Цитата сообщения Доктор_Хаус_Ру Я думал идти к Богу, а залез в какое-то смрадное болото
мера1
25 апреля, 7:02
Плохо, когда люди присваивают себе функции посредника между Всевышним и остальным населением. И идёт такая порочная практика с давних времён.

Так, в 325 году на Никейском соборе люди утвердили Никейский Символ веры, где Христос исповедуется «Богом от Бога, Светом от Света, Богом истинным от Бога истинного, рожденным, несотворенным, единосущным Отцу».

Логичный вопрос: а откуда это было известно? Ах, да, об этом же иудеи написали: они же при божественных родах Христа присутствовали. Тогда, конечно, ведь всё, что говорят избранные самими собой в „избранные“ - безусловная истина.

Так что отвращение Льва Николаевича Толстого, процитированное в заголовке, вполне можно разделить. Алчные мошенники, обрядившиеся в рясы, своей сатанинской деятельностью скрывают простой факт, который был известен всем людям до образования глобальной ОПГ „Иудаизм“: каждый человек может напрямую общаться со Всевышним. И для этого никакие посредники не нужны.

Одно условие: надо Ему верить.
*

«Я думал идти к богу, а залез в какое-то смрадное болото, вызывающее во мне только те самые чувства, которых я боюсь более всего: отвращения, злобы и негодования»
Я думал идти к Богу, а залез в какое-то смрадное болото.jpeg
«Православная церковь? Я теперь с этим словом не могу уже соединить никакого другого понятия, как несколько нестриженных людей, очень самоуверенных, заблудших и малообразованных, в шелку и бархате, с панагиями бриллиантовыми, называемых архиереями и митрополитами, и тысячи других нестриженных людей, находящихся в самой дикой, рабской покорности у этих десятков, занятых тем, чтобы под видом совершения каких-то таинств обманывать и обирать народ».

(Толстой «Исследование догматического богословия» 1884)

Толстой взял за основу своего исследования 5-томное «Православно-догматическое богословие» митрополита московского и доктора богословия Макария, вышедшее первым изданием в 1849–1853 годах, где подробно рассмотрел труды апостолов и отцов церкви и раскрыл ложь в их толкованиях. Митрополит Макарий в то время был официально признан главным русским богословом и получил Демидовскую премию за свой труд.

( Свернуть )

Труд Льва Толстого «Исследование богословия» был издан в двух частях: первая в 1891 году и вторая в 1896 году в Англии, в России его труд был запрещён.

Уже в первой главе Толстой обращает внимание читателя на саму манеру изложения церковью своих догматов, что это абсолютные истины и далее хождение по кругу:

"...Откровенными истинами называются истины, находящиеся в предании и писании. Предание и писание признаются истинными потому, что церковь признаёт их таковыми. Церковь же признаётся истинной потому, что она признаёт эти самые предание и писание"

В Богословии Макария сказано:

«Из представленного понятия о христианских догматах открывается, что они все имеют происхождение божественное. Следовательно, ни умножать, ни сокращать их в числе, ни изменять и превращать каким бы то образом ни было, никто не имеет права; сколько их открыто богом в начале, столько и должно оставаться на все времена, пока будет существовать христианство» (стр. 13).

Толстой не понимает, когда открыто: «в начале мира или начале христианства? И в том и другом случае, когда было это начало? Сказано, что догматы не появились один за другим, но явились все вместе в начале, но, когда было это начало не сказано ни здесь, ни во всей книге».

Догмат о Троице

В главе 3 своего труда писатель яростно критикует основную фундаментальную ложь церкви - алогичное учение о Божьем "единстве в троице": Бог 1=3.

«Антихристова блудословка, "православная" церковь уверенно кощунствует, приписывая обоснование догмата божеской троичности самому Богу».

Толстой пытается объяснить специфическую манеру православной церкви "доказывать" свою липовую "правоту":

«Как и прежде было в вопросе о постижимости и непостижимости Божией, изложение учения церкви об этом связывалось и даже основывалось на опровержении ложных учений, так и здесь учение не излагается прямо на основании преданий, разума, взаимной связи, а только на основании противоречии других учении, называемых ересями.

В учении о троице, о божестве сына, о естестве сына, везде один и тот же прием: не говорится: потому и тому-то так-то учит церковь, а всегда говорится: одни учили, что Бог постижим, другие — что Бог непостижим совсем, и то и другое — неправда, а правда вот то-то.

В учении о сыне не говорится, что сын есть то-то и то-то, а говорится: одни учили, что он совсем Бог, другие - что он совсем человек, а мы потому учим, что он то и то.

В учении о церкви и благодати, о творении, об искуплении, — везде один и тот же приём. Никогда учение не вытекает само из себя, а всегда из спора, при котором доказывается, что ни то, ни другое мнение несправедливо, а справедливо и то, и другое вместе».

Толстой считает, что церковь намеренно и продуманно выдаёт ложь за христианское учение, «притягивая за уши» мнимые доказательства.

«Поразительное явление, пишет Толстой: -у нас в России христианство уже 1000 лет скоро. Тысячу лет пастыри учат паству основам веры. Основа веры есть догмат троицы.

Спросите у мужиков, у баб, что такое троица: из десяти едва ли ответит один. И нельзя сказать, чтобы это происходило от невежества.

А спросите, в чём учение Христа, всякий ответит. А догмат троицы не сложен и не длинен. Отчего же никто не знает его? Оттого, что нельзя знать того, что не имеет смысла».

Толстой признаётся, что любит и чтит Бога и боится его потерять, поверив лжи, он признаётся, что попал в смрадное болото:

«Я думал идти к Богу, а залез в какое-то смрадное болото, вызывающее во мне только те самые чувства, которых я боюсь больше всего: отвращения, злобы и негодования».

Да идите вы к отцу своему, Диаволу! Вы, взявшие ключи царствия небесного, и сами не входящие в него, и другим затворяющие его!
Не про Бога вы говорите, а про что-то другое».

Толстой весьма критично относится к беспорочному рождению Христа от девы Марии и слиянием при рождении в нём "двух естеств во едину ипостась", и даже отказывается это комментировать:

"Передавать своими словами этого уже нельзя. Тут уже идет бред сумасшедших. Троица в одном лице распадается на два. И эти два опять одно".
В заключение Толстой называет этот догмат безобразным

"По случаю раскрытия этого догмата невольно приходит в голову соображение, что чем безобразнее, бессмысленнее догмат, как догмат троицы, искупления, благодати, вочеловечения, тем оказывается он важнее по мнению церкви и тем больше о нём есть и было споров.

Оттого ли было много споров, что догмат безобразен, или оттого он вышел так безобразен, что он вырос из спора и злобы? Я думаю, что и то, и другое. Безобразный по сущности догмат вызывает споры, а спор обезображивает еще более догмат".

Церковь в определении Толстого – «человеческое, возникшее из гордости, злобы и ненависти, учреждение, изрекающее догматы и преподающее пастве только то учение, которое оно само считает истинным».

Таинства православной церкви Толстой считает апофеозом лжехристианского паразитического обрядоверия и антихристова кощунства на Бога, а конкретно:

- догмат "таинств" крещения и миропомазания;
- зло и вред кощунственной мерзости так называемой "евхаристии";
- "таинства" покаяния, елеосвящения, брака и связанные с ними суеверия, насаждаемые и поддерживаемые церковью;
- особенные зло и вред корыстного антихристова лжеучения православной церкви о "таинстве" священства.

Обман, по мнению Толстого состоит в том, что будто Христос установил таинства, на самом деле в учении Иисуса на это даже нет намёка.

«Церковь, всё это слово, есть название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими. И другой нет и не может быть церкви.

Только на этом обмане построились на истинном учении, пронесенном всеми церквами, те безобразные догматы, которые уродуют и закрывают всё учение.

И божество Иисуса, и Святой Дух, и троица, и дева богородица, и все дикие обряды, потому называемые таинствами, что они не имеют смысла и никому не нужны, исключая таинства священства, нужного для попов, чтобы собирать яйца".


Другой взгляд на религию
***