(Воспоминания печатаются здесь с согласия автора Татьяны Щепетовой)
Воспоминания о Галине-Архангельском.
ЧастьI
Встреча
"Я Твой Голос, о Русь!!!
Я - ОДИН ИЗ ТВОИХ ГОЛОСОВ!
Я - С ТОБОЙ - не могу
ни навек расставаться ни спорить.
Я могу - лишь под ствол
на Лубянке подставить висок...
И ещё я могу - ВНОВЬ из Крыма уйти: ЧЕРЕЗ МОРЕ."
Виктор Галин-Архангельский.
Бывают люди, встреча с которыми меняет всю нашу жизнь. В моей жизни было несколько таких людей. Один из них – Виктор Галин-Архангельский. В 1993 году у меня пошли стихи. До этого я никогда стихов не писала. У меня произошла трагедия, я еле выжила. Рухнула вся моя прошлая жизнь. Я не знала, как мне жить дальше, за что держаться. И вдруг, как спасение, пошли стихи, десятки стихов. Когда их набралось несколько тетрадок, я поняла, что надо с ними что-то делать – печатать, выступать. И вдруг, случайно, кто-то по телефону продиктовал мне номер и сказал: «Я видел афиши. Поэт Галин-Архангельский проводит фестиваль. Позвони ему». Я позвонила, услышала в трубке какую-то возню, шум- гам, подумала, что ошиблась. Перезвонила и услышала серьёзный мужской голос: «Да, я поэт Галин-Архангельский. Приходите». И я пришла. Пришла впервые показать свои стихи Поэту. С тех пор я считаю Виктора крёстным моей поэзии.
Дверь открыла Бэлла Сергеевна. Я увидела интеллигентную темноволосую женщину, с красивыми, блестящими от радости глазами. Она была счастлива, что – стихи, поэты, фестиваль. Я вошла в большую комнату и была поражена: Вместо стен – снизу доверху книжные полки. А на них чего только не было! И старинные книги, и сборники диссидентов, и самиздат… .Для меня, книголюба и книгочея, это была сказка. И тут вышел Виктор. Черноволосый, серьёзный, умный взгляд из-под очков, сосредоточенно-порывистый: «Здравствуй, Татьяна, проходи!». И тут заметила, что и в этой комнате, и в другой, совсем маленькой, расположились ребята, девчонки, читали стихи, обсуждали взахлёб, тут же рисовались какие-то афиши , плакаты, карикатуры на Карла Маркса, Энгельса и т.д. В общем, кипела потрясающая творческая жизнь. Бэлла Сергеевна принесла на подносе чай и стала всех угощать. Весь её облик говорил о том, что это мать поэта. И тут Виктор попросил меня читать свои стихи. Вокруг сели девчонки и стали с интересом слушать. Я достала свои тетрадки в клеточку и стала читать. Все притихли. Я читала одно стихотворение за другим. Когда подняла глаза – увидела взгляд Виктора, понимающий, серьёзный, восхищённый. Виктор сказал: «Татьяна, это настоящая поэзия, это надо печатать. Ты хочешь выступить на фестивале?». Я ответила: «Конечно». И он тут же взахлёб стал обсуждать со мной творчество Марины Цветаевой. «Надо писать лучше Цветаевой», – считал Виктор. Потом он перешёл к современным ростовским поэтам, говорил, что в Союзе писателей одни писаки, а не поэты, приводил примеры. Увлечённо ходил по комнате, зачитывал стихи из сборников, потом разговор перешёл к тому, что такое вообще поэзия. Мне было потрясающе интересно. Я была поражена его интеллектом, эрудицией, ещё не зная ни одного его стихотворения. Виктор подарил мне свою книгу «Король Лир» и несколько тоненьких брошюрок. Но мы никак не могли расстаться. Мы продолжали спорить, обсуждать. Потом Виктор сказал: «Жалко, что нет больше времени, мне надо работать с ребятами. У нас занятия». Шли поэтические занятия, подготовка к фестивалю. Уже возле дверей квартиры мы с Виктором стояли и смотрели друг другу в глаза, как будто никак не могли проститься.
Когда я открыла его книгу «Король Лир», я поняла, что встретила настоящего Поэта. И в дальнейшем эта встреча изменила всю мою жизнь.
Стихи Галина-Архангельского на сайте стихи.ру:
http://www.stihi.ru/avtor/murzin
© Copyright: Татьяна Щепетова, 2011
Свидетельство о публикации №11112209706
ЧастьII
СТИХИ
Стихи Виктора поразительно отличались от всего, что я читала ранее. Он как будто вышел из серебряного века. У меня валялись какие-то сборнички советских поэтов, не вызывающие интереса. Их не хотелось читать – они не затрагивали душу. И вдруг, открыв книгу Виктора «Король Лир», я очутилась в волшебном мире его поэзии. Это было потрясающе интересно, как интересны Цветаева, Мандельштам и весь серебряный век. Сказочная, образная, нежная и страстная любовная лирика:
«В ночи поющей вьюги
Распластаны смычки,
Красавица-подруга
И тёмные зрачки:
Смычки – те за оконной
За рамой во всю прыть;
Подруга – та, что склонна
Теперь меня любить –
Та рядом, на постели;
Зрачки её – манят…
Обиды – улетели…
А вьюги – всё летят».
Или это:
«О женских ног волнующий изгиб!
Капрон колготок на белёсой простыни!
Не будет их – …ты знаешь, я погиб.
А будет их не счесть, – как в синей роздыми
Лукавых звёзд – вот столько будет ног – …
О чёрт, мне мало. Всё равно мне мало.
Нужны ещё твои… Чтобы я мог
Их целовать, откинув одеяло».
Тонкая, прозрачная, одухотворённая лирика Виктора:
«…Шатко, валко ли – прочь воскресенье ушло,
В календарном листке запоздало краснея.
Осыпаются клёны устало в аллеи
И камею луны желтизной обожгло».
«… Я хочу белоснежья и брошенной наземь зимы, –
Словно белая шкура убитого пулей медведя:
Чтоб с бураном, как с дедом, на левую ногу хромым,
Вечера согревать золотой самоварною медью».
Но особенно близки мне бунтарские, мятежные, срывающиеся от отчаяния на крик, строки гражданской лирики Галина-Архангельского.Галин-Архангельский – это голос и своего, и моего поколений (а разница между нами – 9лет). Он из поколения детей застоя, поэтов, диссидентов, которые не могли произнести вслух ни одного слова. В Совдепии настоящая поэзия была под запретом – что Серебряный век, что современники. Мало того, вольнодумные стихи считались преступлением. Поэта могли объявить сумасшедшим, посадить в тюрьму, сделать с ним всё, что угодно. Вся его вина состояла лишь в том, что он писал стихи. Хорошо, если поэта окружали близкие люди, которые хотя бы понимали его значение и его судьбу. Тогда он мог рассчитывать хотя бы на поддержку и на добрую память о себе. На то, что его стихи опубликуют когда-нибудь после смерти. Но многие поэты погибали в одиночку, оклеветанные и опозоренные. Рукописи уничтожались бесследно, и это одно из самых страшных преступлений советской власти.Меня поразило стихотворение Галина-Архангельского «Смутьяны» - о судьбе поколения, сгинувшего в советские годы.
Смутьяны
…Мы уходим, увы: постепенно, помалу, до срока;
Зачеркнув кто когда роковой наступивший свой день.
Но надменно стоит у немого Отчизны порога
Наша страшная ТЕНЬ: Убиенной Поэзии Тень.
Мы уходим долой, неприметно меж тем совершая,
Что начертано нам совершить на коротком пути.
Мы – спешим говорить, липкий пластырь со рта отдирая:
Пока бьётся ещё недостреленный голос в груди.
Недодушенный сном холодов карцеров и бараков,
Избежавший лихих цензоров и зараз ТБЦ…
Мы – уходим ДОЛОЙ под Проклятия пламенным знаком:
С белизной мертвеца на безжизненной маске-лице.
Кто куда и кто как: неприметно – и в мареве лести;
Кто в петлю, кто под нож, кто в звенящий металл катастроф,
Кто под пулю – а кто просто найден под утро в подъезде,
Кровью залив блокнот недописанных слипшихся строф…
Мы уходим. О, вы! Наберитесь немного терпенья!
Скоро ВСЕ мы уйдём, обнажив наши души до дна –
И последний из нас Уходящей Поэзии Тенью
Тело бросит в пролёт холодеющей бездны окна…
Потерпите чуть-чуть. Скоро некому будет ни спорить,
Ни заставить скрести вашу Совесть по сердцу когтём:
Скоро ВСЕ МЫ уйдём под прилежный туристский топорик…
Потерпите чуть-чуть. Скоро – все мы, Смутьяны, уйдём.
Виктор увлекался историей, часами просиживал над редкими книгами о дореволюционной России, великолепно знал историю Ростова-на-Дону, был лично знаком с праправнучкой знаменитого купца Парамонова – Натальей Федоровской, проживавшей тогда в Париже. Федоровская высоко ценила творчество Галина-Архангельского и помогала издавать его книги.
Из стихотворения «Обжорный ряд»:
«А Столетья – шажок да стежок за шажком –
Всё бегут изворотливо лживо:
Как вдова, что сафьянным (ахти-ии!) сапожком
Вышивает за строем служивых…
«Смута» – пьяненький в розвальни словно купец
(до крови лошадей исстегает).
А Стрелец на колу – всему делу венец:
Как в Обжорном ряду расстегаи…».
Виктор откликался на события, происходящие в стране:
на лишение гражданства Ирины Ратушинской, на разгром опального «Метрополя», на события в Афганистане, а потом и в Чечне.
Большое количество стихов написано им о своей собственной судьбе диссидента, лагерника, опального поэта. Так, в стихотворении «Прожекторная страна» он пишет:
«Влево, вправо – побег!» Эй, Конвой!!!
Бей прицельно, жестоко!
…Ах, как нам хорошо в СПЕЦ. ПРОЖЕКТОРНОЙ нашей стране:
Где прожекты одни – да прожекторный луч над «колючкой», –
Над сибирской тайгой и болотами чёрной Перми…
Где успешно гноят «отщепенцев» позорную кучку:
Что когда-то давно были РОДИНЫ нашей детьми…».
Поэзия Виктора – это огромный, необъятный мир его души. Понять и оценить его стихи можно только, вчитываясь в каждую строчку, наслаждаясь великолепными образами, или сопереживая отчаянию и правде. Пусть мои воспоминания станут скромным вкладом в открытие этого мира, что непременно когда-нибудь наступит. Ибо должна же восторжествовать справедливость. Хочу закончить эту статью словами Виктора:
«Настанет день, когда меня не станет.
Но вас, ко мне глухих
Сегодня –
завтра
век твердить заставит
Мои стихи».
© Copyright: Татьяна Щепетова, 2012
Свидетельство о публикации №112010610321
Продолжение следует.
