И ТОПОЛЯ УХОДЯТ...Ф.Г.ЛОРКА

Среда, 04 Февраля 2015 г. 22:40 + в цитатник

h-4942[1] (593x604, 73Kb)

h-10577[1] (600x337, 32Kb)

h-7913[1] (700x480, 47Kb)

h-16605[1] (435x508, 50Kb)

h-5764[1] (557x604, 85Kb)

h-7304[1] (604x604, 90Kb)

h-4354[1] (480x640, 61Kb)

Рубрики:

Метки: стихи - Ф.Г.Лорка - 2
Понравилось: 1 пользователю

Andrey_Karpov обратиться по имени Воскресенье, 22 Октября 2023 г. 19:01 (ссылка)

Стихотворение "Сбился с дороги вечер..." было выбрано для Telegram-проекта ЕЖЕДНЕВНИК ПОЭЗИИ https://t.me/stihydnya/24

Комментировать

Страницы: [1] [Новые]

LiveInternetLiveInternet

-Рубрики

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Постоянные читатели

-Сообщества

-Статистика

И ТОПОЛЯ УХОДЯТ...Ф.Г.ЛОРКА

И тополя уходят — но след их озерный светел. И тополя уходят — но нам оставляют ветер.

И ветер умолкнет ночью, обряженный черным крепом. Но ветер оставит эхо, плывущее вниз по рекам.

А мир светляков нахлынет — и прошлое в нем потонет. И крохотное сердечко раскроется на ладони.

(Федерико Гарсиа Лорка. Фото - Ганс Иоахим Конрад)

***

***

***

Федерико Гарсиа Лорка

Перевод А. Гелескула

СОНЕТ О ПИСЬМЕ

Любовь до боли, смерть моя живая, жду весточки — и дни подобны годам. Забыв себя, стою под небосводом, забыть тебя пугаясь и желая.

Ветра и камни вечны. Мостовая бесчувственна к восходам и заходам. И не пьянит луна морозным медом глубин души, где темень гробовая.

Но за тебя шел бой когтей и лилий, звериных смут и неги голубиной, я выстрадал тебя, и вскрыты жилы.

Так хоть бы письма бред мой утолили, или верни меня в мои глубины к потемкам, беспросветным до могилы!

***

***

***

***

..И сердце мое раскрылось, словно цветок под лучами, и лепестки дышали нежностью и мечтами... Федерико Гарсиа Лорка

***

=======================

Федерико Гарсиа Лорка

***

Ты знать не можешь, как тебя люблю я, - ты спишь во мне, спокойно и устало. Среди змеиных отзвуков металла тебя я прячу, плача и целуя.

Тела и звезды грудь мою живую томили предрешенностью финала, и злоба твои крылья запятнала, оставив грязь, как метку ножевую.

А по садам орда людей и ругней, суля разлуку, скачет к изголовью, зеленогривы огненные кони.

Не просыпайся, жизнь моя, и слушай, какие скрипки плещут моей кровью! Далек рассвет и нет конца погоне!

Федерико Гарсиа Лорка. Сонеты темной любви (1936)

LIB.RU

***

В том городе, что вытесали воды...

(Федерико Гарсиа Лорка/Гелескул)

Поэт расспрашивает свою любовь о зачарованном городе...

В том городе, что вытесали воды У хвойных гор, тебе не до разлуки? Повсюду сны, ступени, акведуки И траур стен в ожогах непогоды?

Всё не смывает лунные разводы Хрустальный щебет ху́карской излуки? И лишь терновник ловит твои руки, Ревниво пряча свергнутые своды?

Не вспоминалась тень моя дорогам В затихший мир, который, как изгоя, Томит змею, крадущуюся логом?

И не расцвёл ли в воздухе нагорья Тебе из сердца посланный залогом Безсмертник моей радости и горя?

***

Федерико Гарсиа Лорка

КАСЫДА О ПРОСТЕРТОЙ ЖЕНЩИНЕ

Видеть тебя нагой - это вспомнить землю. Ровную землю, где ни следа подковы. Землю без зелени, голую суть земную, замкнутую для времени: грань алмаза.

Видеть тебя нагою - постигнуть жажду ливня, который плачет о хрупкой плоти, и ощутить, как море дрожит и молит, чтобы звезда скатилась в его морщины.

Кровь запоет по спальням, и станет эхом, и тишину расколет клинком зарницы - но не тебе дознаться, в каких потемках спрячется сердце жабы и сон фиалки.

Бедра твои - как корни в борьбе упругой, губы твои - как зори без горизонтов. Скрытые в теплых розах твоей постели, мертвые рты кричат, дожидаясь часа.

***

Газелла о чудесной любви

Огонь и гипс безжалостной пустыни, была ты в сердце влагой на жасмине.

Огонь и блеск безжалостного неба, была ты в сердце шелестами снега.

Пустырь и небо руки мне сковали.

Пустыни неба раны бичевали.

Перевод А. Гелескула

Сонет

Я боюсь потерять это светлое чудо, что в глазах твоих влажных застыло в молчанье, я боюсь этой ночи, в которой не буду прикасаться лицом к твоей розе дыханья.

Я боюсь, что ветвей моих мёртвая груда устилать этот берег таинственный станет; я носить не хочу за собою повсюду те плоды, где укроются черви страданья.

Если клад мой заветный взяла ты с собою, если ты моя боль, что пощады не просит, если даже совсем ничего я не стою, –

пусть последний мой колос утрата не скосит и пусть будет поток твой усыпан листвою, что роняет моя уходящая осень.

Перевод М. Кудинова

***

Федерико Гарсиа Лорка

Перевод на русский: А. Гелескул

ГАЗЕЛЛА О НЕЖДАННОЙ ЛЮБВИ

Не разгадал никто еще, как сладко дурманит это миртовое лоно. Не знал никто, что белыми зубами птенца любви ты мучишь затаенно.

Смотрели сны персидские лошадки на лунном камне век твоих атласных, когда тебя, соперницу метели, четыре ночи обвивал я в ласках.

Как семена прозрачные, взлетали над гипсовым жасмином эти веки. Искал я в сердце мраморные буквы, чтобы из них сложить тебе - навеки,

навеки: сад тоски моей предсмертной, твой силуэт, навек неразличимый, и кровь твоя, пригубленная мною, и губы твои в час моей кончины.

***

foto Alain Bernegger Море

И тополя уходят —
но след их озерный светел.
И тополя уходят —
но нам оставляют ветер.

И ветер умолкнет ночью,
обряженный черным крепом.
Но ветер оставит эхо,
плывущее вниз по рекам.

А мир светляков нахлынет —
и прошлое в нем потонет.
И крохотное сердечко
раскроется на ладони.

Любовь до боли, смерть моя живая,
жду весточки — и дни подобны годам.
Забыв себя, стою под небосводом,
забыть тебя пугаясь и желая.

Ветра и камни вечны. Мостовая
бесчувственна к восходам и заходам.
И не пьянит луна морозным медом
глубин души, где темень гробовая.

Но за тебя шел бой когтей и лилий,
звериных смут и неги голубиной,
я выстрадал тебя, и вскрыты жилы.

Так хоть бы письма бред мой утолили,
или верни меня в мои глубины
к потемкам, беспросветным до могилы!

..И сердце мое раскрылось,
словно цветок под лучами,
и лепестки дышали
нежностью и мечтами...

Федерико Гарсиа Лорка

Ты знать не можешь, как тебя люблю я, -
ты спишь во мне, спокойно и устало.
Среди змеиных отзвуков металла
тебя я прячу, плача и целуя.

Тела и звезды грудь мою живую
томили предрешенностью финала,
и злоба твои крылья запятнала,
оставив грязь, как метку ножевую.

А по садам орда людей и ругней,
суля разлуку, скачет к изголовью,
зеленогривы огненные кони.

Не просыпайся, жизнь моя, и слушай,
какие скрипки плещут моей кровью!
Далек рассвет и нет конца погоне!

Поэт расспрашивает свою любовь
о зачарованном городе...

В том городе, что вытесали воды
У хвойных гор, тебе не до разлуки?
Повсюду сны, ступени, акведуки
И траур стен в ожогах непогоды?

Всё не смывает лунные разводы
Хрустальный щебет ху́карской излуки?
И лишь терновник ловит твои руки,
Ревниво пряча свергнутые своды?

Не вспоминалась тень моя дорогам
В затихший мир, который, как изгоя,
Томит змею, крадущуюся логом?

И не расцвёл ли в воздухе нагорья
Тебе из сердца посланный залогом
Безсмертник моей радости и горя?

Видеть тебя нагой - это вспомнить землю.
Ровную землю, где ни следа подковы.
Землю без зелени, голую суть земную,
замкнутую для времени: грань алмаза.

Видеть тебя нагою - постигнуть жажду
ливня, который плачет о хрупкой плоти,
и ощутить, как море дрожит и молит,
чтобы звезда скатилась в его морщины.

Кровь запоет по спальням, и станет эхом,
и тишину расколет клинком зарницы -
но не тебе дознаться, в каких потемках
спрячется сердце жабы и сон фиалки.

Бедра твои - как корни в борьбе упругой,
губы твои - как зори без горизонтов.
Скрытые в теплых розах твоей постели,
мертвые рты кричат, дожидаясь часа.

Огонь и гипс
безжалостной пустыни,
была ты в сердце влагой на жасмине.

Огонь и блеск
безжалостного неба,
была ты в сердце шелестами снега.

Пустырь и небо
руки мне сковали.

Пустыни неба
раны бичевали.

Я боюсь потерять это светлое чудо,
что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
я боюсь этой ночи, в которой не буду
прикасаться лицом к твоей розе дыханья.

Я боюсь, что ветвей моих мёртвая груда
устилать этот берег таинственный станет;
я носить не хочу за собою повсюду
те плоды, где укроются черви страданья.

Если клад мой заветный взяла ты с собою,
если ты моя боль, что пощады не просит,
если даже совсем ничего я не стою, –

пусть последний мой колос утрата не скосит
и пусть будет поток твой усыпан листвою,
что роняет моя уходящая осень.

Не разгадал никто еще, как сладко
дурманит это миртовое лоно.
Не знал никто, что белыми зубами
птенца любви ты мучишь затаенно.

Смотрели сны персидские лошадки
на лунном камне век твоих атласных,
когда тебя, соперницу метели,
четыре ночи обвивал я в ласках.

Как семена прозрачные, взлетали
над гипсовым жасмином эти веки.
Искал я в сердце мраморные буквы,
чтобы из них сложить тебе - навеки,

навеки: сад тоски моей предсмертной,
твой силуэт, навек неразличимый,
и кровь твоя, пригубленная мною,
и губы твои в час моей кончины.