Шестого июля 1907 года родилась в Мехико девочка, которой предстояло всю жизнь страдать и бороться за то, чтобы жить и любить. Эта девочка - будущая мексиканская художница Фрида Кало де Ривера, или Магдалена Кармен Фрида Кало Кальдерон (исп. Magdalena Carmen Frieda Kahlo Calderуn) любимица Мексики. Она третья дочь Гулермо и Матильды Кало. Гулермо был фотограф и часто фотографировал маленькую Фриду. Когда ей было 6 лет, она перенесла полиомиелит, в результате которого правая нога стала намного тоньше левой. В школе мальчишки дразнили её "Фрида - деревянная нога". Девочка, конечно, очень страдала. Стараясь закалить характер Фриды, поправить её здоровье, любящий отец приучал её к многим видам спорта. Фрида занималась боксом, играла в футбол с мальчишками, плавала. Всё это помогло девочке выстоять в будущих испытаниях и победить.


Фриде 1год.

Фриде 5 лет. 1912г.

Шесть лет.


Фрида Кало в возрасте 12 лет


1926 год .18 лет


Жизнерадостная, остроумная девушка, всегда улыбающаяся и темпераментная притягивала к себе людей. Всё рухнуло в одночасье. Когда ей было 18 лет, она попала в ужасную автокатастрофу. Автобус, в котором она ехала со своим другом, врезался в трамвай. Да с такой силой, что друга выбросило из машины. Но он отделался контузией. У Фриды же были такие повреждения, что и представить не можешь, как она осталась в живых. Врачи были единодушны в неутешительных прогнозах. В трёх местах повреждён позвоночник, сломана в нескольких местах нога, ключица, железный прут врезался ей в живот и, раздробив кости таза, вышел наружу. Он пронзил матку и это лишило девушку возможности иметь детей! Фрида выжила назло и вопреки, внутри всё было покалечено. Год Фрида была в гипсе и в таком положении она попросила отца дать ей кисти и краски. Ей смастерили специальный подрамник, чтобы она могла писать лёжа и зеркало, чтобы она могла видеть себя.



Читать далее...

Хочу написать о женщине, художнице. Нелёгкой судьбы, сумевшей благодаря таланту, сильной воли к преодолению жизненных трудностей и яркой внешности, добиться признания в обществе как художника. Это не "муза серебряного века", её работы в стиле модерн, арт -деко. Тамара де Лемпицка. Время, когда творила эта незаурядная художница с такой же незаурядной судьбой, было время расцвета Ар Деко. Это была эпоха стиля, раскрепощения женщин, эпатажа... Ее называли «Дивой Деко». Такой титул она заслужила не только из- за образа жизни; в нем больше признания ее таланта – великолепного, яркого.





Тамара де Лемпицка (Лемпицка, польск. Tamara Lempicka, собственно Мария Гурвич-Гурска; 16 мая 1898, Варшава, Польша, по другим сведениям — Москва — 18 марта 1980, Куэрнавака) — польская и американская художница, автор известной картины «Прекрасная Рафаэла» (1927), а также «первая художница, которая была гламурной дивой». Из Википедии.

Точная дата рождения Тамары не установлена, благодаря её же стараниям. Любила больше называть Варшаву местом своего рождения, чем Москву. "Приступая к описанию жизни этой удивительной женщины, биографы неизбежно наталкиваются на ловушки, расставленные ею же самой. На склоне лет она утверждала, что «попробовала все» и что это являлось прямой ее обязанностью как художницы. Несколько раз переписывала она свою биографию, вычеркивая из нее все неудобные факты и даты."

Через несколько лет после рождения будущей художницы, отец оставил семью и исчез в неизвестном направлении и при невыясненных обстоятельствах.



В детстве Тамаре прочили будущее пианистки. Любовь к музыке привила ей любимая бабушка Клементина. Возможно так и было бы,но в 1907 году бабушка везёт её в Италию. Как утверждала сама Тамара, с этой поездки начинается её увлечение живописью.
Девушке было 16, когда семья переехала в Петербург. Там Тамара знакомится с процветающим адвокатом Тадеушем Лемпицки (Tadeusz Lempicki), который считается выгодной партией. Тамара очаровала его и через некоторое время они женятся.


Портрет Тадеуша Лемпицки
Читать далее...

ЙЕХУДА ХА-ЛЕВИ (ОК. 1075–1141)

***
Из «Морских песен»

Неужто целый мир потопом смыт?

Где хоть клочок сухой земли лежит?

Неужто все погибли — люди, звери,

И даже птица здесь не пролетит?

Меня бы риф обрадовал иль горы,

Утешил бы степи далекой вид.

Смотрю вокруг, но вижу только небо,

Корабль и море, что внизу бурлит,

Левиафан там вспенивает бездну,

И каждый вал как сединой покрыт.

Корабль — будто морем он украден,

По самый борт уже водой залит.

Ярятся волны, но душа ликует,

Когда к чертогам Господа стремит.

***

Когда пройдет Твой гнев, то поскорей

Своей любовью Ты меня согрей.

Неужто всем моим грехам, о Б-же,

Стоять меж нами до скончанья дней?

Доколе умолять мне, чтобы Ты

Со мною был навеки? Пожалей!

Меня Ты в рабство долгое запродал,

А я — опора для руки Твоей.

Ты, почивающий на крыльях херувимов,

Что над Ковчегом в красоте своей,

Взгляни из горних, Господи, чертогов,

Спаси своих затравленных детей!


МОШЕ ИБН ЭЗРА (ОК. 1055 — ПОСЛЕ 1138)

*** Пусть плачет человек на склоне дней,

Они мелькнули дымом из печи.

Его злодейств — как на море песка,

Его грехов — как в небе саранчи.

Вся жизнь его не более чем сон,

А смерть — как пробуждение в ночи.


ЙОСЕФ ИБН САХЛ (? — 1123)

***
Блеск золота — куда же он пропал

И почему не светится опал?

Стихов каменья золота дороже,

Но их давно никто не покупал.

Иль жиром Б-г покрыл сердца людские,

Иль богачам глаза позакрывал?

Не золото — свинец они все копят,

Свинцом наполнен будет их подвал.

Хотя стихов хрусталь дороже стоит

Сокровищ, что богач себе собрал.

Все тленно, лишь стихам дано навеки

Сберечь тот дух, который их питал.

Как глуп любой, кто тешится богатством:

Набил сундук, но душу потерял!

Достанется чужим его наследство,

Он честь не купит, сколько бы ни дал!


ШЛОМО ИБН ГВИРОЛЬ
(1021/1022–1053/1058)

***
Все кончилось ничем,

И больше нет совсем

Ни дворца и ни венца,

Ни царя, ни алтаря,

Ни палат, ни Храма,

Ни углей, ни фимиама,

Ни завесы, ни цепей,

Ни больших резных дверей,

Ни вина, ни омовенья,

Ни жертвоприношенья:

Ни коров и ни быков,

Ни лежащих в ряд хлебов,

Ни величья, ни громады,

Ни рощ, ни сада, ни ограды,

Ни освященья, ни прощенья,

Ни козла, ни отпущенья.

***

Растет болезнь, и с ней печаль растет,

Нет сил, и, видно, скоро мой черед.

Когда же я прочел твое письмо,

Оно мне стало для души как мед.

Тебе писать не буду о болезни,

Прошу за грех простить я наперед:

За то, что за тебя я не молился,

Ниц пред тобой паду я в твой приход.

Я знаю, в день, когда тебя увижу,

Что дух мой исцеленье обретет.

АВРААМ ХА-КОЭН (НАЧ. XI В.)

***

Нарцисс


Красив и так приятен глазу,

В нем — чудных благовоний аромат,

Златой сосуд в серебряном сосуде,

Кувшин, что украшеньями богат.

Один сосуд подобен снегу,

Другой — почти шафрану брат.

Шесть лепестков его венчают,

Как будничные дни — Шаббат.

ЙОСЕФ ИЗ ШАРТРА (2 ПОЛ. XII В.)

***
Погром

Ты виноват во всем, правитель островов,

Невинных кровь с твоих стекает рукавов,

Припомнит зло Г-сподь, и будет Он суров

Ко всем, кто мой народ загнал в могильный ров.

Чтоб с той поры, как ты тут — королем,

Твоей земле вовек не знать росы с дождем!

Встань, мой народ, и прочь отсель пойдем!

Ты видел уже все. Чего еще мы ждем?

Не дай вам Б-г тех бед, скитальцы всех дорог,

Сильнее боли нет, чем та, что дал мне Рок.

Молюсь, чтобы врагов Он всех на смерть обрек!

Зарезанных детей кто сосчитать бы смог?

ЯАКОВ БЕН-ЭЛАЗАР (1170 — ОК. 1233)

***


Изо дня в день только ругань и споры,

Изо дня в день лишь скандалы и ссоры.

Так только у нас? Иль любовники все

Не могут ужиться без крика и ора?

«Любовь как улыбка соседей, — сказал

мой друг. — Остаются одни разговоры.

Без вкуса борьбы, без скандалов и ссор

Любовь и стихи опостылеют скоро».

АВРААМ ХА-БЕДЕРШИ (СЕР. XIII В. — ПОСЛЕ 1290)


***


Я взвесил в мире все добро и зло,

Точны весы сезонов, дня и ночи:

Нет большего несчастья, чем поэт,

В котором тайно ненависть клокочет.

ТОДРОС БЕН-ЙЕХУДА АБУЛАФИА (1247 — ПОСЛЕ 1298)

***

Двулика старость, что ни говори,

И от нее не спрятаться нигде:

Хотя елеем смазаны седины,

Но слюни все ж текут по бороде.

ШЕМ-ТОВ АРДУТИЭЛЬ (КОНЕЦ XIII В. — ПОСЛЕ 1345)

***

Найдутся ли слова, чтоб восхвалить

Перо? С ним, право, нечего сравнить.

Оно берет из памяти былое

И сохраняет, словно жизни нить.

Нет у него ушей, чтобы услышать,

И рта нет у него, чтоб говорить,

Зато оно лишь росчерком единым

Поможет нам и помнить, и хранить!

ИММАНУЭЛЬ РИМСКИЙ (ОК. 1261 — ОК. 1332)

***

Ад и рай

Я в душе уже решился

В ад спуститься вместо рая:

Милых грешниц обнимая,

Я бы медом там упился.

Что мне рай! Любви там нету.

Только страшные старухи,

Все в коросте, тянут руки.

С ними — песня моя спета.

Что мне рай! Там все калеки,

Все святоши и уродки.

Да меня тошнит от рая!

Ад, тебя люблю навеки.

Тут все модницы-красотки,

Тут душа всегда живая!


Йегуда Альхаризи

***

Три дня у человека есть:

"Вчера" прошло, и нет его следа.

"Сегодня" убегает, как вода.

А "завтра" не узнаешь никогда.