После смерти Петра II, на опустевший российский трон была приглашена Анна Иоанновна, вдовствующая герцогиня Курляндская. К моменту вступления на престол, Анне Иоанновне было без малого 37 лет, возраст уже неподходящий для деторождения; дело осложнялось еще и тем, что у императрицы имелся давний сердечный друг – Эрнст Иоганн Бирон, происхождение которого не позволяло ему претендовать на роль отца царевича или царевны.
Хитроумное решение проблемы престолонаследия, обеспокоенной императрице предложили вице-канцлер Андрей Иванович Остерман и шталмейстер Карл Густав Левенвольде.

Портрет царевны Екатерины Иоанновны
В 1731 году, Анна Иоанновна объявила наследником престола будущего ребенка своей племянницы - принцессы Мекленбург-Шверинской Елизаветы Екатерины Христины и, несмотря на необычность ситуации, все подданные были приведены к присяге на верность будущему наследнику. Принцесса была дочерью родной старшей сестры Анны Иоанновны – царевны Екатерины и герцога Карла-Леопольда Мекленбург-Шверинского.

Портрет герцога Карла-Леопольда Мекленбург-Шверинского
Она родилась 7 декабря 1718 года в г. Ростоке, и к моменту присяги даже не была замужем, т.к. ей еще не исполнилось тринадцати лет; причем девять из них, она провела в России. Разумеется, очень серьезным вопросом в данной ситуации, становился выбор жениха.
Из двух кандидатур, вернее из двух союзов – с Пруссией или Австрией, предпочтение было оказано Австрии.
В феврале 1731 года, в Россию был приглашен принц Антон-Ульрих Брауншвейг-Беверн-Люнебургский.
Он был сыном правящего герцога Брауншвейгского Фридриха Альберта и Антуанетты Амалии Брауншвейг-Вольфенбюттельской. По матери он приходился племянником жене австрийского императора Карла VI Елизавете, и Софии Шарлотте, жене царевича Алексея Петровича.
Вот как описывает принца леди Рондо – жена английского посланника при русском дворе: «Наружность принца вполне хороша, он очень белокур, но выглядит изнеженным и держится довольно-таки скованно... Это да еще его заикание затрудняют возможность судить о его способностях».

Портрет Анны Леопольдовны. Худ. И.Г. Ведекинд, 1732 г.
Увы, по словам фельдмаршала Миниха, «принц Антон имел несчастье не понравиться императрице, очень недовольной выбором... Но промах был сделан, исправить его, без огорчения себя или других, не оказалось возможности».
Не сказав ни да, ни нет по поводу брака, императрица оставила Антона-Ульриха в России, и пожаловала ему чин полковника Кирасирского полка, надеясь, что со временем, все устроится. Однако, и принцессе Мекленбургской, Антон-Ульрих не пришелся по вкусу. Все его попытки сблизиться с невестой, оказывались безуспешными.
«Его усердие, — писал впоследствии Бирон, — вознаграждалось такой холодностью, что в течение нескольких лет он не мог льстить себя ни надеждою любви, ни возможностью брака». Разочаровал Антон-Ульрих и двор императрицы. Впрочем, и принцесса Елизавета отнюдь не была яркой звездой на придворном небосклоне.
«Она не обладает ни красотой, ни грацией, а ее ум еще не проявил никаких блестящих качеств. Она очень серьезна, немногословна и никогда не смеется; мне это представляется весьма неестественным в такой молодой девушке, и я думаю, за ее серьезностью скорее кроется глупость, нежели рассудительность», - из писем леди Рондо.
Совсем иначе отзывался о принцессе сын фельдмаршала Миниха, Эрнст: «Она соединяла с большим остроумием благородное и добродетельное сердце. Поступки ее были откровенны и чистосердечны, и ничто не было для нее несноснее, как столь необходимое при дворе притворство и принуждение, почему и произошло, что люди, привыкшие к грубейшим ласкательствам, несправедливо почитали ее надменной и якобы всех презирающей. Под видом внешней холодности была она внутренне снисходительна и чистосердечна. …пособием окружавших ее иностранцев знала немецкий язык совершенно.
По-французски понимала она лучше, чем говорила. До чтения книг была она великая охотница, много читала на обоих упомянутых языках и отменный вкус имела к драматическому стихотворству. …роста была она среднего, собою статна и полна, волосы имела темного цвета, а лиценачертание хотя и не регулярно пригожее, однако приятное и благородное. В уборке волос никогда моде не следовала, но собственному изобретению, от чего большей частью убиралась не к лицу».

Портрет принца Антона-Ульриха. Худ. И.Г. Ведекинд
12 мая 1733 года принцесса Елизавета Екатерина Христина Мекленбург-Шверинская приняла православие и получила новое имя – Анна (в честь тетушки-императрицы, которая стала крестной матерью). Отчество для юной принцессы выбрали по второму имени отца – Леопольдовна.
Итак, принцессу Елизавету сменила Анна Леопольдовна. Под этим именем, она и осталась в истории дома Романовых.
(Всего через месяц, на 41-м году жизни, умерла мать Анны – герцогиня Екатерина. Ее торжественно похоронили в Александро-Невском монастыре Петербурга.)
Через два года, внезапно обнаружилось, что у Анны Леопольдовны возник страстный роман с польско-саксонским посланником, графом Линаром. Причем, тайным встречам помогала воспитательница принцессы, госпожа Адеркас.
Граф был немедленно отозван в Польшу, а мадам Адеркас выслана из России.
По приказу императрицы, за Анной Леопольдовной был установлен жесточайший контроль, девушка оказалась практически в полной изоляции: «кроме торжественных дней никто посторонний к ней входить не смел и за всеми ее поступками строго присматривали». Эти обстоятельства лишь усилили ее «…вкус к уединению, что она всегда с неудовольствием наряжалась, когда надлежало ей принимать и являться в публике».
Особенные мучения доставляло Анне пребывание в обществе, причем, даже хорошо знакомых ей людей, не говоря уже о придворных балах, приемах и других церемониях. Напротив, «приятнейшие часы для нее были те, которые она в уединении и в избраннейшей малочисленной беседе проводила, и тут бывала она сколько вольна в обхождении, столько и весела в обращении».
Помимо всего прочего: «Она была от природы неряшлива, повязывала голову белым платком, идя к обедне, не носила фижм и в таком виде появлялась публично за столом и после полудня за игрой в карты с избранными ею партнерами…».

Портрет Анны Леопольдовны
Принц Антон-Ульрих к тому времени, проявил себя на военной службе наилучшим образом и, особенно отличился в 1737 году, в битве под Очаковом, получив чин генерала и два ордена – Андрея Первозванного и Александра Невского. Правда, воинская доблесть совсем не повлияла на отношение к нему Анны Леопольдовны – оно по-прежнему было неприязненным.
В 1738 году этим попытался воспользоваться Бирон, предложивший принцессе Анне в качестве возможного жениха своего сына Петра. Причем, фаворита императрицы не смутила даже разница в возрасте – Петр был моложе Анны на шесть лет.
«…он отправился к ней с визитом и сказал, что приехал сообщить ей от имени ее величества, что она должна выйти замуж с правом выбора между принцем Брауншвейгским и принцем Курляндским. Она сказала, что всегда должна повиноваться приказам ее величества, но в настоящем случае, призналась она, сделает это неохотно, ибо предпочла бы умереть, чем выйти за любого из них. Однако если уж ей надо вступить в брак, то она выбирает принца Брауншвейгского».
Да, Бирон жестоко ошибся: несмотря на серьезные пробелы в воспитании, Анна вполне осознавала высоту своего происхождения и положения и, сделала выбор в пользу принца, происходившего из древней и благородной фамилии.
К этому же решению пришла и императрица Анна Иоанновна, сказав однажды Бирону: «Никто не хочет подумать о том, что у меня на руках принцесса, которую надо отдавать замуж. Время идет, она уже в поре. Конечно, принц не нравится ни мне, ни принцессе; но особы нашего состояния не всегда вступают в брак по склонности».

Портрет Антона-Ульриха
1 июля 1739 года состоялась официальная церемония обручения Анны Леопольдовны и Антона-Ульриха; а через два дня венчание – в церкви Казанской Богоматери.
И вновь обратимся к письмам леди Рондо:
«…все эти рауты были устроены для того, чтобы соединить вместе двух людей, которые, как мне кажется, от всего сердца ненавидят друг друга; по крайней мере, думается, что это можно с уверенностью сказать в отношении принцессы: она обнаруживала весьма явно на протяжении всей недели празднеств и продолжает выказывать принцу полное презрение, когда находится не на глазах императрицы».
Тем не менее, свою главную задачу молодожены выполнили, как тогда казалось, на редкость удачно. 12 августа 1740 года, через тринадцать месяцев после свадьбы, Анна Леопольдовна родила сына – Иоанна Антоновича.
5 октября 1740 года, императрица Анна Иоановна серьезно заболела. В связи с ухудшением здоровья она подписала Акт, в котором Иоанн Антонович объявлялся Великим Князем и наследником российского престола.
16 октября, императрица написала завещание, в котором регентом до семнадцатилетия Иоанна назначался Бирон, а на следующий день скончалась. Императору Ивану VI Антоновичу было всего лишь два месяца и пять дней.

Портрет Ивана VI Антоновича
Правление Эрнста Иоганна Бирона не продлилось долго. Его основным соперником стал фельдмаршал Бурхард Кристоф Миних, организовавший заговор против регента, в котором принял участие и принц Антон-Ульрих.
В ночь с 8 на 9 ноября 1740 года, Бирон был схвачен и отвезен в Шлиссельбургскую крепость, а затем сослан в г. Пелым Тобольской губернии. 9 ноября состоялась присяга гвардейских полков на верность «Благоверной государыне правительнице великой княгине Анне всея России».

Портрет Анны Леопольдовны
К сожалению, Анна не обладала никакими качествами, необходимыми для управления государством. Фельдмаршал Миних писал, что Анна «по природе своей… была ленива и никогда не появлялась в Кабинете. Когда я приходил по утрам с бумагами… которые требовали резолюции, она, чувствуя свою неспособность, часто говорила: „Я хотела бы, чтобы мой сын был в таком возрасте, когда бы мог царствовать сам“».
Такая правительница была очень удобна, прежде всего для министров, получивших почти неограниченную власть, поскольку занималась преимущественно своей личной жизнью. Став, в сущности, самодержавной императрицей, Анна Леопольдовна продолжала жить, как жила раньше. Мужа своего она по-прежнему презирала, и часто не пускала незадачливого супруга на свою половину.
ДАЛЬШЕ