче, все капризней Горела мысль о брошенной отчизне,- Я уходил к могилам Реге Lасhаisе. Не все в них спят. И голос митральез, И голос пуль, гудевших здесь на тризне Навстречу тем, кто рвался к новой жизни, Для чуткого доныне не исчез. Не верь тому, кто скажет торопливо: "Им век здесь спать – под этою стеной". Зачем он сам проходит стороной И смотрит вбок – и смотрит так пугливо? Но верь тому; убиты – да, но – живы, И будет день: свершится суд иной. 1905