Иеромонах Иов (Гумеров)Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О смиренииИсполнились сроки, и Господь Спаситель вместе с учениками Своими покинул Галилею, чтобы совершить Свой последний путь, Свое последнее путешествие в Иерусалим на Пасху Страданий. По пути Господь приготовлял учеников к тем великим и страшным событиям, которые ожидают Его в Иерусалиме. (MP3 файл. Продолжительность 17:10 мин. Размер 8.3 Mb)

Серия сообщений "АУДИО":
Часть 1 - Вечернее богослужение в пятницу 5-й седмицы Великого поста в Сретенском монастыре
Часть 2 - Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О смирении
Часть 3 - Слово на Пассии в Неделю 4-ю Великого Поста в Сретенском монастыре
Часть 4 - Беседы с батюшкой.
...
Часть 35 - Семейная школа
Часть 36 - Слово в Неделю 33-ю по Пятидесятнице. О Закхее
Часть 37 - ПРОчтение Выпуск 21. Архимандрит Клеопа (Илие). О снах и видениях

(Вифлеемская икона Богородицы из храма Рождества Христова)

О, Пресвятая Госпоже Владычице Богородице, вышши еси всех Ангел и Архангел, и всея твари честнейши, помощнице еси обидимых, ненадеющихся надеяние, убогих заступнице, печальных утешение, алчущих кормительнице, нагих одеяние, больных исцеление, грешных спасение, христиан всех поможение и заступление.

О, Всемилостивая Госпоже, Дево Богородице Владычице, милостию Твоею спаси и помилуй святейшия патриархи православныя, преосвященныя митрополиты, архиепископы и епископы и весь священнический и иноческий чин, военачальников, градоначальников и христолюбивое воинство и доброхоты и вся православныя христианы ризою Твоею честною защити;

и умоли, Госпоже, из Тебе без семене воплотившагося Христа Бога нашего, да препояшет нас силою Своею свыше, на невидимыя и видимыя враги наша.

О, Всемилостивая Госпоже Владычице Богородице! Воздвигни нас из глубины греховныя и избави нас от глада, губительства, от труса и потопа, от огня и меча, от нахождения иноплеменных и междоусобныя брани, и от напрасныя смерти, и от нападения вражия, и от тлетворных ветр, и от смертоносныя язвы, и от всякаго зла. Подаждь, Госпоже, мир и здравие рабом Твоим, всем православным христианом, и просвети им ум, и очи сердечнии, еже ко спасению; и сподоби ны, грешныя рабы Твоя, Царствия Сына Твоего, Христа Бога нашего; яко держава Его благословена и препрославлена, со Безначальным Его Отцем, и с Пресвятым, и Благим, и Животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

http://father-ingwar.livejournal.com/201618.html

Серия сообщений "Протоиерей Игорь Пчелинцев":
Часть 1 - Удобный для себя христианин
Часть 2 - Протоиерей Игорь Пчелинцев – итоги года
Часть 3 - Дело каждого православного мирянина — миссионерская приветливость
Часть 4 - Похвала Пресвятой Богородицы
Часть 5 - Прогулки в пасхальные дни по Старому Яффо и по берегу моря
Часть 6 - Как провести Петров пост?
Часть 7 - Вот новый поворот

В одном палестинском монастыре в окрестностях Кесарии жил преподобный инок Зосима. Отданный в монастырь с самого детства, он подвизался в нем до 53 лет, когда был смущен помыслом: "Найдется ли и в самой дальней пустыне святой муж, превзошедший меня в трезвении и делании?" Лишь только он помыслил так, ему явился Ангел Господень и сказал: "Ты, Зосима, по человеческой мере неплохо подвизался, по из людей нет праведного ни одного (Рим. 3, 10). Чтобы ты уразумел, сколько есть еще иных и высших образов спасения, выйди из этой обители, как Авраам из дома отца своего (Быт. 12, 1), и иди в монастырь, расположенный при Иордане". Тотчас авва Зосима вышел из монастыря и вслед за Ангелом пришел в Иорданский монастырь и поселился в нем. Здесь увидел он старцев, истинно просиявших в подвигах. Авва Зосима стал подражать святым инокам в духовном делании.

Так прошло много времени, и приблизилась святая Четыредесятница. В монастыре существовал обычай, ради которого и привел сюда Бог преподобного Зосиму. В первое воскресенье Великого поста служил игумен Божественную литургию, все причащались Пречистого Тела и Крови Христовых, вкушали затем малую трапезу и снова собирались в церкви.

Сотворив молитву и положенное число земных поклонов, старцы, испросив друг у друга прощения, брали благословение у игумена и под общее пение псалма "Господь просвещение мое и Спаситель мой: кого убоюся? Господь Защититель живота моего: от кого устрашуся?" (Пс. 26, 1) открывали монастырские ворота и уходили в пустыню.

Каждый из них брал с собой умеренное количество пищи, кто в чем нуждался, некоторые же и вовсе ничего не брали в пустыню и питались кореньями. Иноки переходили за Иордан и расходились как можно дальше, чтобы не видеть, как кто постится и подвизается.

Когда заканчивался Великий пост, иноки возвращались в монастырь на Вербное воскресенье с плодом своего делания (Рим. 6, 21-22), испытав свою совесть (1 Пет. 3, 16). При этом никто ни у кого не спрашивал, как он трудился и совершал свой подвиг.

В тот год и авва Зосима, по монастырскому обычаю, перешел Иордан. Ему хотелось глубже зайти в пустыню, чтобы встретить кого-нибудь из святых и великих старцев, спасающихся там и молящихся за мир.

Он шел по пустыне 20 дней и однажды, когда он пел псалмы 6-го часа и творил обычные молитвы, вдруг справа от него показалась как бы тень человеческого тела. Он ужаснулся, думая, что видит бесовское привидение, но, перекрестившись, отложил страх и, окончив молитву, обратился в сторону тени и увидел идущего по пустыне обнаженного человека, тело которого было черно от солнечного зноя, а выгоревшие короткие волосы побелели, как агичее руно. Авва Зосима обрадовался, так как за эти дни не видел ни одного живого существа, и тотчас направился в его сторону.

Но лишь только нагой пустынник увидел идущего к нему Зосиму, тотчас пустился от него бежать. Авва Зосима, забыв свою старческую немощь и усталость, ускорил шаг. Но вскоре он в изнеможении остановился у высохшего ручья и стал слезно умолять удалявшегося подвижника: "Что ты бежишь от меня, грешного старца, спасающийся в этой пустыне? Подожди меня, немощного и недостойного, и подай мне твою святую молитву и благословение, ради Господа, не гнушавшегося никогда никем".

Неизвестный, не оборачиваясь, крикнул ему: "Прости, авва Зосима, не могу, обратившись, явиться лицу твоему: я ведь женщина, и нет на мне, как видишь, никакой одежды для прикрытия телесной наготы. Но если хочешь помолиться обо мне, великой и окаянной грешнице, брось мне покрыться свой плащ, тогда смогу подойти к тебе под благословение".

"Не знала бы она меня по имени, если бы святостью и неведомыми подвигами не стяжала дара прозорливости от Господа", — подумал авва Зосима и поспешил исполнить сказанное ему.

Прикрывшись плащом, подвижница обратилась к Зосиме: "Что вздумалось тебе, авва Зосима, говорить со мной, женщиной грешной и немудрой? Чему желаешь ты у меня научиться и, не жалея сил, потратил столько трудов?". Он же, преклонив колена, просил у нее благословения. Так же точно и она преклонилась пред ним, и долго оба один другого просили: "Благослови". Наконец подвижница сказала; "Авва Зосима, тебе подобает благословить и молитву сотворить, так как ты почтен саном пресвитерским и многие годы, предстоя Христову алтарю, приносишь Господу Святые Дары".

Эти слова еще больше устрашили преподобного Зосиму. С глубоким вздохом он отвечал ей: "О мать духовная! Явно, что ты из нас двоих больше приблизилась к Богу и умерла для мира. Ты меня по имени узнала и пресвитером назвала, никогда меня прежде не видев. Твоей мере надлежит и благословить меня. Господа ради".

Уступив наконец упорству Зосимы, преподобная сказала: "Благословен Бог, хотящий спасения всем человекам". Авва Зосима ответил "Аминь", и они встали с земли. Подвижница снова сказала старцу: "Чего ради пришел ты, отче, ко мне, грешнице, лишенной всякой добродетели? Впрочем, видно, благодать Духа Святого наставила тебя сослужить одну службу, потребную моей душе. Скажи мне прежде, авва, как живут ныне христиане, как растут и благоденствуют святые Божий Церкви?"

Авва Зосима отвечал ей: "Вашими святыми молитвами Бог даровал Церкви и нам всем совершенный мир. Но внемли и ты мольбе недостойного старца, мать моя, помолись, ради Бога, за весь мир и за меня, грешного, да не будет мне бесплодным это пустынное хождение".

Святая подвижница сказала: "Тебе скорее надлежит, авва Зосима, имея священный чин, за меня и за всех молиться. На то тебе и сан дан. Впрочем, все поведенное мне тобою охотно исполню ради послушания Истине и от чистого сердца". Сказав так, святая обратилась на восток и, возведя очи и подняв руки к небу, начала шепотом молиться. Старец увидел, как она поднялась в воздухе на локоть от земли. От этого чудного видения Зосима повергся ниц, усердно молясь и не смея произнести ничего, кроме "Господи, помилуй!"

Ему пришел в душу помысл — не привидение ли это вводит его в соблазн? Преподобная подвижница, обернувшись, подняла его с земли и сказала: "Что тебя, авва Зосима, так смущают помыслы? Не привидение я. Я — женщина грешная и недостойная, хотя и ограждена святым Крещением".

Сказав это, она осенила себя крестным знамением. Видя и слыша это, старец пал со слезами к ногам подвижницы: "Умоляю тебя Христом, Богом нашим, не таи от меня своей подвижнической жизни, но расскажи ее всю, чтобы сделать явным для всех величие Божие. Ибо верую Господу Богу моему, Им же и ты живешь, что для того и был я послан в эту пустыню, чтобы все твои постнические деяния сделал Бог явными для мира".

И святая подвижница сказала: "Смущаюсь, отче, рассказывать тебе о бесстыдных моих делах. Ибо должен будешь тогда бежать от меня, закрыв глаза и уши, как бегут от ядовитой змеи. Но всё же скажу тебе, отче, не умолчав ни о чем из моих грехов, ты же, заклинаю тебя, не преставай молиться за меня, грешную, да обрящу дерзновение в День Суда.

Родилась я в Египте и еще при жизни родителей, двенадцати лет отроду, покинула их и ушла в Александрию. Там лишилась я своего целомудрия и предалась безудержному и ненасытному любодеянию. Более семнадцати лет невозбранно предавалась я греху и совершала все безвозмездно. Я не брала денег не потому, что была богата. Я жила в нищете и зарабатывала пряжей. Думала я, что весь смысл жизни состоит в утолении плотской похоти.

Проводя такую жизнь, я однажды увидела множество народа, из Ливии и Египта шедшего к морю, чтобы плыть в Иерусалим на праздник Воздвижения Святого Креста. Захотелось и мне плыть с ними. Но не ради Иерусалима и не ради праздника, а — прости, отче, — чтобы было больше с кем предаваться разврату. Так села я на корабль.

Теперь, отче, поверь мне, я сама удивляюсь, как море стерпело мое распутство и любодеяние, как земля не разверзла своих уст и не свела меня заживо в ад, прельстившую и погубившую столько душ... Но, видно, Бог желал моего покаяния, не хотя смерти грешника и с долготерпением ожидая обращения.

Так прибыла я в Иерусалим и во все дни до праздника, как и на корабле, занималась скверными делами.

Когда наступил святой праздник Воздвижения Честнаго Креста Господня, я по-прежнему ходила, уловляя души юных в грех. Увидев, что все очень рано пошли в церковь, в которой находилось Животворящее Древо, я пошла вместе со всеми и вошла в церковный притвор. Когда настал час Святого Воздвижения, я хотела войти со всем народом в церковь. С большим трудом пробравшись к дверям, я, окаянная, пыталась втиснуться внутрь. Но едва я ступила на порог, как меня остановила некая Божия сила, не давая войти, и отбросила далеко от дверей, между тем как все люди шли беспрепятственно. Я думала, что, может быть, по женскому слабосилию не могла протиснуться в толпе, и опять попыталась локтями расталкивать народ и пробираться к двери. Сколько я ни трудилась — войти не смогла. Как только моя нога касалась церковного порога, я останавливалась. Всех принимала церковь, никому не возбраняла войти, а меня, окаянную, не пускала. Так было три или четыре раза. Силы мои иссякли. Я отошла и встала в углу церковной паперти.

Тут я почувствовала, что это грехи мои возбраняют мне видеть Животворящее Древо, сердца моего коснулась благодать Господня, я зарыдала и стала в покаянии бить себя в грудь. Вознося Господу воздыхания из глубины сердца, я увидела пред собой икону Пресвятой Богородицы и обратилась к ней с молитвой: "О Дево, Владычице, родившая плотию Бога — Слово! Знаю, что недостойна я смотреть на Твою икону. Праведно мне, блуднице ненавидимой, быть отвергнутой от Твоей чистоты и быть для Тебя мерзостью, но знаю и то, что для того Бог и стал человеком, чтобы призвать грешных на покаяние. Помоги мне, Пречистая, да будет мне позволено войти в церковь. Не возбрани мне видеть Древо, на котором плотию был распят Господь, проливший Свою неповинную Кровь и за меня, грешную, за избавление мое от греха. Повели, Владычице, да отверзутся и мне двери святого поклонения Крестного. Ты мне будь доблестной Поручительницей к Родившемуся от Тебя. Обещаю Тебе с этого времени уже не осквернять себя более никакою плотскою скверной, но как только увижу Древо Креста Сына Твоего, отрекусь от мира и тотчас уйду туда, куда Ты как Поручительница наставишь меня".

И когда я так помолилась, почувствовала вдруг, что молитва моя услышана. В умилении веры, надеясь на Милосердную Богородицу, я опять присоединилась к входящим в храм, и никто не оттеснил меня и не возбранил мне войти. Я шла в страхе и трепете, пока не дошла до двери и сподобилась видеть Животворящий Крест Господень. Так познала я тайны Божий и, что Бог готов принять кающихся. Пала я на землю, помолилась, облобызала святыни и вышла из храма, спеша вновь предстать пред моей Поручительницей, где дано было мной обещание. Преклонив колени пред иконой, так молилась я пред ней:

"О Влаголюбивая Владычице наша, Богородице! Ты не возгнушалась молитвы моей недостойной. Слава Богу, приемлющему Тобой покаяние грешных. Настало мне время исполнить обещание, в котором Ты была Поручительницей. Ныне, Владычице, направь меня на путь покаяния".

И вот, не кончив еще своей молитвы, слышу голос, как бы говорящий издалека: "Если перейдешь за Иордан, то обретешь блаженный покой".

Я тотчас уверовала, что этот голос был ради меня, и, плача, воскликнула к Богородице: "Госпоже Владычице, не оставь меня, грешницы скверной, но помоги мне", — и тотчас вышла из церковного притвора и пошла прочь. Один человек дал мне три медные монеты. На них я купила себе три хлеба и у продавца узнала путь на Иордан.

На закате я дошла до церкви святого Иоанна Крестителя близ Иордана. Поклонившись прежде всего в церкви, я тотчас спустилась к Иордану и омыла его святою водой лицо и руки. Затем я причастилась в храме святого Иоанна Предтечи Пречистых и Животворящих Тайн Христовых, съела половину от одного из своих хлебов, запила его святой Иорданской водой и проспала ту ночь на земле у храма. Наутро же, найдя невдалеке небольшой челн, я переправилась в нем через реку на другой берег и опять горячо молилась Наставнице моей, чтобы Она направила меня, как Ей Самой будет угодно. Сразу же после того я и пришла в эту пустыню".

Авва Зосима спросил у преподобной: "Сколько же лет, мать моя, прошло с того времени, как ты поселилась в этой пустыне?" — "Думаю, — отвечала она, — 47 лет прошло, как вышла я из Святого Града".

Авва Зосима вновь спросил: "Что имеешь или что находишь ты себе в пищу здесь, мать моя?" И она отвечала: "Было со мной два с половиной хлеба, когда я перешла Иордан, потихоньку они иссохли и окаменели, и, вкушая понемногу, многие годы я питалась от них".

Опять спросил авва Зосима: "Неужели без болезней пребыла ты столько лет? И никаких искушений не принимала от внезапных прилогов и соблазнов?" — "Верь мне, авва Зосима, — отвечала преподобная, — 17 лет провела я в этой пустыне, словно с лютыми зверями борясь со своими помыслами... Когда я начинала вкушать пищу, тотчас приходил помысл о мясе и рыбе, к которым я привыкла в Египте. Хотелось мне и вина, потому что я много пила его, когда была в миру. Здесь же, не имея часто простой воды и пищи, я люто страдала от жажды и голода. Терпела я и более сильные бедствия: мной овладевало желание любодейных песен, они будто слышались мне, смущая сердце и слух. Плача и бия себя в грудь, я вспоминала тогда обеты, которые давала, идя в пустыню, пред иконой Святой Богородицы, Поручницы моей, и плакала, моля отогнать терзавшие душу помыслы. Когда в меру молитвы и плача совершалось покаяние, я видела отовсюду мне сиявший Свет, и тогда вместо бури меня обступала великая тишина.

Блудные же помыслы, прости, авва, как исповедаю тебе? Страстный огнь разгорался внутри моего сердца и всю опалял меня, возбуждая похоть. Я же при появлении окаянных помыслов повергалась на землю и словно видела, что предо мной стоит Сама Пресвятая Поручительница и судит меня, преступившую данное обещание. Так не вставала я, лежа ниц день и ночь на земле, пока вновь не совершалось покаяние и меня не окружал тот же блаженный Свет, отгонявший злые смущения и помышления.

Так жила я в этой пустыне первые семнадцать лет. Тьма за тьмой, беда за напастью обстояли меня, грешную. Но с того времени и доныне Богородица, Помощница моя, во всем руководствует мною".

Авва Зосима опять спрашивал: "Неужели тебе не потребовалось здесь ни пищи, ни одеяния?"

Она же отвечала: "Хлебы мои кончились, как я сказала, в эти семнадцать лет. После того я стала питаться кореньями и тем, что могла обрести в пустыне. Платье, которое было на мне, когда перешла Иордан, давно разодралось и истлело, и мне много потом пришлось терпеть и бедствовать и от зноя, когда меня палила жара, и от зимы, когда я тряслась от холода. Сколько раз я падала на землю, как мертвая. Сколько раз в безмерном борении пребывала с различными напастями, бедами и искушениями. Но с того времени и до нынешнего дня сила Божия неведомо и многообразно соблюдала мою грешную душу и смиренное тело. Питалась и покрывалась я глаголом Божиим, всё содержащим (Втор. 8, 3), ибо не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе Божием (Мф. 4, 4; Лк. 4, 4), и не имеющие покрова камением облекутся (Иов. 24, 8), если совлекутся греховного одеяния (Кол. 3, 9). Как вспоминала, от сколького зла и каких грехов избавил меня Господь, в том находила я пищу неистощимую".

Когда авва Зосима услышал, что и от Священного Писания говорит на память святая подвижница — от книг Моисея и Иова и от псалмов Давидовых, — тогда спросил преподобную: "Где, мать моя, научилась ты псалмам и иным Книгам?" Она улыбнулась, выслушав этот вопрос, и отвечала так: "Поверь мне, человек Божий, ни единого не видела человека, кроме тебя, с тех пор, как перешла Иордан. Книгам и раньше никогда не училась, ни пения церковного не слышала, ни Божественного чтения. Разве что Само Слово Божие, живое и всетворческое, учит человека всякому разуму (Кол. 3, 16; 2 Пет. 1, 21; 1 Фес. 2, 13). Впрочем, довольно, уже всю жизнь мою я исповедала тебе, но с чего начинала, тем и кончаю: заклинаю тебя воплощением Бога-Слова — молись, святой авва, за меня, великую грешницу.

И еще заклинаю тебя Спасителем, Господом нашим Иисусом Христом — все то, что слышал ты от меня, не сказывай ни единому до тех пор, пока Бог не возьмет меня от земли. И исполни то, о чем я сейчас скажу тебе. Будущим годом, в Великий пост, не ходи за Иордан, как ваш иноческий обычай повелевает".

Опять удивился авва Зосима, что и чин их монастырский известен святой подвижнице, хотя он пред нею не обмолвился о том ни одним словом.

"Пребудь же, авва, — продолжала преподобная, — в монастыре. Впрочем, если и захочешь выйти из монастыря, ты не сможешь... А когда наступит святой Великий четверг Тайной Вечери Господней, вложи в святой сосуд Животворящего Тела и Крови Христа, Бога нашего, и принеси мне. Жди же меня на той стороне Иордана, у края пустыни, чтобы мне, придя, причаститься Святых Таин. А авве Иоанну, игумену вашей обители, так скажи: внимай себе и стаду своему (Деян. 20, 23; 1 Тим. 4, 16). Впрочем, не хочу, чтобы ты теперь сказал ему это, но когда укажет Господь".

Сказав так и испросив еще раз молитв, преподобная повернулась и ушла в глубину пустыни.

Весь год старец Зосима пребыл в молчании, никому не смея открыть явленное ему Господом, и прилежно молился, чтобы Господь сподобил его еще раз увидеть святую подвижницу.

Когда же вновь наступила первая седмица святого Великого поста, преподобный Зосима из-за болезни должен был остаться в монастыре. Тогда он вспомнил пророческие слова преподобной о том, что не сможет выйти из монастыря. По прошествии нескольких дней преподобный Зосима исцелился от недуга, но все же остался до Страстной седмицы в монастыре.

Приблизился день воспоминания Тайной вечери. Тогда авва Зосима исполнил поведенное ему — поздним вечером вышел из монастыря к Иордану и сел на берегу в ожидании. Святая медлила, и авва Зосима молил Бога, чтобы Он не лишил его встречи с подвижницей.

Наконец преподобная пришла и стала по ту сторону реки. Радуясь, преподобный Зосима поднялся и славил Бога. Ему пришла мысль: как она сможет без лодки перебраться через Иордан? Но преподобная, крестным знамением перекрестив Иордан, быстро пошла по воде. Когда же старец хотел поклониться ей, она запретила ему, крикнув с середины реки: "Что творишь, авва? Ведь ты — иерей, носитель великих Тайн Божиих".

Перейдя реку, преподобная сказала авве Зосиме: "Благослови, отче". Он же отвечал ей с трепетом, ужаснувшись о дивном видении: "Воистину неложен Бог, обещавший уподобить Себе всех очищающихся, насколько это возможно смертным. Слава Тебе, Христе Боже наш, показавшему мне через святую рабу Свою, как далеко отстою от меры совершенства".

После этого преподобная просила его прочитать "Верую" и "Отче наш". По окончании молитвы она, причастившись Святых Страшных Христовых Таин, простерла руки к небу и со слезами и трепетом произнесла молитву святого Симеона Богоприимца: "Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему с миром, яко видеста очи мои спасение Твое".

Затем вновь преподобная обратилась к старцу и сказала: "Прости, авва, еще исполни и другое мое желание. Иди теперь в свой монастырь, а на следующий год приходи к тому иссохшему потоку, где мы первый раз говорили с тобой". "Если бы возможно мне было, — отвечал авва Зосима, — непрестанно за тобой ходить, чтобы лицезреть твою святость!" Преподобная снова просила старца: "Молись, Господа ради, молись за меня и вспоминай мое окаянство". И, крестным знамением осенив Иордан, она, как прежде, прошла по водам и скрылась во тьме пустыни. А старец Зосима возвратился в монастырь в духовном ликовании и трепете и в одном укорял себя, что не спросил имени преподобной. Но он надеялся на следующий год узнать наконец и ее имя.

Прошел год, и авва Зосима снова отправился в пустыню. Молясь, он дошел до иссхошего потока, на восточной стороне которого увидел святую подвижницу. Она лежала мертвая, со сложенными, как подобает, на груди руками, лицом обращенная к Востоку. Авва Зосима омыл слезами ее стопы, не дерзая касаться тела, долго плакал над усопшей подвижницей и стал петь псалмы, подобающие скорби о кончине праведных, и читать погребальные молитвы. Но он сомневался, угодно ли будет преподобной, если он погребет ее. Только он это помыслил, как увидел, что у главы ее начертано: "Погреби, авва Зосима, на этом месте тело смиренной Марии. Воздай персть персти. Моли Господа за меня, преставльшуюся месяца апреля в первый день, в самую ночь спасительных страданий Христовых, по причащении Божественной Тайной Вечери".

Прочитав эту надпись, авва Зосима удивился сначала, кто мог сделать ее, ибо сама подвижница не знала грамоты. Но он был рад наконец узнать ее имя. Понял авва Зосима, что преподобная Мария, причастившись Святых Тайн на Иордане из его рук, во мгновение прошла свой дальний пустынный путь, которым он, Зосима, шествовал двадцать дней, и тотчас отошла ко Господу.

Прославив Бога и омочив слезами землю и тело преподобной Марии, авва Зосима сказал себе: "Пора уже тебе, старец Зосима, совершить поведенное тебе. Но как сумеешь ты, окаянный, ископать могилу, ничего не имея в руках?" Сказав это, он увидел невдалеке в пустыне лежавшее поверженное дерево, взял его и начал копать. Но слишком суха была земля, сколько ни копал он, обливаясь потом, ничего не мог сделать. Распрямившись, авва Зосима увидел у тела преподобной Марии огромного льва, который лизал ее стопы. Старца объял страх, но он осенил себя крестным знамением, веруя, что останется невредим молитвами святой подвижницы. Тогда лев начал ласкаться к старцу, и авва Зосима, возгораясь духом, приказал льву ископать могилу, чтобы предать земле тело святой Марии. По его слову лев лапами ископал ров, в котором и было погребено тело преподобной. Исполнив завещанное, каждый пошел своей дорогой: лев — в пустыню, а авва Зосима — в монастырь, благословляя и хваля Христа, Бога нашего.

Придя в обитель, авва Зосима поведал монахам и игумену, что видел и слышал от преподобной Марии. Все дивились, слушая о величии Божием, и со страхом, верой и любовью установили творить память преподобной Марии и почитать день ее преставления. Авва Иоанн, игумен обители, по слову преподобной, с Божией помощью исправил в обители то, что надлежало. Авва Зосима, пожив еще Богоугодно в том же монастыре и немного не дожив до ста лет, окончил здесь свою временную жизнь, перейдя в жизнь вечную.

Так передали нам дивную повесть о житии преподобной Марии Египетской древние подвижники славной обители святого всехвального Предтечи Господня Иоанна, расположенной на Иордане. Повесть эта первоначально не была ими записана, но передавалась благоговейно святыми старцами от наставников к ученикам.

Я же, — говорит святитель Софроний, архиепископ Иерусалимский (память 11 марта), первый описатель Жития, — что принял в свой черед от святых отцов, все предал письменной повести.

Бог, творящий великие чудеса и великими дарованиями воздающий всем, с верою к Нему обращающимся, да вознаградит и читающих, и слушающих, и передавших нам эту повесть и сподобит нас благой части с блаженной Марией Египетской и со всеми святыми, Богомыслием и трудами своими угодившими Богу от века. Дадим же и мы славу Богу Царю вечному, да и нас сподобит милость обрести в День Судный о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же подобает всякая слава, честь, и держава, и поклонение со Отцем, и Пресвятым и Животворящим Духом, ныне н присно и во веки веков, аминь.

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=6347&Itemid=253

«Не в православии ли одном сохранился Божественный лик Христа во всей чистоте? И может быть, главнейшее предызбранное назначение народа русского в судьбах всего человечества и состоит лишь в том, чтоб сохранить у себя этот Божественный образ Христа во всей чистоте, а когда придёт время, явить этот образ миру, потерявшему пути свои!» (Ф. М. Достоевский).

«А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая». (1 Кор. 11, 16)

http://gnoris.livejournal.com/32258.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
...
Часть 5 - Анастасиевский скит (часть 2)
Часть 6 - По вере вашей...
Часть 7 - Предызбранное
Часть 8 - Предвестие
Часть 9 - Бородёнка
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

The Aurora from Terje Sorgjerd on Vimeo.

Снова приехал в Симферополь игумен монастыря Сагмата, архимандрит Нектарий (Антонопулос). Несмотря на тяжелейший кризис в Греции, он снова весь в заботах об организации летних православных лагерей. И снова он порадовал удивительной историей.

Кроме паломнических поездок и лагерей, отец Нектарий организует учёбу ребят в Афинских вузах, оплачивая проживание, питание и все расходы, связанные с учебным процессом. Кризис, конечно, повлиял и на возможность содержания студентов, так что иногда не хватает денег на самое необходимое. И вот срочно понадобилось на что-то три тысячи евро. Тысяча у отца Нектария была, а две тысячи взять было негде. Молясь в своей келье перед иконой святителя Луки, отец Нектарий воскликнул: «Отче святый… ты знаешь, как это важно… помоги!»

На следующий день в монастырь явилась супружеская чета, у которой был болен сын. Накануне одному из родителей явился во сне святитель Лука и сказал: «Возьмите рубашку ребёнка и освятите на моих мощах в монастыре Сагмата. Да и ещё… дайте настоятелю отцу Нектарию две тысячи евро, ему нужно».

Не знаю как себя чувствует малыш сейчас, но ясно одно – молитвами святителя Луки Господь эту семью не оставит.

В Греции растёт почитание святителя Луки, по вере множества людей совершается многие чудеса. И кризис тому совсем не помеха.

http://gnoris.livejournal.com/54548.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
...
Часть 4 - Анастасиевский скит (часть 1)
Часть 5 - Анастасиевский скит (часть 2)
Часть 6 - По вере вашей...
Часть 7 - Предызбранное
Часть 8 - Предвестие
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

Немного спустившись и обогнув торец скалы, мы идём по тропе вдоль обрывов. И во всё время нашего пути открывается изумительная панорама на долину реки Качи. Вот уж воистину благословенные места! Здесь сама природа так явственно славит Творца, что невозможно не откликнуться сердцем на это безмолвное славословие.

Древняя тропа с остатками грубой брусчатки приводит нас к обломку скалы, где в незапамятные времена был вырублен храм. К сожалению, письменные источники о средневековой жизни поселения и монастыря отсутствуют, так что неизвестно, как этот храм назывался в глубокой древности. Но с середины XIX века монашеская жизнь в этих местах была возобновлена, а в 1888 году с благословения епископа Мартиниана храм был освящён во имя мученицы Софии и дочерей её Веры, Надежды и Любови. Так называется храм и сейчас.



По обе стороны от тропы, в гигантских валунах и обломках скал встречаются пещеры, изначальное предназначение которых определить невозможно. Только тарапаны в некоторых пещерах позволяют предположить, что здесь располагались винодельческие комплексы. Тарапан – это вырубленная в скале квадратная ёмкость, в которой давили виноград, и сусло по желобу стекало в глубокую чашу, вырубленную здесь же, в скале. В чаше и созревало, по-видимому, вино до полной готовности. К сожалению я так увлёкся объяснением дочке устройства этого приспособления, что забыл сделать снимок. Зато волей-неволей пришлось сфотографировать сонную ящерицу, которая вызвала бурю эмоций у моего чада. Жертва "каменных джунглей", Ксюша впервые увидела это милое пресмыкающееся.

Мы поднимаемся к самой скале, где вырублено множество келий, но первое, что бросается в глаза – это автографы всевозможных горе-туристов. Самая старая надпись «Иван из Москвы» относится к 1912 году, хотя поселение и монастырь опустели гораздо раньше. Как-то не додумывались наши предки таким странным образом увековечивать свои имена. Очевидно, больше думали о деле, чем о собственном имени.

Вскоре мы приближаемся к гигантскому гроту, в глубине которого расположен источник святой мученицы Анастасии. Он довольно глубок – больше метра, но вода в нём уже давно не питьевая. Возможно,  в древности здесь была крестильня. Рядом растёт древняя черешня, я ещё помню когда их было две, но вторая засохла и её спилили. Черешня очень древняя и, вероятно, была посажена лет 150 назад, когда в эти места снова пришли монахи.



Самое радостное – это осознание реальности жизни, предстояния пред Богом всех тех благочестивых епископов, священников, монахов и мирян, кто за многие века существования поселения и монастыря в добром подвиге скончали здесь свои дни. И так отрадно молиться за них и просить их святых молитв, помощи в достижении Царствия Божьего!


Возвращаемся в монастырь и беседуем с отцом Дорофеем о вере, о путях спасения в нашем заблудившемся мире. Просим благословения в обратную дорогу и разрешения, если Богу будет угодно, вернуться сюда ещё.


http://gnoris.livejournal.com/54333.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
Часть 3 - Весна души!
Часть 4 - Анастасиевский скит (часть 1)
Часть 5 - Анастасиевский скит (часть 2)
Часть 6 - По вере вашей...
Часть 7 - Предызбранное
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

Так получилось, что для нескольких моих друзей Анастасиевский скит под Бахчисараем стал местом особого притяжения, а настоятель скита иеромонах Дорофей - духовником. Мы давно собирались вместе посетить эту обитель и вот, наконец, отправились в путь. Володя, владелец небольшого магазина в Симферополе, довёз нас на своей машине до подножия горы Качи-Кальон, дальше мы пошли пешком.

Эта гора примечательна тем, что на склоне её в средние века располагалось поселение и монастырь, от которых сохранились многочисленные, вырубленные в скале погреба, кельи и храмы, остатки строений, кладбищ и давилен для винограда.
Современный скит расположился слева от основного массива, на месте старых каменоломен. Вступить во владение остатками древнего монастыря не позволяют археологи. Забавные это ребята. Они утверждают, что охраняют древности, а на деле, конечно, лишь наблюдают за медленным, но верным их разрушением. Как-то мне встретился старик, побывавший на Мангупе до войны и снова оказавшийся там уже в начале 90-х. Как же он сокрушался по поводу того, что от средневековых фресок, которые он отчётливо помнил, не осталось практически ничего! Зато в стену пещерного монастыря на моей уже памяти была встроена чугунная плита, гласившая, что сей «исторический памятник» охраняется государством. Смех да и только… хоть и сквозь слёзы. Словом, монахам категорически запретили селиться на месте древнего монастыря.

Довольно крутая тропинка, ведущая к обители, выложена автомобильными покрышками. Подниматься и так тяжело, а каких же трудов, - думаю, - стоило собрать все эти камеры, стащить, уложить, набить их землёй… словом, труд действительно каторжный. Да и подъём до монастыря относительно продолжительный, минут 15 неспешной ходьбы. Володя, живший когда-то в скиту 2 месяца, говорит, что это всё дело рук монастырского водителя, послушника Василия, который собирал, свозил  и укладывал эти камеры собственноручно. Вот уж действительно труженик, дай ему Бог здоровья!

Наконец, одно из ответвлений тропы приводит к источнику в небольшом гроте. Эта криница устроена уже нынешними монахами. Вообще, воды в монастыре не хватает. Мне показали скважину, на которую возлагали большие надежды, но, увы, напрасно. Вода если и была обнаружена, то в очень малом количестве. Другая такая же скважина и тоже без особого успеха была пробурена на плато.
На подходе к монастырю первое, что бросается в глаза – это целое поле синих и красных строительных бочек, аккуратно расставленных на склоне горы за храмом. Оказалось это местный огород, где выращивается… клубника. Судя по масштабам «огорода» клубники должно хватать не только для братии скита, но и, возможно, для братии Бахчисарайского монастыря, а, может, и на продажу. Если так, то это один из лучших вариантов хозяйственной деятельности, по крайней мере, неизмеримо более честный, чем «зарабатывание на святыне», как это принято у нас весьма широко.


В ожидании настоятеля входим в храм. Несмотря на постовую суровость и чёрные облачения, храм выглядит радостно, даже пёстро. Он весь увешен чем-то вроде больших пасхальных яиц, украшенных разноцветным бисером. Бисером выложены и узоры на стенах и даже кое-где на потолке. Это обилие бисера привело в неописуемый восторг мою девятилетнюю дочку. Вообще храм устроен по греческому образцу: на Царских вратах висит епитрахиль, чтобы паломник-священник мог послужить молебен, а вдоль стен установлены стасидии, на каждой из которых начертана одна из заповедей.



Двое моих друзей: Дима Глатченко и Алёна остались на исповедь, а мы с Володей и дочкой Ксенией решили прогуляться по древнему поселению.
Продолжение следует...

http://gnoris.livejournal.com/54159.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
Часть 3 - Весна души!
Часть 4 - Анастасиевский скит (часть 1)
Часть 5 - Анастасиевский скит (часть 2)
Часть 6 - По вере вашей...
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

Как будто первая весна,
Состав которой невозможен,
Я вынут из старинных ножен
И мне сегодня не до сна.

Не до желания спешить...
В полёте медленном восторга
Я жив Тобою, жив настолько,
Что больше не могу не быть!

http://gnoris.livejournal.com/53842.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
Часть 3 - Весна души!
Часть 4 - Анастасиевский скит (часть 1)
Часть 5 - Анастасиевский скит (часть 2)
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

Искажение содержания речи - вот одно из орудий лукавого. Слова остаются прежними, но глубинный их смысл утрачивается, так что люди привыкают к опошленному и кощунственному их употреблению. Это входит в норму. "Любовь", "красота", "свобода", "блаженство", "жизнь", "рай"... - все эти слова изначально призваны свидетельствовать о высоте духовного призвания человека. Но сейчас они обретают сугубо земной, душевно-плотской смысл. Некоторые слова, которые невозможно осквернить, исчезают из обихода вовсе. Одной современной и развитой девушке я как-то долго не мог объяснить, что такое целомудрие. Она попросту не знала такого слова! Обличающие слова подменяются ласкательными синонимами, например "блуд" называется туманно "гражданским браком", "корысть" - "предприимчивостью" и т. д. Некоторые негативные определения прямо приобрели положительное звучание: "эгоист" (сколько магазинов с таким названием можно встретить в каждом городе!), "соблазн", "амбициозность", "искушение" - эти слова в рейтинге самых тиражируемых рекламой понятий занимают верхние строчки, о "прелести" я уже и не говорю... Сленговые и иностранные слова меняют сам строй, духовное содержание языка. Если иностранные слова "механизируют" речь, делают её более прагматичной, оторванной от нравственной и моральной оценки происходящего, то арго просто сводит мышление на уровень потребительской свалки. Брань эта, направленная против Образа Божьего в человеке, хотя и открыта, но настолько тонка, что мы и не замечаем порой, как сами себя начинаем считать хоть и высшими, но всё же - животными. В этом смысле "душевность" современной западной цивилизации определённо имеет целью уничтожение человека духовного. И от того, сумеем ли мы это понять (прежде всего понять), а затем и отречься, преодолеть - зависит будущее не только России, но и всего человечества. Отречься же нам предстоит не от плодов цивилизации, конечно, а от идеи обожествления падшего человека со всеми его "страстьми и похотьми". К слову, церковнославянский язык - это кладезь, эталон словесности. И нужно его не упразднять (за что ратуют некоторые), а изучать и познавать, возвращаясь к забытым истокам. Ну как, например, перевести на современный русский язык такую молитвенную фразу, обращённую к Богу: "Возвесели сердца наша, во еже боятися Имене Твоего Святаго". То есть веселье и страх Божий не противоречат, а дополняют друг друга, открывая душе представление об ином, бесконечно превосходящем житейский опыт чувстве. И таких примеров бесконечное множество... Словом, всем нам очень ещё предстоит потрудиться, чтобы восстановить утраченный смысл не только высоких слов, но и самой человеческой жизни. И это - единственный вектор реального возрождения Руси.

http://gnoris.livejournal.com/52985.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
Часть 3 - Весна души!
Часть 4 - Анастасиевский скит (часть 1)
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

Наша общая беда - это опьянение тем миром, который "во зле лежит". Одни слегка "под шафе", другие хотя и не твёрдо, но ещё стоят на ногах, а большинство попросту валяется, упиваясь своим бесчувствием. Весело! А почитаешь Евангелие, святых отцов и понимаешь вдруг, что жизнь на самом деле совсем иная, и только наше опьянение мешает увидеть это отчётливо. Вот что такое трезвенность - это ясное осознание жизни.
Случайный попутчик, таксист рассказал как-то. Привёз он на могилу тестя его мать - 93-х летнюю старуху. Она едва доковыляла на костылях до могилы, постояла молча и вдруг выдала:
- Вот так , Серёга... Жизнь коротка, как удар молотка!
И всё.
Господи, даруй нам время для покаяния!..

http://gnoris.livejournal.com/52537.html

Серия сообщений "Священник Димитрий Шишкин":
Часть 1 - Осознание жизни
Часть 2 - Возвращение смысла
Часть 3 - Весна души!
...
Часть 25 - Крах капитализма. Что дальше?
Часть 26 - Два пути
Часть 27 - Преодоление уныния

Таблетка для смирения

«Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать» - прочитал Серёжа в православной книжке.

- Папа, а что такое быть гордым? – спросил он.

- Ну, это значит хотеть, чтобы всё и всегда было только по-твоему, - ответил папа.

- А смиренным быть – это как?

- Ну, наверное, это значит во всём поступать по Божьему.

- А, понятно… - ответил Серёжа, хотя не всё ему было понятно. – А как научиться смирению? – спросил он тогда.

 - О, это вопрос интересный! – ответил папа. – Для этого, брат мой, нужно регулярно принимать оскорбинку.

- Да ладно… - засмеялся Серёжа.

- Серьёзно тебе говорю, – ответил папа.

- Ну я же её принимаю иногда, и всё равно бывает, что делаю всё по-своему, а вы с мамой меня потом ругаете…

- Нет, братец, ты не о том говоришь. Ты, наверное, имеешь в виду такие кисло-сладкие таблетки, которые мама покупает в аптеке? Так это Аскорбинка, понимаешь, с буквы «А» начинается, а то, о чём говорю я, начинается с буквы «О» - оскорбинка. Теперь понял?

- Ну, честно говоря, - нет, – признался Серёжа

- Смотри: оскорбинка – это такая специальная таблетка для смирения. Вот обидел тебя кто-нибудь, оскорбил – и тебе сразу хочется ответить тем же: накричать, обидное что-то  сказать, может быть даже стукнуть. Но если ты в ответ на оскорбление будешь сердиться, ругаться и гневаться… – то никакой ты не христианин и не видать тебе благодати Божьей как своих ушей. А вот если в ответ на обиду и оскорбление ты промолчишь, пусть даже через силу, и станешь ещё молиться про себя: «Господи, помилуй!» - и так много раз, - то вначале будешь чувствовать горечь ужасную (потому, что таблетка эта не сладкая), но потом  горечь эта пройдёт, и на душе станет так хорошо и радостно, что никакими словами это не передать! Вот это, брат мой, и значит смирение. Только ты смотри внимательным будь, не прозевай тот момент, когда тебе Господь даст очередную таблетку. Потому, что если ты в ответ на оскорбление… или если что-то не по-твоему выйдет - станешь сердиться и гневаться – то ты осорбинку свою не съел. А если перетерпел и промолчал, да ещё и Господу помолился, то – будь здоров! – лекарство своё ты принял.

Детский сад

 Пополняется курьёзная антология.

- Батюшка, каюсь, читала Кураева, а потом узнала, что он проклятию подпал!

- Э-э, тише, тише... Поосторожней надо с такими замечаниями! Насколько я знаю, отец Андрей не предан анафеме, не находится под запретом и вообще не подвергался прещениям. Откуда вы всё это взяли?

Заговорщическое молчание.

- Между прочим, это называется клеветой...

- Ох, батюшечка дорогой, каюсь тогда в клевете. Ка-а-юсь...

Ну, что ты будешь делать... Дети, натуральные дети...

Приехал на днях освящать квартирку, а там бабушка, её дочь и внучка лет пятнадцати. Добрые, милые люди. Ставят на стол бутылку вина. Я говорю мимоходом: "Ну, вино нам не нужно", и дальше готовлюсь к освящению. Но смотрю - бутылку отодвинули только, не убрали... Ладно, освятил всё, чин чином, слово сказал: надо, мол, в храм ходить, исповедоваться, причащаться... А они стоят, слушают, и вдруг говорят, кивая на бутылку:

- Так вот, батюшка, мы ж и хотели чтобы Вы нас это... ну, причастили. - И улыбаются, радостные такие, счастливые. И, понимаете, они же ведь не издевались, а искренне считали, что именно так это и делается!

Ну, натурально дети...

За то, наверное, Господь и прощает нам многое!..

 Жизнь продолжается

Грустно, когда из Церкви уходит человек. И даже если ты сделал, что мог, чтобы он не ушёл - всё равно остаётся осадок и подспудное чувство вины.

Обычная была прихожанка, что называется «без закидонов». Работала на рынке, исповедовалась и причащалась периодически... Грехи самые обыкновенные... покаяние искреннее... отношения, как мне казалось, доверительные, добрые... Тем более меня насторожило её неожиданное заявление пару недель назад. Это был воскресный день. Она исповедовалась утром как обычно, причастилась, а вечером... а вечером она вдруг заявила:

- Знаете, отец  Дмитрий, я на Вас так сильно разгневалась сегодня!

- Чего это вдруг? - удивился я, не находя со своей стороны повода.

- А я сама не знаю. Только я после вашей исповеди причастилась и ничего не почувствовала.
- Ну, простите, если я Вас чем-то огорчил! - сказал я, всё ещё пребывая в недоумении.
И вот вчера она открылась:

- Священники отказываются меня причащать.

- Почему это, кто?

- Да все.

- Минуточку, да кто же вам отказывает. Вы же вот сегодня только причащались.

- Это священник только делает вид, что причащает, а на самом деле - нет. Я ведь чувствую.
- Что вы чувствуете?

- Что не причастилась.

- Так а священники здесь причём?

- А притом, что они не хотят меня причащать.

- Ну ладно... Даже если и так, но вы ведь приобщаетесь Тела и Крови Христовой, а священник, какой бы он ни был, всего лишь преподаёт вам Святые Дары.

- Мне давно говорили, что в Церкви нет правды, а вот теперь я сама вижу. В один храм ходила... потом в другой... а теперь и в вашем тоже... Сначала всё нормально, а потом... Нет правды в Церкви.

- Да как же нет правды, если Сам Христос — Глава Церкви. Что же вы говорите такое?
- Не знаю, надоело мне это всё. Не хочу я ничего...

Я всё пытался её убедить, что дело не в священниках, а в ней самой, но она твердила своё - не причащаюсь, потому, что священники не хотят.

Тогда я ей прямо сказал , что она ложную мысль приняла за истину, что эта мысль больная овладела ей, уводит из храма...

Но она сказала:

- Знаете, надоел мне весь этот цирк, - смахнула с головы епитрахиль и ушла.

Вот так. И я всё думал целый день об этом случае. О том, что вера как раз и испытывается в пустоте и бесчувствии. И если ты хочешь быть со Христом на самом деле, то даже в пустоте и безверии, и в муке и тесноте не должен сдаваться, а искать, искать Христа, пусть даже с болью и слезами, вопреки всему... И никто, я думаю, этой пустоты не избежал. И никто из тех, кто не отступил, остался, продолжил искать и просить... никто из них не посрамился. Никто! Я в это больше чем верю! Но и никто этой пустоты и скуки, и неверия мучительного не избежал, потому, что — так сатана искушает человека и «надобно прийти соблазнам». Только надо же и готовым к ним быть, а не искать одной «приятности чувств», и в случае отсутствия оных — всё бросать и уходить... в пустоту.

Через сутки, вечером пришёл на исповедь мужичок. Обычный, седой уже... сокрушенный, умудрённый жизнью. Впервые пришёл, но, видно, не мимоходом. Долго он зрел. И в Лавру ездил Киевопечерскую... и в Троице-Сергееву... и молиться, вот, стал по утрам... Отче наш читать... и Евангелие... и постится неделю... «Просто, вот как-то душа попросилась...». И я вдруг увидел, что та самая Правда, которую перестала видеть наша вчерашняя прихожанка, эта Правда живёт в мужичке и действует, и впервые на склоне лет привела его к Таинству Исповеди, а завтра, Бог даст, и к Причастию приведёт. А, стало быть... жизнь продолжается!

И ещё я понял, что вера — это ничто иное, как наше, личное и ничем не принуждаемое желание. Высшее проявление свободы! И если ты действительно хочешь быть со Христом, то ничто тебе не может в том помешать. Ничто! Впрочем, об этом ведь ещё Апостол Павел говорил: «ни скорбь, ни теснота, ни настоящее, ни будущее,  ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем».

Блог священника Димитрия Шишкина

gnoris.livejournal.com

http://www.vocerkovlenie.ru/index.php/vocerkovlenie/1713-2011-03-30-23-53-29.html

Год начался тревожно, как по Писанию: ужасные явления, землетрясения по местам, смятения и войны… и море «восшумело и возмутилось»… Словом, налицо «начало болезней».

И мы с тревогой следим за последними новостями, обсуждаем их, ужасаемся, но не замечаем, как чужая беда, боль становятся частью глобального шоу. Тема апокалипсиса давно стала ходовым брендом в индустрии развлечений, чем-то отличным от подлинного содержания этого важного слова. Ведь слово «апокалипсис» переводится как «откровение» – это то, что открыто Богом для нашего вразумления, для того, чтобы мы трезвились, помня об истинной цели земной жизни, о необходимости достижении единства с Богом.

Понятие апокалипсиса у нас стойко ассоциируется со страшными, катастрофическими событиями мирового масштаба. И все мы знаем о внешних признаках приближения вселенской катастрофы. Много о них говорим, обсуждаем это. Но есть и другие, куда более важные, сокровенные признаки. Господь говорит, что в последние времена «по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь». А апостол Павел добавляет – точно про нас, – что люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы… Вот на что нам надо обращать внимание, вот чего страшиться больше землетрясений, цунами и радиации…

Мы живем в эпоху глобального изменения климата. Я говорю не о погоде – пусть этим занимаются метеорологи. Речь идет о катастрофическом изменении человеческой природы. Кто-то возразит, что со времен грехопадения как раз ничего не изменилось ни в человеке, ни в человечестве в целом. Но это, увы, не так. Иначе не было бы Вселенского потопа и гибели Содома и Гоморры – этих горьких примеров массовой и катастрофической деградации со всеми вытекающими последствиями. Природа человека и общества в целом «удобопреклонна ко греху», по слову святых отцов, и в наше время это особенно очевидно. И подлинный апокалипсис тихо и незаметно происходит в наших сердцах, только масштаб его не достиг той критической точки, когда стихии, разгоревшись, разрушатся, и земля и все дела на ней сгорят. Дух Христов уходит из нашей жизни, а водворяется прочно иной, страшный, сатанинский дух корысти, прагматизма, распущенности, равнодушия и беспредельного самолюбия. Пожалуйста, вот живые примеры из недавних встреч.

Он не может нормально ходить, а только передвигается, едва семеня, очень медленно, иногда останавливается и не может тронуться с места. Стоит, переминаясь с ноги на ногу, точно собираясь духом. Молчаливый, сосредоточенный человек. Я пару раз предложил помощь, но он вежливо отказался. Видно, как для него важно это личное преодоление. Он приходит в храм в любую погоду: летом в жару, когда плавится асфальт, и осенью в беспробудную слякоть, зимой в гололед (особенно опасный в его положении) и в весеннюю распутицу. Он идет и идет в храм, как будто восходя на свою незримую Голгофу. И только на днях я узнал мимоходом его историю.

Толковый, работящий мужик, заботливый отец и верный муж, он еще недавно вел напряженную, полноценную жизнь, но вот – заболел. Что-то у него случилось с суставами, так что он теперь едва может передвигаться. А дальше произошло то, во что даже в наше бездушное время трудно поверить. Жена с тещей выгнали его из дома… просто так, ни за что… потому что заболел и стал обузой. Выписали… И он не стал судиться с ними. Захотел потерпеть напраслину ради Христа, понести свой крест. Теща с женой воспитывают его 11-летнего сына так, что он стыдится отца. А тот переносит все смиренно и просто, никого не осуждая, говоря, что сын, повзрослев, станет, может быть, думать иначе…

Его приютил нищий сосед в облупленной мазанке с прохудившейся кровлей и рассохшимися рамами. А рядом – в обнесенном каменным забором добротном коттедже осталась жена, которая его бросила, и те, кого он до сих пор по изумительному незлобию продолжает считать родными.

Иногда ему нечего есть. И тогда приметливые и сердобольные бабульки собирают ему в пакетик масло, крупу, консервы и хлебушек – что придется. И он этому искренне рад, благодарит от сердца Бога и бабушек…

А вот другая история, тоже из недавних. Подошла ко мне со слезами женщина. Я слушал ее, и мне казалось, что я попал в какой-то кошмарный сон. Женщина эта – супруга состоятельного господина. Они прожили в законном браке немало лет, и вот оказалось, что женщина больна онкологически и лечение будет стоить немалых средств. Тогда муж пошел к врачу и выяснил, каковы шансы на выздоровление. Врач честно признался, что незначительные, потому что болезнь запущена. Тогда муж сказал жене: «Дорогая, прости, но я не могу на тебя тратиться… это не рентабельно. Ты пойми: шансов, что ты поправишься, очень мало, а я потеряю все». Женщина, рассказывая это, рыдала взахлеб, и я не находил слов для ее утешения. Я только понимал, что апокалипсис уже наступает. Здесь и сейчас.

И опять же кто-то скажет: так было всегда! Да, всегда пребывали в мире и подлость, и равнодушие, и корысть. Но если использовать актуальную терминологию, то «уровень радиации» был иной. Не критический. А сейчас он не то чтобы «предельно допустимый», а уже давно «смертельно опасный». Мы так боимся радиации, столько говорим о ней, особенно сейчас, но не замечаем, что концентрация «частиц греха» в воздухе давно превышает допустимые нормы. Но опасности мы не чувствуем, потому что перестали слышать голос собственной совести, этот «счетчик Гейгера», заботливо вложенный Богом в душу каждого человека. А все потому, что совесть, постоянно и сознательно попираемая, перестает быть слышима, она заглушается привычкой греха и беззаконной жизнью.

Мы страшимся всевозможных катастроф, но Господь говорит: «Не бойтесь убивающих тело». Страдания и даже сама смерть могут стать горнилом для доброй души, так что она, подобно очищенному золоту, достигнет Царствия Божиего. Но когда утрачен Дух Христов, когда душа обнажена от благодати – тогда она еще здесь, на земле, живет в преддверии вечной смерти, и нужно быть тугим на сердце, чтобы этого не чувствовать. Вот в этом-то и состоит главная беда, предвестие апокалипсиса – в нашем бесчувствии. В утрате понимания того, что на самом деле есть добро и благо. В самозабвенном упоении страстями, в поиске наслаждений, комфорта, довольства и успеха во что бы то ни стало, вопреки духовным и нравственным нормам. В тотальной порабощенности греху, в страстной зависимости.

Вообще зависимость в наше время не узкопсихиатрический термин, а диагноз общества, не то чтобы потерявшего веру, а отрекшегося от ее силы – образом жизни, утратой традиций и нравственных норм. Верят сейчас почти все, но эта вера туманная, ни к чему не обязывающая, вера «на всякий случай». И, самое печальное, эта вера не только не противостоит множеству зависимостей, а и подстраивается под них так, чтобы не нужно было ничего менять в своей жизни. Так возникает бесконечное множество «страстных» вер: вер, содействующих бизнесу, льстящих похоти, властолюбию, самолюбию и гордыни… Кроме зависимостей, очевидно губительных и социально опасных, таких как алкоголизм, наркомания, лихоимство, есть зависимости менее маргинальные, если можно так выразиться, но от того не менее опасные как для самого человека, так и для общества. Это все тот же блуд, который распространяется со скоростью губительного поветрия. Говорю «губительного» совсем не метафорически. Сколько семей рушится, оставляя детей если не круглыми, то полусиротами, калеча их души, формируя с детства больное, искаженное представление о семье, об отношениях мужчины и женщины. Молодежь, не зная пределов, развращает, калечит в каком-то неистовстве собственные души, не понимая, что со временем придется пожинать горькие плоды собственного безумия. Потому что «возмездие за грех – смерть», разложение души, и изменить действие этого закона может только глубокое и искреннее покаяние. И к покаянию этому еще нужно прийти.

Есть зависимости, которые с точки зрения современного мира решительно считаются добродетелями, но с точки зрения православной веры не менее губительны и опасны для души, чем страсти «грубые». И именно своей видимостью добра эти страсти и зависимости и опасны. Опасность их в том, что они губят душу, лишают ее жизни духовной, уводят от Бога, если можно так сказать, более незаметно.

К этим «незаметным» страстям можно отнести страсть успеха, благополучия, когда человек во главу своей жизни ставит достижение статуса в обществе, карьерный рост, достаток и успех. Все эти одержимости, именуемые порой «здоровой амбициозностью», на самом деле уводят человека от понимания подлинной цели и ценности человеческой жизни, делают его рабом одной из опаснейших страстей – гордости – и ее производных – самолюбия и честолюбия. Самый «успешный» человек может быть в то же время в полном смысле духовным мертвецом, именно в силу ослепления собственной благополучностью и самодостаточностью; он может погибнуть для Царствия Божиего, всю жизнь прослужив собственной самости. Такой человек часто становится не способен увидеть свой грех, покаяться в нем – а это и есть верный признак духовной смерти.

Я приводил примеры поразительного бездушия в отношении близких людей. Но есть и противоположная, «душевная» страсть, которая губит миллионы людей, незаметно для них самих. Я говорю о «заботах житейских», которыми абсолютное большинство крещеных людей оправдывают отсутствие сознательной христианской жизни.

Господь говорит: «Смотрите за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими» (Лк. 21: 34). Вот как удивительно получается: Христос такое, казалось бы, естественное и даже положительное дело, как заботы житейские, приравнивает к смертным грехам чревоугодия и пьянства. Почему так? А потому, что в бесконечных житейских заботах человеку как раз и легче всего забыть о Боге, о душе и даже о совести, прикрывая самые постыдные грехи: хищничества, обмана, воровства, корысти, безбожия – «благими» заботами о своей семье и о своих близких. Вот в этом и состоит главная опасность этой «тихой страсти». В том, что она губит души незаметно, но совершенно несомненно. Более того, горькому пьянице или обжоре легче осознать свой грех, покаяться в нем, чем «заботливому семьянину», который будет оправдывать самые страшные грехи «высокими целями». Вспомните фильм «Крестный отец» – ведь там именно все и было изначально построено на этой «доброй» идее семейственности. Страшно сказать, но и семья, заботы житейские могут стать идолом, влекущим человека в погибель. Вот почему Господь говорит: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин меня» (Мф. 10: 37).

Любовь к семье, заботы о ней, труд и карьера, зарабатывание денег – все это хорошо и правильно, но только в том случае, если человек не забывает о главном своем призвании – жить в согласии с Богом. Если все свои помышления, слова и поступки добрый семьянин сверяет не с мнением этого больного мира, а с законом Божиим. Это единственное основание для полноценной, радостной, здоровой и свободной жизни.

В Писании говорится: «Господь есть Дух; а где Дух Господень – там свобода» (2 Кор. 3: 17). Вот формула истиной свободы, которая должна быть начертана у нас в сердцах, так чтобы во всей многосложности жизни мы, прежде всего, заботились о том, чтобы оставаться причастниками Духа Христова, поступали бы по-христиански. И хотя такое поведение, такой образ жизни может противоречить принятым в современном обществе нормам и даже добавлять проблем в жизни человека, но в конечном итоге сам человек останется в высшем выигрыше – в выигрыше подлинной, высшей свободы, свободы сопричастности Божией правде, красоте и любви. И это вовсе не абстрактные понятия, а высшая реальность, по отношению к которой мы и строим всю свою жизнь.

Когда случается катастрофа, в обществе начинаются всевозможные проверки, мониторинги, тестирования… Люди стремятся обезопасить себя, предупредить беду. И это вполне естественно. Но почему же мы игнорируем совет Того, Кто знает, как на самом деле избежать всех этих бедствий?!

«Бодрствуйте и молитесь», – говорит Господь. Бодрствовать значит не дать себя обольстить духу времени, жить по закону Божиему, думать, говорить и поступать в трепетном сознании Его присутствия.

И молиться нам нужно не только вычитывая положенное количество слов, а живым сердцем, с болью, надеждой и верой обращаясь к живому всемогущему Богу.

Тревожные новости приходят из Страны восходящего солнца, и как тут не вспомнить, что Фукусима переводится с японского как Остров счастья. И, может быть, страшная трагедия последних недель – это еще одно напоминание всем нам, живущим на земле, что счастье без веры – как дом, построенный на песке. Что технологический рай может легко обернуться техногенным адом. Просто потому, что высшее счастье – это согласие с Богом, и Царство Его внутри нас есть. Только нужно его найти.

Священник Дмитрий Шишкин

Православие.Ru

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=56724&Itemid=4

Свт. Иоанн Златоуст

+ ....будем оказывать всякую любовь ко врагам. Отвергнем то смешное обыкновение, которым страдают многие неразумные люди, дожидающиеся, чтобы встречные предупреждали их своим приветствием, и таким образом не ревнуют о том, что заключает великое блаженство, но гоняются за тем, что достойно смеха. Почему же ты не приветствуешь его прежде? Потому, скажешь ты, что он ожидает этого. Но потому-то самому и надлежало поспешить тебе, чтобы венец достался тебе. Нет, — скажешь, — я потому именно и не приветствую его, что ему сильно этого хочется. Что может быть хуже такого безумия? Так как, говоришь ты, он сильно желает доставить мне случай к награде, по тому самому я не хочу этим случаем воспользоваться. Если он тебя предупреждает своим приветствием, то ты не получишь никакой пользы, хотя после и ответишь ему тем же; если же ты поспешишь прежде выразить ему приветствие, то ты, как бы торгуясь с его гордостью, получишь себе большую выгоду и соберешь обильный плод с его надменности. Итак, не крайне ли мы будем безумны, когда, имея случай двумя словами приобрести столь великую пользу, выпустим ее из рук, и сами впадем в то же безрассудство, за которое осуждаем другого? Если ты обвиняешь его в том, что он прежде ожидает приветствия от другого, то зачем подражаешь тому, что охуждаешь сам, и стараешься как доброе перенимать то, что сам называешь злом? Видишь ли, что нет ничего безумнее человека, живущего в злобе? Поэтому умоляю вас, будем избегать этой злой и достойной посмеяния привычки. Болезнь эта расторгнула бесчисленное множество дружеских союзов и произвела многие раздоры. Будем же, поэтому, приветствиями предупреждать других. Если нам заповедано терпеть и тогда, когда враги нас заушают, насильно заставляют провожать себя и обнажают, то заслужим ли мы какого-нибудь прощения, если с таким упорством будем отказываться от простого приветствия? Ты скажешь: я подвергнусь презрению и буду как оплеванный, когда окажу ему такую честь. Итак, чтобы не презирал тебя человек, ты оскорбляешь Бога? Чтобы не презирал тебя беснующийся равный тебе раб, ты презираешь Владыку, Который столь много тебя облагодетельствовал? Ежели неразумно, что презирает тебя человек равный тебе, то еще более неразумно, что ты презираешь Бога, Который сотворил тебя. Сверх того, заметь и то, что презирающий тебя тем самым доставляет тебе случай к получению большей награды, поскольку ты терпишь это для Бога, повинуясь Его законам. А с этою наградою какая честь, какие венцы сравниться могут? Я готов лучше терпеть всякие обиды и презрение — для Бога, нежели у всех царей быть в почтении, так как ничто, ничто не может сравниться с этою славою. Будем же искать этой славы так, как повелел сам Спаситель, и нимало не заботясь о суждениях человеческих, но во всем показывая истинное любомудрие, по нему будем устроять жизнь свою. Таким образом, еще здесь мы будем предвкушать блага небесные и славу венцов райских; будем обращаться с людьми — как ангелы, и обитать на земле — как силы небесные, освободившись от всякой похоти и всех земных страстей; а вместе со всем этим восприимем и неизреченные блага, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава, держава и поклонение со безначальным Отцом и Святым и благим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

http://forum.optina.ru/index.php?app=blog&module=display&section=blog&blogid=11&showentry=359

Молчание, без которого никак нельзя жить, есть подвиг. Ибо когда кто молчит, то враг тотчас говорит другим: «Смотри, какой он гордец, даже говорить с тобой не хочет». А это вовсе не так. Отсюда скорби. Поэтому кто решается на этот подвиг, тот должен приготовиться к скорбям. Да и само оно не скоро и не легко дается. А почему оно так высоко и необходимо, то это потому, что «молчание есть тайна жизни будущего века», кто молчит, тот прямо готовится к будущей жизни. Батюшка о. Макарий это часто говорил: «Посмотрите, все святые молчали: преподобный Серафим Саровский молчал, Арсений Великий молчал, да потому он и Великий, что молчал, когда его спросили, почему он все время молчит, он отвечал: «Поверьте, братия, что я вас всех люблю, да не могу быть и с вами, и с Богом, поэтому я и убегаю от вас». И святой Иоанн Лествичник говорит: «Когда я говорил даже о душеполезном, я часто раскаивался, а в том что молчал — никогда». Св. Исаак Сирин говорит: "Когда на одну сторону положишь все дела жития сего, а на другую молчание, тогда найдешь, что оно перевешивает на весах".

Но в обыкновенной жизни иногда молчание бывает преступно. Садится, например, семейство за обед, а одна из дочерей не хочет ни с кем разговаривать. Ну, молчит, молчит – и мать начинает смотреть на нее косо. "Что это она не разговаривает? Верно, считает нас ниже себя". Мать начинает говорить дочери неприятности, а та думает: "Ах, так! Так я совсем ничего не скажу". Наконец, мать замолкает, но по лицу ее видно, что она недовольна. Кончается обед, и все стремятся уйти друг от друга подальше. Скажите, кому приятен такой подвиг молчания? Людям он не нравится, да вряд ли и Господу угоден. Господь заповедует: "О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою" (Ин. 13, 35).

Из бесед с преподобным Варсонофием Оптинским

http://forum.optina.ru/index.php?app=blog&blogid=9&showentry=353

Вечернее богослужение в пятницу 5-й седмицы Великого поста в Сретенском монастыре26 марта / 8 апреля 2011 г.. Пятница 5-й седмицы Великого поста. Сретенский монастырь. Утреня с чтением Акафиста Божией Матери. Хор Сретенского монастыря. (MP3 файл. Продолжительность 144:40 мин. Размер 69.5 Mb)

Серия сообщений "АУДИО":
Часть 1 - Вечернее богослужение в пятницу 5-й седмицы Великого поста в Сретенском монастыре
Часть 2 - Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О смирении
Часть 3 - Слово на Пассии в Неделю 4-ю Великого Поста в Сретенском монастыре
...
Часть 35 - Семейная школа
Часть 36 - Слово в Неделю 33-ю по Пятидесятнице. О Закхее
Часть 37 - ПРОчтение Выпуск 21. Архимандрит Клеопа (Илие). О снах и видениях