Выпущенная силами Государственного музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское» при поддержке губернатора Псковской области Андрея Турчака книга – своего рода итог почти двенадцатилетней работы Игоря Шаймарданова. Первую серию, своего «Ситцевого Пушкина», написанного маслом не на холстах, а на ситцах (точнее даже – в набивные ситцы вписанного), художник датирует 2001 годом. Последний из представленных в книге циклов – «Арина Родионовна и Александр Сергеевич» – сделан в 2010 году и также в совершенно оригинальной, разработанной Игорем Шаймардановым технике: работа масляными красками по листу с процарапанным на нём рисунком. Собственно над книгой, как рассказал Игорь Дмитриевич на встрече, работа шла в течение года (год «разминалась»).
Отпечатанный тиражом в 3000 экземпляров альбом раскупают стремительно. 30 книг, которые привезли в библиотеку специально к презентации, «разлетелись» меньше чем за два часа. Дело даже не в том, что альбом красив, оригинально свёрстан (идея сделать книжку с квадратными, 24 х 24 сантиметра, листами, и на краешек страницы вынести отдельным «акцентом» какой-то фрагмент картинки, трогательную или забавную деталь, – тоже принадлежит Игорю Шаймарданову) и при этом достаточно дешёвый. Главное, что привлекает в книге, – она безусловно светлая и позитивная, при том, что на самом-то деле… очень грустная.
Печально-лирический настрой – и в названии альбома, для которого Игорь Шаймарданов выбрал строку одного из самых щемящих стихотворений Окуджавы «Счастливчик Пушкин». Сквозит он и в самих сюжетах: каждая из картинок (так называет свои работы художник), по большому счёту, написана о бесконечном одиночестве поэта, художника, да любого человека думающего. Усилен этот мотив ещё и… пушкинскими «комментариями». Дело в том, что каждый рисунок в альбоме получил цитату-комментарий: иногда это несколько фраз из письма Пушкина или Пушкину, иногда – строфа из его стихотворения или небольшой фрагмент прозы, а то – какие-либо анекдоты об Александре Сергеевиче из многочисленных мемуаров, оставленных его современниками… Иногда сочетание легкомысленной на первый взгляд картинки с подписью (рассказ, например, о внезапном явлении фельдъегеря в Михайловское; или пушкинская фраза о смертельной петербургской тоске, а через пару страниц – упоминание о том, как Наталья Николаевна, наоборот, плакала оттого, что не хотела ехать в деревню, столь любезную сердцу Александра Сергеича…) открывает смыслы просто трагические. Самое удивительное, что при этом художник не позволяет себе «нагружать» зрителя, являя в каждой из работ образец того, что Пушкин бы назвал comme il faut.
– Сложно назвать Пушкина любимым поэтом, – признаётся Игорь Шаймарданов. – Дело с том, что, как бы банально это ни прозвучало, в какой-то момент я просто понял, что ответы на все вопросы, которые меня мучают, я могу найти в его книгах, в его письмах. Чем больше я его читал – тем более хотелось поделиться прочитанным с другими. В какой-то момент Пушкин-человек стал мне понятен, как понятны друзья детства. Да, все мы знаем, что характер у него был очень сложным, но мне он всё равно по-человечески нравится… И я глубоко убеждён, что в этой книге самое ценное – не мои рисунки, но именно эти «комментарии» к ним из Пушкина.
Впрочем, альбом «Александру Сергеевичу хорошо!» каждый из его читателей оценивает по-своему и любит за то, что именно ему (может быть – только ему) дорого. Литератор Валентин Курбатов, например, особо оценил «не парадность» и сердечность книги: точно такие у нас у всех домашние альбомы, где с фотокарточек улыбаются родные нам лица. Музейщики «Михайловского» говорят, что книга помогает им отвечать на очень странный, но тем не менее регулярно в том или ином виде возникающий у экскурсантов вопрос: «А чем здесь Пушкин сейчас занимается?» А один из режиссёров – коллега Игоря Шаймарданова, который себя ощущает прежде всего художником театральным и картины свои режиссирует как спектакль! – даже высказался в том плане, что альбом этот должен стать настольной книгой режиссёров массовых представлений, и этот отзыв Игорю Шаймарданову, главному художнику Всероссийской масленицы в Пскове, услышать было лестно. Тем более, сам он твёрдо убеждён:
– Художник должен быть социально адаптирован! Его жизнь не может быть ограничена только некой искусственной «творческой средой». Острее всего это, наверное, чувствуют именно театральные художники. Когда идёт премьерный спектакль, и ты видишь, что декорации, которые ты придумал, работают, и актёры одеты, как ты их «нарисовал» – ты понимаешь, что ты нужен, твоя работа нужна. А вообще, настоящий художник, как мне кажется, – тот, чьи картины висят в домах, на кухнях у домохозяек, пусть даже в виде репродукций из журнала «Огонёк»… Мне странно от коллег слышать, что вот, дескать, искусство гибнет, кризис, я теперь живописью не занимаюсь, а вынужден евроремонт в квартирах делать. Я вообще не понимаю, какая связь между евроремонтом, кризисом и живописью. Как-то не выдержал, спросил: «Что, ты из-за кризиса цвет перестал чувствовать?» – чем, наверное, коллегу очень обидел… Пока есть карандаш, клочок бумаги, и я могу работать – для меня искусство не погибло.
В альбом «Александру Сергеевичу хорошо!» вошли репродукции 160 живописных и графических работ, – в пяти пушкинских сериях Игоря Шаймарданова их несколько больше. Почти все «ситцы», равно и «Михайловские царапки», хранятся сейчас в государственных и в частных коллекциях в России и за рубежом, счастливее всего оказались собрания Государственного музея Пушкина, которому сегодня принадлежит большая часть серии «Александру Сергеевичу хорошо!» – шуточной хроники пребывания Пушкина на Пушкинском празднике поэзии, и Пушкинскому Заповеднику, в коллекции которого весь цикл «Арина Родионовна и Александр Сергеевич» и многие работы из других серий.
Книга вышла в год столетия первого музея в сельце Михайловском, но к этой круглой дате ни художник, ни издатель её не «подгадывали» – просто так уж совпало. На вопрос о том, последует ли продолжение – книги и темы – Игорь Шаймарданов отвечает просто:
– Я же специально эти картинки не делаю, и сюжеты специально не придумываю – они сами рождаются…
Алина Егорова специально для Псковской Ленты Новостей
http://pln-pskov.ru/culture/108264.html
Что мы знаем о пушкинских временах? Той эпохе, когда супружеская верность считалась комедией, дети обсуждали карточные долги, а здоровенные вояки подписывались «Твой нежный агнец»... «Культура» пообщалась с историком Ольгой Елисеевой. Ее книга «Повседневная жизнь русских литературных героев. XVIII — первая треть XIX века» недавно вышла в «Молодой гвардии». 
Сегодня, как бы парадоксально это ни звучало, Пушкина можно выпить и им же закусить. Это имя носят водка, пиво, шоколад, конфеты, торты, сухари и даже кетчуп (на упаковке под портретом поэта незатейливая надпись: «Чили»). В 1999 году, когда праздновали 200-летие со дня рождения поэта, в одной только Москве пушкинскими стали около десяти процентов рекламных поверхностей. Особенно постарался пивной комбинат, вывесивший в центре множество билбордов с изображением поэта. Почему пивные магнаты решили, что Пушкин числил себя среди поклонников пенного напитка, неизвестно. Пушкин пива не пил и всем прочим спиртным напиткам предпочитал легкие французские вина и шампанское. Но вот шампанское «Пушкин» как не выпускалось, так и не выпускается (в отличие от шампанского «Натали» имени супруги поэта).
На выставке «Дега и обнаженная натура» представлены картины, пастели, рисунки, монотипии и скульптуры, созданные на протяжении полувека. «Как ни странно, до сих пор этой стороне творчества Дега не было посвящено ни одной большой выставки, — сказала «Культуре» ее комиссар Ксавье Ре. — Но именно эта тема помогает нам понять эволюцию художника от классической традиции к современной живописи начала ХХ века».
Аудиокнига «Пелагия и чёрный монах» автора Бориса Акунина это вторая книга из трилогии «Провинциальный детектив». Как и в первой книге «Пелагия и белый бульдог» сюжет разворачивается в историческом антураже, в Заволжской губернии России XIX века. В окрестностях Нового Арарата лютует некий мистический Чёрный монах, пугая, калеча и зачастую убивая людей – некоторые монахи из Ново – Араратского монастыря даже наблюдают тень святого Василиска, некогда заложившего на Окольнем острове Василисков скит. Послушники вынуждены обратится к своему духовному отцу Митрофанию, прося принять какие – либо меры.
