Поражаешься причудам истории и не можешь до конца осознать, какие ещё тайны скрыты под покровом Времени!
Казалось, теперь-то уж можно ставить точку — мятежный дух графини наконец нашёл успокоение. Да будет ей пухом старокрымская земля!
Но не тут-то было! По-видимому, бурбонистая Жанна Валуа при жизни имела такой заряд авантюризма, что разряды продолжаются уже второй век после её физической смерти. И уже не жизнь — смерть её окружена тайной!

Впрочем, как выражается Старостин, смерть и есть продолжение жизни.

А за окном — уже давным-давно захлёбывается горбачёвская перестройка-недостройка! А французских представителей всё нет и нет.
- Работай, Мишка, — рассматривая внимательно мою руку, на которой наколото « Мишка », говорит Старостин, — на Том Свете тебе обязательно зачтётся. Вскрытие покажет, чего ты стоишь!

« ДЕЛО № 9 » О ПОХИЩЕНИИ ШКАТУЛКИ

Мой друг, ялтинский писатель Станислав Славич, чьё творчество пронизано Крымом и который тоже «царапнул» своим талантливым пером графиню де Ла Мотт, заметил:
- Ну для чего мы пытаемся узнать обстоятельства, приметы и подробности чужой жизни? Чтобы извлечь урок? Из любопытства? Или просто потому, что так устроен человек: он обязательно должен выпотрошить курган ли, куклу ли, атом или Луну, чтобы узнать, что там внутри?
По-моему, в вопросе Стаса — Станислава Славича! — заложен ответ: народ-человечество, одним словом — общность, — страшно любопытное . Вот и мы, — Старостин и Ко, Луи де Судак и Ко, Арсений Маркевич и Ко, и, многие подобные им и нам! — если и до конца не разгадаем тайну миледи, то постараемся приблизиться к ней вплотную. Постараемся «выпотрошить Луну»

И так, к делу! К «Делу № 9″!

Надгробная плита с могилы 

Графиня Гаше умерла весной 1826 года. Местные жители, подготавливая покойницу в последний путь, обнаружили на её плече два знака, выжженных железом. Так в Крыму клеймили крупный рогатый и не рогатый скот!
Почему два знака?

На Гревской площади Парижа, выполняя решение суда, графиню Жанну де Ла Мотт перед тем, как упрятать в каталажку, то бишь, в тюрьму, высекли розгами. И палач раскалённым клеймом должен был нанести на плечо тавро — бурбонскую лилию. Одну лилию! Но графиня рванулась из рук палача, содрогнулась всем телом, и лилия смазалась.
В нарушение всех существующих тогда законов было решено клеймить ещё раз, что и было сделано. Второй раз графиня даже не шелохнулась — она была без сознания…

Среди имущества покойной было обнаружено несколько шкатулок.
Вот с этого момента и начинается история, достойная пера несравненного ни с кем Александра Дюма-отца! А в канцелярии губернатора Тавриды возникает «ДЕЛО №9», названное несколько длинновато: « Об отыскании в имуществе покойной графини Гаше тёмно-синей шкатулки».
На это первым обращает наше внимание Арсений Маркевич:

«Интерес этого дела заключается в том, что в нём точно и официально указывается место ( то-то доволен будет Анатолий Старостин! — М.Л.) и время смерти её, именно в Старом Крыму в мае 1826 года, а так же сообщаются некоторые подробности относительно завещанных ею г-же де Бирх ( помните камеристку, ставшую на пути Калиостро ?! — М.Л.) двух шкатулок и об отыскании…бумаг…»

Вот оно ключевое слово – «БУМАГ». Не бриллиантов, ни драгоценностей иного рода — БУМАГ!

Значит, за графиней следили? За её тихой артековской жизнью? За её «чёртовым домиком» на берегу Чёрного моря?..
Арсений Маркевич даёт утвердительный ответ. Да и документы свидетельствуют о том же.

Барон И.И. Дибич, начальник штаба Его Императорского Величества, пишет Таврическому губернатору Д.В. Нарышкину:
« От 4 авг. 1826 г. Љ 1325.
… В числе движимого имения, оставшегося после смерти графини Гашет, умершей в мае сего года близ Феодосии, опечатана тёмно-синяя шкатулка с надписью: «Маrie Cazalex «, на которую простирает своё право г-жа Бирх. По высочайшему Государя Императора повелению я прошу покорно Вас по прибытии к Вам нарочного от С.- Петербургского военного генерал-губернатора и по вручению сего отношения отдать ему сию шкатулку в таком виде, в коем оная осталась по смерти графини Гашет»

Тотчас же, по получению этого послания, губернатор Тавриды Нарышкин пишет предписание чиновнику по особым поручениям Мейеру:
«… имущество её описано тамошней ратушею при бытности назначенных графинею Гашет изустно перед кончиною своей душеприказчиков: колл. секр. барона Боде, иностранца Килиуса и заведующего делами покойной феодосийского 1-й гильдии купца Доминика Аморети, которое, по распоряжению губернского правительства, взято в ведомство дворянской опеки.
В описи имуществу показано четыре шкатулки, без обозначения однако, каких они цветов, но одна, под № 88…вероятно, это та самая шкатулка, о которой г. начальник главного штаба пишет мне…»

Но имущество графини уже находилось в Судаке, у барона Боде и коллежского регистратора Банке. А сами шкатулки были опечатаны печатями старокрымской ратуши и личной печатью, уже малоизвестного нам, но упомянутого выше Доминика Аморети.

Правда, как сообщает нам Арсений Маркевич, шкатулки, несмотря на печати — как бы это помягче выразиться!? — были слегка потревожены. И Маркевич ссылается при этом на документ, написанный дотошным служакой Мейером.
Вот как об этом информирует нас Арсений Маркевич в «ИЗВЕСТИЯХ таврической учёной архивной комиссии » в сорок восьмом томе за 1926 год.
Заметьте, в Крыму уже несколько лет Советская власть, а учёные под руководством Маркевича и при попустительстве советских органов занимаются чёрт знает чем!

Принято считать, что первое правительство Крыма было самое грамотное. А я смею утверждать — самое неграмотное! Заместитель наркома Крыма по образованию был мой родной дядька, муж Иды Ушамирской родной сестры моей матери Бэллы Ушамирской, ставшей Лезинской , Давид Соломин — однорукий прохиндей и пьяница, и совершенно полуграмотный человек.

Но хватит о Давиде Соломине, хотя фигура он колоритнейшая, дадим высказаться Арсению Ивановичу:

« … Мейер нашёл две шкатулки: одну тёмно-синюю, с надписью золотыми литерами: «Мiss Marie Cazalex» , другую — красную, при коей на ключике имелся на ленте билетик с надписью: «М.de Birch». Но обе… не были опечатаны и, так сказать, открыты, ибо ключи от них находились у того же барона Боде»

Коллежскому секретарю барону Боде, несмотря на его почтенные седины и безупречную репутацию, учинили допрос с пристрастием. Но Боде не раскололся, как сказали бы сейчас, он не уставал повторять. хотя «мальчики кровавые» так и прыгали в глазах, что, хоть шкатулки и были вскрыты — Мейер и без него это видел! — но содержимое их в целости и сохранности, и что он, барон Боде, подобно жене Цезаря, вне всяких подозрений.
Жена Цезаря таки была виновата , а Боде — нет!
- Смотрите! — барон приоткрыл крышку шкатулки и показал содержимое «проклятому немцу». — Всё уложено точно так же, как и при описи в Старом Крыму.

Мейер был опытным человеком, он сразу понял: нет причин подозревать Боде… Но шкатулки же были вскрыты!

И тут выяснилось, что в Старый Крым Боде прибыл через сутки после смерти графини. А за сутки можно не только выпотрошить шкатулки, но и сам труп украсть, будь в том надобность.
Мейер, будем справедливы, извинился перед Боде за сломанные рёбра, за свёрнутый нос и множество других примет допроса с пристрастием. Извинился за «причинённые неудобства»» и выдал из казны сторублёвую «катеньку».

Но кто и когда!? Вот в чём вопрос!

Мейер, имея указания свыше, меньше всего беспокоился об усопшей и её драгоценностях. Он искал бумаги, которые — жандармерии об этом было известно доподлинно! — должны были находится в одной из шкатулок. Должны! Но их — не было!
Были допрошены, — правда, без пристрастия! — все местные жители. Причастные к делу и не причастные. Они осветили множество деталей и рассказали множество историй из скоротечной в Старом Крыму жизни графини Гашер — старосветовцы называли её именно так!
Мейер узнал, например, что старуха — графиня была нелюдимой и избегала общества; и одевалась она странно: на ней был полумужской костюм – « разве бабе пристало обряжаться так!?» — и непременно пара пистолетов за поясом. А, когда графиня предстала перед Всевышним, то на покойнице обнаружили ещё один костюм, плотно закрывший её с головы до ног. И только когда сняли его, тогда и увидали клейма на плече — сморщенный какой-то цветок, синевший на такой же сморщенной коже.

Но Мейера меньше всего интересовали т а к и е подробности — он о них и так знал. Мейера интересовали бумаги, которые должны были оказаться в одной из шкатулок и не оказались!
Татарин Ибрагим — мальчишка лет пятнадцати — неожиданно заявил:
- Я видел графиню перед смертью. Она много бумаг сожгла. А один свиток поцеловала, улыбнулась и положила в шкатулку.
- Как ты это мог видеть? — полюбопытствовал Мейер.
- А я в щёлочку смотрел. Щеколду приподнимешь, а там — дырочка.
- Замочная скважина!?
- Ага. Щеколдная дырочка.
- Молодец! — похвалил татарчонка Мейер. — Вот тебе рубль!
Рубль тогда были огромными деньгами и у многих при виде серебряного кругляшка развязались языки: графиня де Ла Мотт Валуа-Бурбон — прости меня Игорь, что я снова применил такое имя cочетание , которое не принято во Франции! — волею судеб превратившаяся в Гаше и прочая, была женщиной, а потом и старухой, экзотичной и всегда находилась под наблюдением не только полиции, но и местных жителей, страдающих, как и весь род людской, любопытством.

Итак, благодаря любопытству Ибрагима и прочих, — прочие никакой награды не получили, награды вручают первым! — было установлено, что в одной из шкатулок ( скорее всего — в тёмно-синей) находились бумаги. Но душеприказчики уверяли в обратном: не было никакого свитка! Не было никаких бумаг!
Так был ли свиток? Были ли бумаги в тёмно-синей шкатулке?!

Управляющий Новороссийской и Бессарабской областями граф Пален 4 января 1827 года писал Нарышкину:
«Г. генерал Бенкендорф препроводил ко мне письмо на имя барона Боде и записку, из коей видно подозрение, падающее на некоторых лиц, находившихся в дружественной связи с умершею вблизи Феодосии графинею де Гаше, в похищении и утайке бумаг её, кои заслуживают особенное внимание правительства, и сообщил также мне Высочайшую Его Императорского Величества волю , дабы по получению упомянутого письма г. Боде, были употреблены все средства к раскрытию сего обстоятельства и отысканию помянутых бумаг. Сообщая о чём… я покорнейше прошу Вас… употребить всё зависящее от вас распоряжения к точному и непременному исполнению таковой Высочайшей Его Императорского Величества воли — и о исполнении того меня уведомить в непродолжительном времени… »

Можно лишь догадываться, что было в этих бумагах! Скорее всего, Его Императорское Величество, учитывая страсть опальной графини к мемуарной литературе — эвон в каком свете она выставила Марию-Антуанетту! — и не хотел, чтобы имена царстствующих особ фигурировали в этих записках!
Найти бумаги во что бы то ни стало! Найти и доложить об исполнении!
Началось дополнительное следствие и по истечении многих месяцев Палену было доложено:

«Факт похищения бумаг установить удалось, но фамилии похитителей неизвестны…»

Тоже — открытие! Это ещё Мейер установил!

Наверное, разыскания Мейера были известны и в кайзеровской Германии. Почему я так думаю? Потому что во время оккупации Крыма в 1918 году немецкими войсками, офицеры тут же отыскали-отрыли могилу Гаше и фотографировались возле неё. Да так , чтобы была видна надгробная плита с вензелями Марии-Антуанетты!
Партийными и советскими органами упорно муссировались слухи, что, отступая из Крыма, кайзеровские солдаты прихватили с собою и надгробную плиту. Как реликвию, в коих они понимали толк!

Но это, мягко выражаясь, враки: помните, художник Туманский сделал рисунки с надгробья в 1930 году, а снимки краеведа Антоновского датируются аж 1956! Вот и делайте выводы сами!..

Бумаги великой авантюристки — пока я знакомился с жизнью де Ла Мотт , успел полюбить её! — так и не были обнаружены. Видимо, так же, как кому-то хотелось взглянуть на них, кому-то не очень хотелось, чтобы их видели. Нам остаётся только строить догадки.
Очень бы хотелось взглянуть на те бумаги хоть краешком глаза! Взглянуть и прочитать: что за тайны всё-таки они в себе содержали( И хочется надеяться — отыщутся ещё бумаги героини Александра Дюма и мы прочтём то, что по-французски написала таинственная — и чем дальше в лес, то ещё более таинственная! — мадам де Круа. Мы любим тайны и не находим себе места, пока их не откроем…
А если бы тайн не было, мы бы их всё равно выдумали. Выдумали — и попытались бы разгадать. Тайны — это душистый перец в в духовной пище человека!

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Вновь телефонный звонок в моей севастопольской берлоге, уставленной чемоданами — собираюсь в Израиль.
- Старостин беспокоит!
Мог и не представляться — его голос мне очень даже хорошо знаком.
- Очень приятно, Анатолий Николаевич! Осмелюсь доложить: выполняя ваше задание, я как полноценный член созданной вами франко-русской комиссии по поиску костей, принадлежавшей когда-то графине де Ла Мотт Бурбон-Валуа, направил многочисленные письма в нижеследующие инстанции и от многих ответы уже получены!..Зачитать?
- Отставить! Ружья зачехлить! Взрыватели из гранат вытащить! — в трубке весёлый смех, доказывающий, что и у потрошителя трупов с юмором всё в порядке.
- Как прикажете вас понимать, сэр-мусью?
- В прямом, как наша жизнь , смысле: никакие французские дипломаты не приедут, а самое главное — и не собирались! А посему, комиссию в составе тебя и меня — распускаю!
- Но почему же? — голос у меня растерянный, уж очень хотелось пообщаться с французами.
Вопрос на вопрос:
- Луи Алексиса Бертрена знаете? Не задумывайтесь, Мишка- Михаил Леонидович, он же — Луи де Судак! Так знаете?

- А как же! Его книга «Путешествие по Крыму» в последних годах прошлого столетия (разговор вёлся в 1996 году!) изучалась во всех французских школах. В Париже изданы также его книги «Императорские резиденции в Крыму», «Путешествие по мёртвым городам Крыма», «Морской порт Феодосия»и, как говорится, д-р-р…

- А что у нас издано? — ехидно спросил Старостин.
Пожимаю плечами,. будто разговариваю с ним по видеотелефону.
- Не могу припомнить, Анатолий Николаевич. Луи де Судак — забытый Богом и людьми писатель. А жаль…Припоминаю , где-то я читал, что когда во Франции случилось великое наводнение, а произошло это, если мне не изменяет память, в 1906 году, Луи Бертрен срочно сочинил пьесу под названием «Неизвестный» , поставил её в Феодосии, а все собранные за неё средства тотчас отправил пострадавшим во Францию. В этом деле ему помогал Максимилиан Волошин.

- Я рад, что вы так высоко цените Луи Бертрена , очень даже похвально. А во Франции его не только знают, но и почитают. И не только почитают, но и почитывают. И что немаловажно — доверяют полностью.
- Ну и что?
- А то, милейший, что это известный во Франции и неизвестный у нас писатель подставил вам ножку, о которую вы, и я тоже, блестяще споткнулись. Вы думаете, мне не хотелось поработать с французами? Познакомиться с передовыми методами исследований? Но Луи де Судак…
- Что натворил этот месье?..
- А то, предвидя день сегодняшний, Луи Алексис Бертрен создал смешанную франко-русскую комиссию, в которую забыл включить вас — Боже, сколько ехидства в голосе! — и меня тоже. И комиссия под руководством этого писателя доказала, что графиня действительно похоронена в Старом Крыму, а не в Англии, несмотря на официальные бумаги. А раз так, во Франции решили, — а, может и не в самой Франции, а в посольстве в Москве! — что эксгумировать графиню нет смысла. Вы только не проговоритесь, что могила де Ла Мотт потеряна — заставят найти!

- Но о комиссии Луи де Судака было давно известно! Был же запрос на посольском уровне. Может, они захотели перепроверить писателя — мало ли что можно насочинять ?!
Снова в трубке весёлый смех представителя мрачного заведения:
- Мы с тобой когда уже изрядно наработались, я, в очередной раз, сообщил во французское посольство, чтобы доложить о результатах , посланцы Франции долго смеялись — дай им Бог здоровья и многих лет весёлой жизни! — и заявили что запрос не больше чем шутка, и что они вполне доверяют своему соотечественнику Луи Бертрену, он же Луи де Судак…

Эх, научиться бы и нам смеяться на таком высоком уровне! И если бы я не назвал это краеведческо- историческое эссе так, как оно названо, то осталось бы озаглавить его просто и незатейливо – « СМЕХ НА УРОВНЕ ПОСЛОВ».

- Что же мне делать, Николаич?
- Мне бы вашу жизнь!.. В Израиль собираетесь?.. Вот и сочините историю, что пропавшая могила де Ла Мотт обнаружена… В Хайфе жить собиратесь?.. Обнаружена неподалеку от Хайфы на берегу Средиземного моря…
А что — это мысль!

Об авторе: Михаил Леонидович Лезинский:
Известный писатель. Автор многих книг прозы. Лауреат литературных конкурсов. Длительно жил в Севастополе. Сейчас проживает в Израиле. 

http://grafskaya.com/?p=14337
http://www.kramola.info/vesti/letopisi-proshlogo/tajna-grafini-de-la-mott
http://www.krimoved.crimea.ua/history1.html