Вчера перед ужином что-то тыркнуло помечтать о конце света и пришла освобождающая мысль: "Да пёс с ним - с человечеством. Жила природа без него, хорошо жила, а теперь уже, после того как она его познала, заживет еще более счастливо... Для природы человек - это чемодан без ручки... А тут этот чемодан и того... Сам...".

И так мне легко стало от этих мыслей... И понял я, что вошел в резонанс с Природой и прочитал её тайное желание.

Пожалуй, только две вещи отравляли жизнь Александра Александровича Блока: несовершенство мира и тесть Дмитрий Иванович Менделеев. С первым ещё как-то можно было смириться, ибо будь всё сущее гармонично, исчезла бы надобность в поэтах. Тесть же являлся Блоку абсолютным и неизбежным злом. Дело в том, что открыв свой знаменитый закон периодических элементов, Менделеев увлёкся сначала воздухоплаванием, затем некоторое время с удовольствием громил модных тогда спиритистов, но остаток жизни решил посвятить гордости земли российской, а именно, водке. Непрерывно экспериментируя с этим продуктом, он постоянно находился в приподнятом настроении, что, как известно, не всегда совместимо с поэзией.

- Нуте-с, Сашенька, - выходил он, слегка пошатываясь, из лаборатории, - чем сегодня порадуете.

Блок закатывал глаза, проклиная свою уступчивость жене и, в который раз, давая клятву, что больше к тестю ни ногой.

- Закончил сборник «Стихов о прекрасной даме», - и тут же спохватывался, - но, вам, наверняка не понравится.

- Отчего же? – искренне удивлялся Дмитрий Иванович. – Читай, братец, мы все с удовольствием послушаем.

Александр Александрович, понимая, что отвертеться ему не удастся, скучным голосом начинал:

- Вхожу я в темные храмы,

Совершаю бедный обряд.

Там жду я Прекрасной Дамы

В мерцаньи красных лампад.

- Кальций, - перебивал Блока тесть, радостно потирая ладони. – Поди, не знаешь, что это он пламя в красный цвет красит.

Александр Александрович обиженно замолкал.

- Натрий даёт жёлтый, - продолжал Дмитрий Иванович. – А если добавить в огонь фосфора, то какой оттенок получим?

Блок молча, с ненавистью смотрел на жену.

- Зелёный, папенька, - быстро находилась Любовь Дмитриевна.

- Умница моя, - гладил её по волосам Менделеев. – Теперь же, раз со стишками покончили, не попробовать ли нам кое-чего из моих последних трудов?

Блок вздыхал, понимая, что вечер безвозвратно пропал, и понуро следовал за тестем в лабораторию.