Жил когда-то на свете один жадный мельник. Его маленькая водяная мельница стояла на берегу небольшой речушки. На опушке леса мельник перегородил речку большой плотиной. За плотиной собиралось много-много воды, так что получалось целое озеро. По специальной трубе вода стекала с большой высоты на мельничное колесо и тем приводило его в движение. Ежедневно он перемалывал на своей мельнице множество мешков зерна.

Однажды мельник заметил небольшую трещину в стене плотины. Ему посоветовали сразу же отремонтировать её, чтобы не случилось какого несчастья. Но жадный мельник сказал, что о такой мелочи даже говорить не стоит и что несколько капель, которые про-сачиваются сквозь трещину, не смогут повредить плотине. На самом же деле ему просто не хотелось тратить время и деньги на ремонт. Вечером трещина стала шире. Рабочие на мельнице обратили на это внимание мельника и попросили его заделать трещину. Но жадность мельника затмила его здравый рассудок.

- Сегодня уже поздно, - сказал он, - подождём до завтра.

В полночь мельник проснулся от сильного шума. Он вскочил с кровати, сбежал по лестнице вниз и увидел, что плотину прорвало. И вода из запруды растекается по его полям. Когда солнце взошло и настал день, тельник увидел, что почти все его поля залиты водой.

Христос тебя ради до яслей смирился,
Смотри, не гордишься, не высишься ль ты?
Христос для тебя же был нищ, умалился,
А ты не клеймишь ли стыдом нищеты?
Все ужасы смерти, все виды позора
Христос для спасенья подъял твоего,
Ты ж брату одежду, иль хлеб без укора,
Смотри, подаешь ли во имя его?
Христос, распинаем, прощал и молился,
А ты не спешишь ли врагам отомстить?
Христос заушений приять не стыдился,
А ты не стыдишься ль обиды простить?
О наших паденьях Он плакал, страдая,
А ты о своих-то хоть, плачешь ли ты?
Терновый венец он носил, умирая,
А ты наслаждений не рвешь ли цветы?
Христос и гоненья, и труд, и напасти,
И крест тебя ради с любовью понес,
А ты Его ради попрал ли хоть страсти?
В тебе воцарился ли Царь твой Христос.
(Игумения Парфения)

Жанр: мелодрама, притча. Четыре новеллы о любви.
Производство: Молдова-филм; Киностудия им.М.Горького, студия "Зодиак", "Сиртей Михаил Калик" - новая редакция
Композитор: Микаэл Таривердиев
Сц. и пост.: Михаил Калик
Режиссер хроники: Инна Туманян
На вопрос «Что значит любить?» пытаются ответить и безымянные прохожие, и священник Александр Мень, чьи размышления перед кинокамерой складываются в своеобразный философский монолог.

 

 

Привет любимый, как дела?
А я опять сейчас одна.
Лежу и думаю о том,
Как хорошо нам быть вдвоем.
Ты знаешь счастлива сейчас,
Родиться доченька у нас.
Похожа будет на тебя,
Очень красива и умна.
И станешь папой ты теперь,
Хорошим очень, ты поверь.
И жизнь измениться у нас,
Дороже мне не будет вас.
Тебя сильней буду любить,
За все всегда благодарить.

автор Алена Халык

Коренная, исходная заповедь - люби. Малое слово, а выражает всеобъятное дело. Легко сказать люби, но не легко достигнуть в должную меру любви. Не совсем ясно и то, как этого достигнуть; потому-то Спаситель обставляет эту заповедь другими пояснительными правилами: люби, "как самого себя; и как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними". Тут указывается мера любви, можно сказать, безмерная; ибо есть ли мера любви к самому себе и есть ли добро, которого не пожелал бы себе кто от других?

Между тем, однако, это предписание не неисполнимо. Все дело стоит за тем, чтобы войти в совершенное сочувствие с другими так, чтобы их чувства вполне переносить на себя, чувствовать так, как они чувствуют.

Когда это будет, нечего и указывать, что в каком случае надо сделать для других: само сердце укажет. Ты только позаботься поддерживать сочувствие, а то тотчас подойдет эгоизм и возвратит тебя к себе и заключит в себя. Тогда и пальцем не пошевелишь для другого и смотреть на него не станешь, хоть умри он.

Когда сказал Господь: люби ближнего, как самого себя, то хотел, чтобы вместо нас, стал в нас, т. е. в сердце нашем, ближний. Если же там по старому будет стоять наше "я", то не жди добра.

Святитель Феофан Затворник.
Мысли на каждый день года

Рассказ молодой монахини Параскевы (Соколюк), насельницы Владимирского Свято-Успенского Княгинина монастыря, о её пути к вере и монашеству.

 

 

 

 

Мосфильм, 1959

Режиссеры: Виллен Азаров, Николай Досталь
Сценарист: Даниил Храбровицкий
Композитор: Юрий Левитин
Актеры: Виктор Авдюшко, Людмила Хитяева, Александр Демьяненко, Сергей Гурзо (старший), Валентина Владимирова, Иван Рыжов, Петр Константинов, Нонна Мордюкова, Тамара Сёмина

Бывает так, что всех друзей дороже
Вдруг станет незнакомый человек…
И сердце без него уже не сможет…
И будет ждать, как чистый первый снег…

Как солнца лучик золотисто-рыжий…
Как утра ждет жемчужная роса…
А знаешь… ты мне стал сегодня ближе…
Как будто распахнулись небеса…

Тепло твое читаю между строчек…
По капелькам вдыхаю твой восторг…
Рассыплет небо звезды этой ночью
На каждую из всех твоих дорог…

И искоркою маленькой хрустальной
В ладони упадет одна звезда…
Я каждый вздох дарю тебе, как тайну…
Чтобы остаться в сердце навсегда…

 

 

Ленфильм, 1976

Режиссер: Владимир Фетин
Сценарист: Ирина Велембовская
Операторы: Семен Иванов, Владимир Ковзель
Композитор: Василий Соловьев-Седой
Актеры: Наталья Гундарева, Олег Янковский, Светлана Карпинская, Пётр Вельяминов, Римма Маркова, Георгий Корольчук, Нина Алисова, Федор Никитин, Саша Григорик

из коллекции группы "1971-кино"

Я открою тебе необычный секрет,
О котором известно всем детям…
Позабыли его мы с течением лет –
Счастье есть, нужно только заметить…

На минутку замри в суетливой толпе…
Ты услышишь дыхание счастья…
Средь зимы южный ветер нашепчет тебе
О его удивительной власти…

Жди и верь, что оно не пропустит твой дом
В путешествии долгом по свету…
Осенит тебя радужным сильным крылом
И одарит счастливым билетом…

Легким бризом с зарей постучится в окно
И останется в нежности взглядов,
В самой первой улыбке ребенка и в том
Тихом свете души… как награда…

Позабудешь – напомнит о даре небес
Южный пряный и ласковый ветер…
В мире множество всяческих тайн и чудес…
Счастье есть – нужно только заметить…

В этом мире чудесном
В наш загадочный век...
Очень всем интересный
Есть один человек...
С тонкой, нежной душою...
С добрым сердцем в груди...
Он здесь, рядом со мною,
Словно лучик в ночи...
Я могу поделиться
С ним тревогой своей...
Он мне вдруг улыбнётся...
Сразу станет светлей...
Он напишет мне строчки
Про добро и любовь...
Он мне шлёт...доброй ночки...
Он чудесный такой...
Он как лучший из лучших...
Из прекрасной мечты...
Он как солнечный лучик...
Мой дружок...ЭТО ТЫ...

Маленькое кафе на проспекте Кирова в Саратове. За окном осенний ливень заставляет прохожих бежать быстрее под укрытие. Я сижу и жду свою собеседницу. Несмотря на непогоду, Ольга приходит без зонта. Весь ее вид — светлый и жизнеутверждающий — сразу настраивает говорить о вере, о ее пути к храму.

 

Ольгу Злобину (в девичестве Григорьеву) я знаю достаточно давно. Еще на первом курсе филологического факультета Саратовского госуниверситета я познакомилась с милой школьницей, любящей музыку и танцы. Мы могли часами болтать, «сидеть» в Интернете в чатах и говорить о пустяках. Прошло много времени. Каждая из нас нашла свой путь и выбрала свое направление в жизни. Я работаю журналистом, а Ольга, уже совсем не школьница, а взрослый человек с удивительно ясными глазами, сейчас сидит передо мной и рассказывает мне о своей жизни. О своей дороге к Богу.

 

У каждого христианина есть такая дорога-лестница, по которой человек будто по ступенькам постепенно идет к храму. Ольга не просто пришла в храм, в итоге вся ее жизнь оказалась связана с жизнью Церкви.

 

«О Боге я думала всегда, сколько себя помню, - девушка смотрит в окно, задумчиво начиная свой рассказ-воспоминание о детстве. - С детского возраста я обращалась к Нему с просьбами. Только я плохо понимала, чего же Господь ждет от человека. Точнее, я об этом не задумывалась, а просто жила по закону совести, с которой всегда можно договориться. А когда пришла к христианству, конечно, пересмотрела свое отношение к жизни. Мне захотелось начать жить правильно. Стало понятно: все, что ты делаешь в этой жизни, показывает твое отношение к Богу».

 

Первые шаги в храме всегда волнительны и неуверенны. Многие делают их в детстве, тогда маленький человек еще не может в полной мере осознать величие и милосердие нашего Создателя. Рассказы из детской Библии, иконы и поклоны в храме — вера для детей окружена ореолом загадочности и тайны. Но человек растет, и уже во взрослой жизни сам пытается понять — а кто же для него Господь?

 

Когда Ольга впервые уже осознанно переступила порог храма, это стало для нее очень важным, переломным моментом в жизни. «Крещена я была в 7 лет, - вспоминает она. - В школьном возрасте с мамой несколько раз заходила в храм. Отношение к Церкви было благоговейное, я даже молилась. Дома у нас стояли иконы, и в самые трудные минуты я обращалась к Христу. Но о сути христианства при этом ничего не знала. В студенческие годы меня привлекала восточная традиция. Я даже пыталась йогой заниматься. То есть во мне жила простая вера в то, что Бог есть, не более того. Однажды я познакомилась с сестрой своего давнего приятеля. С девушкой мы сразу сдружились, а в дальнейшем часто беседовали на религиозные темы. Однажды она позвала меня попрактиковать английский язык в лагерь «Speak Out», который, как потом оказалось, был организован миссионерами Церкви евангельских христиан, хотя был заявлен как место для практики языка. Меня это возмутило. Но все же мне была интересна проповедь о Христе».

 

По возвращении из лагеря Ольга со своей подругой, с которой совсем недавно побывали в лагере, решили пойти на воскресное богослужение в православный храм.

 

«У меня тогда была к Богу просьба, - рассказывает Ольга, - и я посчитала, что должна принести Ему маленькую жертву - отстоять воскресное богослужение. Я так и сделала. А когда пришла в храм, у меня было чувство, что я оказалась в родном доме, все мне было близко, атмосфера показалась очень уютной и теплой».

 

Это произошло в тот год, когда в Саратов привозили десницу святого Иоанна Крестителя. Родная тетя Ольги принесла из храма приложенные к святыне небольшие иконки, рассказала, как нужно молиться.

 

«Я доверяла ей, ее слова казались мне очень убедительными и понятными, - говорит Ольга. - С тех пор я стала ходить в храм».

 

С того первого воскресного богослужения жизнь сильно изменилась. Если до этого девушка увлекалась спортом, танцами, любила молодежные тусовки, то вскоре к этому интерес пропал. Теперь хотелось чаще бывать в храме, изучать Православие.

 

«Я стала ходить в воскресную школу и в Православное молодежное общество при храме в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали». Там я обрела настоящих друзей. Я сразу поняла, что пришла туда, куда надо. Мне стало интересно жить. Будто наконец я стала дышать свежим воздухом», - улыбается Ольга.

 

Православное молодежное сообщество стало для девушки чуть ли не вторым домом.

 

«Все мне там было в радость, - делится впечатлениями Ольга, - а то, что тебе интересно, всегда дается легко». Именно в христианской среде Ольга нашла ответы на многие вопросы, которые она давно не могла для себя разрешить.

 

«В воскресной школе я углубила свои знания, - вспоминает она, - меня очень удивило, что там есть группа и для молодежи. Мне всегда казалось, что школа только для детей. А в молодежном обществе у меня был первый опыт миссионерской деятельности».

 

Для того, чтобы начать рассказывать о своей вере, необходимо сначала узнать многое самому. Молодые люди на занятиях изучали Священное Писание. А когда, например, в Ленинском районе Саратова начал действовать храм во имя святых апостолов Петра и Павла, ребята раздавали листовки на улице, рассказывали жителям о новой церкви.

 

«Не могу сказать, что это занятие мне очень нравилось, - рассказывает Ольга, - но я знала, что это мой первый маленький подвиг. Позже вместе со священнослужителями мы стали бывать в вузах города, рассказывать студентам о вере. В некоторых вузах тогда были организованы православные кружки. Все желающие студенты могли изучать Священное Писание, задавать свои вопросы».

 

Позже уже самостоятельно молодые люди проводили беседы в кадетской школе, говорили с подростками на волнующие их темы, рассказывали о пути к вере.

Социальное служение было еще одним из направлений деятельности. Члены молодежного общества ходили в интернаты, детские дома, к одиноким и просто нуждающимся людям.

 

«Я периодически посещала один из интернатов и дом ребенка, где гуляла и играла с детьми, приводила их в храм на причастие, - вспоминает Ольга. - Чуть позже мне предложили ухаживать за пожилой женщиной, ей было 89 лет, она уже очень слабо видела, требовалось помочь ей прийти в храм, вернуться домой, измерить давление, иногда прибраться в доме или купить продукты и лекарства. Она была прихожанкой храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали». Галина Алексеевна в прошлом врач-эпидемиолог была очень интеллигентным человеком, интересным рассказчиком. Сблизившись с ней, я поняла, что она мне стала родным человеком. Я даже делилась с ней личными переживаниями. Могу сказать, что я ее полюбила!».

Галине Алексеевне Ольга помогала три года, вплоть до ее кончины.

 

Запомнились Ольге из жизни молодежного общества и труднические поездки по области: « Мы убирались в заброшенных, оскверненных в советское время храмах для того, чтобы там можно было совершать богослужения, молебны. И в день богослужения мы приглашали местных жителей прийти в храм помолиться».

При молодежном обществе был создан киноклуб, ребята вместе смотрели фильмы, потом обсуждали увиденное, старались оценить поступки героев сквозь призму христианского взгляда на мир. Ежегодной традицией стало проведение Рождественских праздников.

 

Так постепенно новая жизнь вытесняла прежние интересы и увлечения.

 

«Меня перестало увлекать общение с однокурсниками, друзьями из прежде близкой мне среды, - говорит Ольга. - Мне постоянно хотелось говорить о вере. Возможно, это иногда выглядело навязчивым, но я искала людей, которые бы меня понимали. И общаться мне было интересно в православной среде, где я и обрела много хороших приятелей и настоящих друзей. Именно в Церкви я встретила своего будущего супруга».

 

С Антоном Злобиным (тогда воспитанником семинарии, а ныне диаконом и клириком Пензенской епархии) девушка периодически встречалась в храме «Утоли моя печали», где семинаристы несли свое послушание, бывали на богослужениях. Антон и Ольга приглянулись друг другу, стали здороваться при встречах. Позже их познакомил общий знакомый.

 

«Нас объединила, в первую очередь, вера, - отмечает Ольга. - Смыслом жизни для нас обоих было стремление к Богу, ну и, безусловно, хотелось создать семью».

Выйдя замуж, Ольге пришлось переехать в другой город. В Пензе она решила сменить вид своей деятельности.

 

«Окончив медицинский университет, я поступила в ординатуру, но вскоре ее оставила по многим причинам, - говорит Ольга о том, почему все-таки не стала врачом. - Не знаю, вернусь ли я в медицину, но сейчас моя деятельность также связана с помощью людям. Я работаю в благотворительном фонде поддержки семьи материнства и детства «Покров», у которого несколько направлений работы: помощь тяжелобольным детям, малообеспеченным и многодетным семьям, беременным женщинам, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации».

 

Еще Ольга поступила учиться в Свято-Тихоновский гуманитарный университет, она хочет получить как можно больше знаний о Православии и научиться грамотно отвечать на любые вопросы о вере, которые часто приходится слышать от многих людей.

 

«Что для меня вера? – подытоживает Ольга наш разговор, - это постоянная память о Боге».

 

Фото Артема Коренюка

Подготовила Алиса Захарова

 

http://www.vocerkovlenie.ru/index.php/lichnwiopwt/2276-l-r.html

Как-то прочитала я у митрополита Афанасия Лимассольского, ученика и сотаинника старца Паисия Святогорца: «И Господь имеет Промысл о каждом человеке. И Промысл Божий не обижает никого». И задумалась над этими словами... Порой сравниваешь судьбы людей и поражаешься: кто-то благоденствует, а у кого-то скорбь за скорбью... Почему так? Кто-то приходит к Богу в детстве и в юности, а кто-то – только перед смертью. А иногда и совсем не приходит... Оно, конечно, «суды Божии – бездна многа», и сам Антоний Великий получил совет от ангела внимать себе, а не размышлять над превратностями чужих судеб. Но всё-таки как утешительно знать: «И Господь имеет Промысл о каждом человеке. И Промысл Божий не обижает никого».

В келье паломнической гостиницы Оптиной пустыни стояла тишина: все сёстры, кроме меня и Натальи, трудились на послушаниях. У меня послушание было в храме с четырёх часов дня, а Наташа приболела и от послушания была временно освобождена. Она внимательно читала замечательную книгу про старца Паисия Святогорца и время от времени делилась со мной своими впечатлениями.

Я печатала на ноутбуке очерк по заказу православного издательства и слушала её восторженные отзывы не очень внимательно. Нет, мне очень нравилась эта книга, просто я перечитывала её уже несколько раз и вроде бы хорошо запомнила всё, о чём там говорилось.

– Оль, смотри, как хорошо сказано: «Промысл Божий – это действие Божие, которое ставит человека в наилучшие условия с точки зрения его спасения».

– Да...

– «Суть не в том, чтобы человек живой остался, а чтобы не умер без покаяния. Смерть сама по себе не есть зло – зло есть смерть во грехах»...

– А это вроде святого Иоанна Златоуста слова...

– Знаешь, Оль, я давно поняла, что и жизнь наша, и смерть предопределены Господом... Не будет предопределения Божия о смерти человека – он нипочём не помрёт.

А вот это что-то новенькое. Такого я вроде бы в книге не читала. Перестаю печатать и разворачиваюсь лицом к Наталье. А она отложила книгу и задумчиво смотрит на меня.

– Наташа, ты сказала «предопределения?»

– Ну да! Если Господь предопределил смерть человеку, Он отнимает Свою Божественную благодать, убирает защиту – и приходит смерть, человек умирает. Смерть может прийти в любом виде: от несчастного случая, тяжёлой болезни, убийства...

Я вспоминаю строки из Псалтири: «Отымеши дух их, и исчезнут, и в персть свою возвратятся. Послеши Духа Твоего, и созиждутся...» – и согласно киваю головой. Потом задумываюсь:

– Подожди, а если человек решит с собой покончить – как быть с Божиим предопределением?

– Ну, если нет такого предопределения, то человек нипочём не умрёт.

– А если под поезд бросится или прыгнет с пятого этажа?!

– Ну так что ж, с пятого... Моя сестра с седьмого выбросилась и жива осталась. Не было, видимо, воли Божией ей умирать – срок её ещё не пришёл.

– С седьмого?!

Я подсаживаюсь к Наташе поближе, и она рассказывает мне о своей сестре. И даже разрешает пересказать её историю, изменив имена.

Алёна, младшая сестра Натальи, была невысокая, хрупкая, светловолосая. При виде её в памяти всплывала картина Васнецова – грустная девочка у глубокой заводи. Наталья характером пошла в отца, человека доброго, но властного, с сильным характером. А Алёна – в маму, спокойную, мягкую, кроткую.

Росла она скромной, домашней, любила шить, вязать. Рано научилась готовить, стряпать вкуснейшие пироги, торты, печенье и на все семейные праздники накрывала чудесный стол. Ещё она любила животных и мечтала стать ветеринаром. Мечта её не осуществилась: Алёна вышла замуж сразу после школы и по настоянию мужа стала домохозяйкой.

Муж её, Сергей, работал руководителем крупной фирмы. Он был старше Алёны лет на десять, а выглядел ещё старше из-за всегда сурового вида. Сергей чем-то напоминал строгого и властного отца Алёны, который умер, когда сёстры ещё учились в школе. Вот только доброты отца Наталья в нём не замечала. Он ей как-то сразу не понравился. А вот Алёна влюбилась. Высокий брюнет, широкий в плечах – девушки на него засматривались. Сергей шёл по жизни уверенно, дела ладились, бизнес процветал.

Наташа нечасто, но бывала в гостях у сестры. В основном та приглашала её в отсутствие мужа, так как тот гостей жены не признавал. Гостями он считал только партнёров по бизнесу, к приходу которых Алёна должна была накрывать стол по всем правилам этикета. Гости обычно восхищались кулинарными талантами Алёны, делали пару комплиментов Сергею по поводу красоты и молодости жены, а затем забывали о ней до конца вечера.

Первые годы Алёна встречала Наташу радостной, с удовольствием показывала собственноручно сшитые шторы и вышитые салфетки: ей нравилось украшать свой новый дом, встречать мужа вкусным ужином. Спустя несколько лет радости поубавилось. А потом Алёна заскучала. Ей, видимо, было одиноко. Детей муж не хотел. Точнее, хотел, но позднее, лет через десять-пятнадцать. А пока, по его словам, супруги должны были «пожить для себя». Даже домашних животных муж заводить не разрешал: у него была аллергия на шерсть.

Жизнь «для себя» в их семье получалась такая: Сергей приходил домой поздно – он много работал, а после работы нужно было пойти на корпоративчик, или в сауну, или на боулинг. И в какое бы время он ни вернулся домой, жена должна была ждать его с готовым ужином и при полном параде.

По мнению Наташи, на жену Сергей смотрел примерно так же, как на новую стиральную машину или супер-пылесос – вещи красивые, удобные, полезные... Об этом Наташа говорила с возмущением сестре при встрече. Но Алёна такие высказывания не поддерживала, мужа не критиковала и мягко переводила разговор на другую тему.

Вскоре ей стало не до скуки: у мужа заболела мать, и Алёне пришлось взять на себя уход за ней. Мама родила Сергея поздно, была уже старым человеком и после того как, упав, сломала шейку бедра, самостоятельно передвигаться не могла. Каждый день Алёна ездила к больной женщине, а потом Сергей выгодно продал квартиру матери и перевёз её к себе. Сам он почти не заходил в её комнату, и Алёна одна ухаживала за свекровью: стирала, меняла памперсы, кормила.

Старушка была раздражительна, нетерпелива. Она и в былые годы не отличалась особенной покладистостью, а заболев, стала особенно привередлива. Могла запустить в невестку тарелкой, если обед ей не нравился. Или пнуть здоровой ногой, если была не в настроении. Алёна всё это сносила терпеливо. Теперь ей приходилось тяжело вдвойне: она по-прежнему должна была кормить мужа вкусными завтраками и ужинами, встречать его при полном параде, накрывать достойный стол для гостей – и при этом быть постоянной сиделкой у больного человека.

Наташа жалела сестру: она и так всегда была тоненькой, а теперь и вовсе стала прозрачной. И очень грустной. Муж всё меньше обращал на неё внимания. Иногда он не приходил ночевать. Мог пропасть на несколько дней, а вернувшись, вёл себя как ни в чём не бывало. Наталья возмущалась бесхарактерностью сестры. Она советовала ей принять какие-то меры и подействовать на Сергея, но Алёна была слишком мягкой, нерешительной и пасовала перед жёстким, властным характером мужа, продолжая подчиняться ему во всём. Видимо, она продолжала любить его.

Пролежав лет пять, свекровь умерла. В последнее время характер её смягчился, душа стала отзываться на доброту и терпение невестки, и перед смертью она даже целовала ей руки и просила прощения за все свои выходки.

Возраст Алёны перешагнул за тридцать, и теперь она очень надеялась, что муж разрешит ей родить ребёнка. Но Сергей думал иначе. Как-то вечером он посадил жену в машину, привёз её в однокомнатную квартиру на окраине Москвы и объяснил, что разводится с ней и теперь Алёна будет жить здесь. Он больше не любит её и собирается жениться на другой женщине, а она, Алёна, пусть благодарит его и за эту квартиру. Она и её не заслужила, потому что ни дня в своей жизни не работала, а просидела все эти годы на его шее.

Затем он захлопнул за собой обшарпанную дверь и ушёл в своё новое счастливое будущее. И Алёна долго сидела на пустой грязной кухне, где, кроме старой плиты и раковины, видавшей лучшие времена, ничего не было. Время остановилось. И Алёна совсем не знала, что делать дальше. И будет ли это «дальше» вообще. В комнате стоял диван, и под утро она, не раздеваясь, заснула. Проснувшись, испугалась, что проспала и не успеет с завтраком. А потом поняла, что готовить этот завтрак больше некому. И жить ей, Алёне, тоже, наверное, больше незачем.

Она несколько раз ездила домой, но дверь ей не открывали, замки сменили. А один раз открыли, но лучше бы этого не делали, потому что на пороге Алёна увидела высокую молодую девушку. Она была намного моложе Алёны, но вид у неё был очень уверенный. Она строго спросила:

– Сколько вы ещё будете нам надоедать? Разве вы не понимаете, что вас больше не любят?! У вас что, совсем нет чувства собственного достоинства? Пора бы уже и завести – в вашем-то возрасте! Что? Какие вещи?! Ваши вещи?! Да какие там ваши вещи – на помойке они!

Дверь захлопнулась перед носом Алёны. Она долго стояла у этой закрытой двери и никак не могла сообразить, что она должна делать дальше, а потом медленно побрела прочь. Дверь снова открыли, и высокая девушка вышла вслед Алёне, сунула ей в руку большой пакет и негромко сказала:

– Мне стыдно за вас! Посмотрите на себя – вы же похожи на побитую собаку! Как с вами Сергей жил – я просто поражаюсь...

Девушка ушла. Она шагала широко и уверенно и держала себя тоже уверенно – была полна чувства собственного достоинства. Алёна вяло подумала, что, наверное, такая девушка и правда больше подходит её бывшему мужу. А не она, Алёна, у которой нет ничего своего. Никакой своей жизни. И её больше не любят. А ещё она похожа на побитую собаку. Какой мужчина согласится жить с женщиной, похожей на побитую собаку?!

Алёна заглянула в пакет: из него торчали скомканные салфетки, которые она когда-то старательно вышивала. Она вспомнила, как старалась передать красоту цветка на вышивке. И как украшали эти салфетки их семейный стол. Медленно достала их, аккуратно сложила и оставила отчего-то на грязной осенней дорожке. Она шла по этой дорожке и плохо видела её: в глазах всё расплывалось. Накрапывал дождь, и Алёна не могла понять: дождинки на её щёках или слёзы? Она лизнула одну дождинку, и та оказалась солёной.

Новая жизнь Алёны не клеилась. Она нашла работу лифтёра, с людьми почти не общалась, только по службе. И ещё Алёна начала пить. Наташа долго не замечала её пристрастия к спиртному. Это бывает у таких домашних, скромных женщин, как Алёна: их бытовое пьянство долго остаётся незаметным для окружающих. Алёна работала, а после смены пила одна на кухне, засыпая нередко за столом, а затем снова шла на работу.

Наталья приходила к сестре, но долго не могла понять, в чём дело. В первое время Алёна не пила в её присутствии, прятала бутылки. Наташа только удивлялась запустению в квартире и тому, что сестра, всегда такая аккуратная, не пыталась эту квартиру отмыть, украсить, сделать уютной. Она всегда так любила вышивать, вязать, а сейчас нигде не было ни салфетки, ни коврика. Даже тюль Алёна не повесила на давно не крашеное кухонное окно, откуда с высоты седьмого этажа просматривался только пустырь.

К тому времени Наташа пришла к Богу, воцерковилась. Она была крещёной (в детстве её окрестила верующая бабушка), а вот Алёна – нет. К моменту её рождения бабушка уже лежала больная, а больше некому было позаботиться о крещении ребёнка.

Теперь Наталья стала думать о том, как окрестить Алёну, но та никак не могла собраться в церковь. Глаза у младшей сестры стали совсем грустными, и вела она себя так, как будто жизнь для неё кончилась. Алёна продолжала жить только по необходимости, не ожидая уже ничего хорошего от будущего.

Когда Наталья поняла, что сестра пьёт, то остановить её она уже не могла. Алёна пошла в отпуск, и у неё начался настоящий запой. На работу идти было не нужно, и она пила и засыпала, а проснувшись, пила опять. Как-то Наташа приехала к сестре и услышала её жалобы на то, что в квартире развелось много пауков. Она, Алёна, уже и дихлофос купила, и с веником за ними гоняется, а их всё больше и больше.

Наташа осмотрелась. Пауков нигде не увидела, и это показалось очень странным. Ей и в голову не могло прийти, что у сестры, тоненькой и хрупкой, очень быстро развился алкогольный психоз. Возможно, более крепкая женщина до такого состояния дошла бы только через несколько лет, но Алёна достигла его очень быстро.

Наташа отобрала у сестры спиртное, которое та уже перестала от неё прятать, приготовила обед, уложила Алёну спать и ушла. А на следующий день состояние Алёны ухудшилось. Теперь сестра жаловалась, что пауки везде. И главное – появился среди них новый, самый большой, белый и противный, который лезет Алёне прямо на ноги, и стряхнуть его она никак не может. Ещё младшая сестра стала слышать за окном церковную музыку и пение, в котором чётко различалось: «Аллилуйя тебе, Алёна, аллилуйя!»

Наташа, испугавшись, вызвала скорую, узнала, что у сестры «белочка», как назвал медбрат белую горячку. Медики оказались людьми опытными, спорить с Алёной не стали, а, наоборот, пообещали главного паука отловить и на шприц посадить, для чего демонстративно достали большой шприц и пригрозили пауку. И Алёна охотно согласилась поехать с такими милыми и понимающими людьми, обещавшими прогнать нахальных пауков.

Алёну увезли в психиатрическую больницу. Алкогольный психоз сняли, а поскольку выглядела Алёна ещё вполне прилично и вида алкоголички приобрести просто не успела, то выписали её очень быстро.

Наталья пришла навестить сестру, а та уже снова отмахивалась от белого жирного паука, который, по её словам, не давал ей никакого покоя. Наталья уложила сестру на диван и пошла на кухню готовить обед, предварительно выбросив всё заново купленное Алёной спиртное. Когда она заканчивала варить суп, то услышала скрип балконной двери и почувствовала порыв холодного зимнего ветра. Наташа пошла в комнату и, не увидев сестры, вышла на открытый балкон. Сначала она искала Алёну на своём балконе и на балконе соседей. Ей и в голову не могло прийти, что смотреть нужно вниз. Потом она услышала крик: «Смотрите – женщина выбросилась из окна!»

Посмотрев вниз, Наташа почувствовала, что сейчас сердце остановится: далеко внизу на снегу лежало тело её младшей сестры. Как во сне набрала номер и вызвала скорую помощь, потом медленно спустилась вниз. Возле Алёны стояло несколько человек, но никто не решался тронуть её.

Наталья села на снег рядом с сестрой и так сидела, пока приехавшие медики не увезли Алёну в реанимацию. Ей повезло дважды: она упала в сугроб и снег был не застывшей глыбой, а мягким, пушистым, свежевыпавшим – как раз шли сильные снегопады. Тем не менее состояние Алёны было критическим и врачи считали, что шансов выжить у неё почти нет.

Наталья приняла решение окрестить сестру, не желая отпускать её в вечность некрещёной. Встал вопрос: как претворить это решение в жизнь? И тут, по словам Наташи, всё получилось так, как будто ей помогали ангелы. Заходит она в отделение реанимации – и нос к носу сталкивается с батюшкой.

Оказывается, отец Роман приходил, чтобы причастить тяжелобольного человека. Батюшка внимательно выслушал Наташу и сразу же направился в палату к её сестре, пообещав посмотреть, чем он сможет помочь. На тот момент Алёна продолжала оставаться в коме и лишь на незначительное время приходила в себя.

Через некоторое время батюшка вышел, и на лице его, хоть и радостном, проскальзывало сильное недоумение или, как выразилась Наташа, «ошарашенность». При входе священника в палату Алёна открыла глаза и в её взгляде появилась разумность. Это уже было удивительно, так как врачи видели её только в роли домашнего растения, не более того. Одна её медицинская карта была сравнима по толщине с романом «Война и мир».

Отец Роман окрестил Алёну, предварительно разузнав, раскаивается ли она в содеянном. И после крещения Алёна пошла на поправку. Причём с удивительной скоростью. Через некоторое время трубку аппарата искусственного дыхания вынули и она начала, хоть и с трудом, но говорить, чем доставила небывалую радость сестре и всему медперсоналу, не ожидавшему от неё после такого падения вообще каких-либо проявлений умственной деятельности.

А Алёна продолжала удивлять: будучи человеком стеснительным, она, начав говорить, стала отказываться от судна и проситься в туалет, который, по её словам, находится по коридору налево и там постоянно курят сестрички. Откуда она это узнала, загадка, ведь привезли её в бессознательном состоянии, крепко привязали к кровати, и на тот момент её никто ещё не отвязывал. Также она могла рассказать, где находится ординаторская и пост дежурной медсестры, хотя видеть этого никак не могла.

Наталья знала, что часто жизнь людей, принявших крещение в зрелом возрасте, резко меняется. Как будто они получают в жизни второй шанс.

– Понимаешь, Оль, я видела на примере собственной сестры, как сюжетная линия её судьбы полностью меняется и начинает вести к свету из тьмы. Наверное, звучит высокопарно, но... Ты меня понимаешь?

– Понимаю, Наташенька... Только вместо «сюжетной линии судьбы», наверное, будет правильней сказать «Господь Бог».

– Ну да! Я ж тебе и начала рассказывать о Промысле Божием в жизни человека!

Алёна вышла из больницы, отлежав довольно долго сначала в реанимации, а потом в травматологии. Но вышла, можно сказать, своими ногами, правда с палочкой, прихрамывая. (От палочки она отказалась примерно через полгода.) Глаза её ожили, и в них появилась радость жизни. Сёстры шли не спеша по тропинке, и Алёна ежеминутно останавливалась, чтобы полюбоваться весенней травкой, жёлтыми цветочками мать-и-мачехи, букашками в траве, чтобы послушать весёлый щебет птичек.

Наташа сделала ремонт в квартире сестры, и теперь там было вполне сносно. Она очень боялась, что когда придёт к Алёне в следующий раз, то снова обнаружит у неё спиртное. Но этого больше не произошло. При очередном визите она увидела, что на кухне и в комнате сестры появились самодельные горшочки с цветами, а на столе стоял букет полевых цветов. Наталья смотрела на этот простенький букет, и ей хотелось плакать: он означал, что прежняя Алёна, та, которую она знала в детстве и юности, – вернулась.

Также Алёна стала вместе с сестрой постоянной прихожанкой храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Видимо, после пережитой клинической смерти неверующим человеком оставаться трудно...

Нашла себе Алёна и новую работу. Она стала помогать волонтёрам в собачьем приюте, который находился рядом с домом, на пустыре. А потом, окрепнув, сама стала волонтёром. Она заботилась о собаках, об их здоровье, о прививках, брала на передержку, искала кураторов. Когда Наталья навещала сестру, та уже не грустила. Да и грустить ей было некогда.

Она объясняла Наташе, что передержка – это временный приют, то есть когда берут на время домой щенка, больную собачку или здоровую, но совершенно домашнюю, которой будет тяжело в клетке приюта. А куратором называют человека, который опекает животное и морально отвечает за всё: за лечение, передержку, подбор новых хозяев. Наташа теперь постоянно встречала у сестры очередного Бобика или Тузика, спасённого от неминуемой гибели.

У Алёны появились друзья-волонтёры, и Наташе при знакомстве они показались людьми сильными, добрыми, открытыми. Ещё у Алёны теперь была своя собака – пёс, который попал под поезд. Нашли его около депо. Много людей проходило мимо на работу утром и вечером, но никто не оказал собаке реальной помощи. Наиболее жалостливые кидали еду умирающему псу, но тот не ел. Волонтёрам сообщили, что у собаки «порезана лапа и торчит кость», но сделать они сами ничего не могут. На деле оказалось, что часть лапы была просто оторвана. Когда Алёна с ребятами приехала за пёсиком, он умирал. Лапу ампутировали выше локтя, пёсика выходили, и Алёна оставила его себе.

Выздоровевший пёс был назван Рексом и оказался умным и красивым, вот только передвигался он, сильно хромая. В хозяйке Рекс души не чаял. Наталья спросила, почему Алёна не оставила себе здоровую собаку. И сестра ответила, что для здоровой собаки хозяина найти легко, а пёс-инвалид никому не нужен.

Алёна спасла Рекса, а пёсик познакомил хозяйку с Алексеем, владельцем красавицы-спаниеля Глори. Алексей работал ветеринаром в частной клинике. Он заинтересовался хромотой Рекса, а узнав о его чудесном спасении, предложил Алёне свои бесплатные консультации ветеринара. Консультации эти, по мнению Наташи, происходили подозрительно часто. И интуиция её не подвела – дело закончилось свадьбой и венчанием. Но это уже совсем другая – счастливая – история. Ведь Промысл Божий не обижает никого.

Ольга Рожнева
Rusvera.ru

http://www.vocerkovlenie.ru/index.php/lichnwiopwt/2277-l-r.html

Как привлечь Любовь в свою жизнь? (ШколаЖизни.ру)

Какая польза от дегтярного мыла? (ШколаЖизни.ру)

Скордалья: соус, закуска или гарнир? Рецепты греческой кухни (ШколаЖизни.ру)