Чем больше вокруг политики, тем сильнее хочется любви. Не ванильно-заоблачного чувства с красивыми признаниями и трепетными ухаживаниями. Хочется просто своего человека рядом. Любить прикосновениями, нарезать ему свежего хлеба, наливать горячий суп, говорить друг другу только то, что есть на самом деле, и вместе… украшать елку. Самую обычную елку, искусственную. Пусть в наступающем году наши желания становятся реальностью. Причем предельно оперативно!
Мы гуляем по утреннему Стамбулу, на вид вполне весеннему, если не считать людей в шарфах и дутиках. Температура +12, небо в солнце, зимой и не пахнет, только ветер холодный с моря. У Панды в руках пакеты с елочными игрушками, у меня большущая коробка с елкой. Искусственной, с серебряными узорами на пушистых зеленых ветках и с белоснежно-ватным «покрывалом», под которым будет скрыто основание.
Продавец в магазине предложил живую елку, привезенную из России. «Она дороже, но зато пахнет как… Русским морозом и красивыми русскими девушками». Я отказываюсь. Не нужен нам праздник ценой одной жизни. Ради двух недель праздничного настроения убивать живое создание, а потом выбросить его, увядшее и посеревшее, в мусорный бак? Настроение создаем мы себе сами. А атрибуты праздника — всего лишь дополнение к этому настроению…
Сейчас занесем покупки домой, а потом в кофейню, побалуем себя сливочными пряниками с корицей и горячим шоколадом со сливками. В честь праздника можно отложить диету куда подальше и вдоволь насладиться праздничными столами и последующими «доедалками», которые почему-то кажутся намного вкуснее, чем основные застолья.
Панда приехала ко мне на Новый год из города, где зима самая что ни на есть настоящая, где лица навстречу чаще печальные, не потому что выборы прошли нечестно, а потому что… солнца мало.
Панда оставляет в уходящем году безответные чувства, часть невоплотившихся планов, боли в спине и, как всегда, забирает с собой пригоршню веры, воспоминаний и любви. Не важно, какая эта любовь и кому она адресована. Главное, что любишь — сердце бьется, значит, живой. Значит, живу.
«За это чувство хочется только благодарить. Прямо словами из одного русского фильма: “Спасибо, что живой”. И не важно, продолжается ли эта история. Само чувство во мне, мое, и я так злюсь, когда кто-то называет любовь “настоящей”. И еще с таким умным видом, мол, настоящая любовь — это... Откуда, черт возьми, тебе знать, настоящая чья-то любовь или нет? Да и что это за глупость — “настоящая”? А какая еще может быть? Ненастоящей не бывает. Бывает не любовь».
Она сидит в желтой майке с надписью «Never say no to panda...», улыбается мне своими зелеными глазами и ворчит на тему того, что я слишком часто недоволен тем, что имею. «Не пойму: то ли это исходит от того, что ты слишком требователен к себе, или же от того, что ты просто романтичный восточный прЫнц? Да-да, именно прЫнц, а не принц! Ты что-то стал часто жаловаться на то, что мало чего добился. Ну вот, ты похудел, кафе открыл, скоро в отпуск поедешь, все близкие живы-здоровы, собака есть.
Да, любимого человека рядом нет, но это ведь временно. Живи, дружи, пиши, путешествуй, пусть и в масштабах своего города, узнавай что-то новое, вяжи и просто расслабь захват на собственной шее, и хватит хандрить. Хотя бы постарайся».
Я обещаю Панде исправиться в новом году и добавляю, что очень люблю ее. Она надевает шапку, ботинки. «Ладно,
Панда и горячий шоколад
хватит на сегодня морали. Пошли лопать сладкое и ни о чем не думать!». Я беру собой фотоаппарат. Надо бы сфотографировать Панду, как она уплетает вкусности. На память об этом годе.
До 31 декабря считанные дни, а мы еще даже елку не нарядили и с праздничным меню не определились. Понятно почему: год заканчивается, все пережитые потери теперь склоняются только в прошедшем времени, и так устало внутри, что не хочется ничего, кроме свободы.
Свободы наслаждаться настоящим — сигаретой на холодной воздухе, куском пирога перед сном, разноцветным светом гирлянд вокруг и скидками в магазинах, в которые так и не зайдешь.
Хочется хотя бы в эти праздники посмотреть на все со стороны, и на себя тоже, потом закрыть глаза и как следует выспаться, чтобы, проснувшись, подойти к столу, открыть бутылку шампанского и сказать непременно вслух: «Все будет!».
Расстались мы, но твой портрет
Чернильное небо вновь, а снег нестерпимо бел.
