Людмила Улицкая родилась на Урале, росла в Москве. По специальности - биолог, но с начала 1990-х - писатель и только писатель. Сегодня она одна из самых ярких звезд современной русской словесности. Улицкая никогда не завлекала публику дешевыми приемчиками, не искала сиюминутной популярности - и все же ее книги могут поспорить в рейтингах с признанными лидерами массовых жанров. Секрет Улицкой - тонкое и емкое письмо, пристальное внимание к обычному человеку, оказавшемуся вдруг в урагане обыденной жизни. Этот человек ничем вроде бы от нас с вами не отличается, он почти такой же, еще один в цепи - словом, ДРУГОЙ. Может быть, поэтому понять его невероятно трудно. А Людмила Улицкая пытается - и надеется и нас научить этому пониманию. Сегодня она - наш гость. И мы говорим о том, почему это так важно - читать книги вместе.
- Что ни говори, но книга и чтение постепенно сдают свои позиции. Не чувствуете ли Вы себя порой пассажиром «Титаника»? И что сделать, чтобы усилия по пропаганде книги, чтения принесли плоды?
- Может быть, мой ответ покажется несколько неожиданным. Чтение - один из способов получения информации. Но не единственный. Сейчас идет такая глубокая перестройка сознания, что значительная часть информации приходит к человеку через аудио- и видеопути. Это не дискуссионный вопрос, а факт жизни.
Конечно же, я сама принадлежу поколению читающему, и чтение для меня столь же естественная потребность как еда. Я все время говорю себе - эти молодые люди другие, у них нет этой потребности, они принадлежат другой культуре. Поэтому оставим за людьми право «не читать», если они выбирают для себя другой путь познания.
Вместе с тем, у меня есть множество знакомой молодежи, которая восхищает меня высочайшим уровнем культуры. Я еле-еле говорю по-английски, а в семье моих близких друзей три мальчика знают в сумме одиннадцать языков. Мне приходилось общаться с молодыми людьми, которые в 20-23 года так прекрасно образованы, что разговаривать с ними - большое удовольствие. Но эти ребята как раз из породы читающих.
Заставить людей читать, я думаю, невозможно. Можно их воспитать. Приучить. Посадить «на эту иглу». И делают это почти исключительно родители, и в самом раннем возрасте. Возможно, что способность к чтению сродни способностям музыкальным - не все ими одарены в равной мере.
- Вы - автор бестселлеров, а в наши дни это налагает особую ответственность, потому что книг, которые действительно читают все, чрезвычайно мало. Вас не пугают порой соседи по списку?
- Нет. Нисколько не пугают. Иногда удивляет соседство, иногда забавляет. Несколько лет тому назад в одном немецком списке продаж я оказалась между Коэльо и поп-музыкантом, фамилию которого забыла, помню только, что это немецкий парень, который написал свою откровенную биографию. Подняться до высот поп-культуры - это очень почетно для человека, который не ставит перед собой задачи завоевания аудитории. Согласитесь, что оказаться победителем в соревновании, от которого ты заранее отказываешься, это здорово.
Признаюсь, что меня отчасти радует, что мы уже полтора десятилетия живем в стране, где можно выбирать себе книги по вкусу - от Орвелла, Бердяева и Тимоти Лири до Оксаны Робски.
- Вы помните свою первую книгу? Ту, что прочли впервые по собственной воле? Как складывался Ваш круг чтения?
- Первую не помню. Зато очень хорошо помню первый десяток. Некоторые из этих книг у меня сохранились до сих пор. Например, «Маугли» Киплинга. С прекрасными «сепиевыми» иллюстрациями.
В детстве я жила на два дома: один - родительский - комната в коммуналке, и там было очень убого, и книжек мало, больше по специальности родителей. Второй дом, где я проводила много времени - бывшая «хорошая» квартира бабушки и дедушки. Там в коридоре стояли два шкафа, в одном была «Золотая библиотека» (сейчас мало кто помнит это дореволюционное собрание детских книг). Был также комплект детского журнала «Задушевное слово» с Чарской, Вербицкой и сладкими стишками. Среди этих виньеток даже Пушкин и Тютчев как-то подозрительно выглядели. Но среди детских книг «Золотой библиотеки» была одна замечательная серия, сейчас бы мы назвали ее этнографической. «Маленькие японцы», «Маленькие голландцы» были мои любимые. В те же ранние годы любимой была чудесная книжка, которой я давно не замечаю - «Что я видел» Бориса Житкова. Почему-то очень рано полюбила «Дон Кихота», почувствовала гениальность прозы Пушкина - «Повести Белкина» были дошкольным чтением.
Никто моим чтением не руководил, кроме книжной полки. Не помню, чтобы мне читали вслух. Я довольно рано начала читать сама. И лет в 10-12 читала какой-то учебник по античной философии, и мне было очень интересно. Непонятно, но притягательно. Анаксагора с тех лет помню.
- Как известно, лучший способ приучить человека читать - воспитывать его в доме, где есть домашняя библиотека. И в нечитающих семьях это срабатывает. Но в последнее время от книг избавляются даже люди интеллектуальных профессий. Книга перестала быть символом престижа и средством вложения денег, как это было в советские времена. Что сделать, чтобы домашние библиотеки сохранились?
- Не знаю. Действительно не знаю. Честно признаюсь, что я и сама минимализировала свою библиотеку. Она очень небольшая, я стараюсь не держать книг, которых не буду перечитывать. Отдаю, ссылаю. Выбрасывать не могу.
- Сейчас очень легко сформировать свой круг чтения, который практически никак не будет пересекаться с кругом чтения других людей. Не кажется ли Вам, что книги подчас больше разъединяют людей, чем объединяют? И как научить людей с уважением относиться к чужому выбору?
- Нет, мне так не кажется. Знаете, набор книг в доме - очень специальная вещь. Например, приходишь в эмигрантский дом в Америке или Израиле, и по тому, что стоит на полках, можешь составить мнение о человеке. Включая год его отъезда из России. Признаюсь, что я практически не бываю в домах, где стоят книги, выбор которых меня удивляет. Вопрос культурного уровня. Один раз за последнее десятилетие увидела полку книг, которая меня позабавила - как будто составлена из книг, оставленных в доме отдыха или в железнодорожном вагоне. Оказалось, так оно и есть. Хозяин был охранник, он подбирал их у себя в учреждении. Уважать особенно не стала, но это задумалась.
- Что и как читали Ваши дети?
- Я следила за их чтением. Очень много читала вслух, до почти взрослого возраста. Уже были большие мальчики, а мы вечерами ложились на диван, и я читала «Божественную комедию», и Шекспира, и очень много чего. Тогда у меня было ощущение, что если я вслух не прочитаю, может, они сами не станут читать, а так хоть понаслышке «окультурятся». Это замечательная, почти утраченная традиция семейного чтения. Я думаю, ее убил телевизор.
Дети читали и самостоятельно, конечно. Старший начал рано, младший полюбил чтение лет в восемь, довольно поздно. Рассказы про Ленина в дом не попадали, а читали нормальные детские книги, которые и в советское время не переводились. Довольно рано стали читать «взрослую» литературу, классику.
- Что Вы читаете сейчас, и какую книгу Вам хотелось бы прочесть - даже если она еще не написана?
- Последние книги, которые читала с удовольствием - романы Меира Шалева, современного израильского автора, и роман Нэнси Хьюстон, канадской писательницы.
- А какую книгу хотелось бы написать?
- Ту, которую хотелось написать, как раз только что закончила. Сейчас делаю последние правки. И по этой причине мне совершенно не хочется писать никаких книг. Немного передохнуть хотелось бы.
Беседовал Алексей Никитин
