«Я буду счастлив, если обо мне потом скажут: он был добрый человек. Это не значит, что я всегда добрый. Но доброта — на первом месте».
Ю.В. Никулин

Юрий Владимирович родился в Смоленской области в городе Демидове 18 декабря 1921 года. Отец его, Владимир Андреевич Никулин, окончил три курса юрфака Московского университета, после чего оказался в рядах Красной Армии. Пройдя курсы Политпросвета по подготовке учителей, он был отправлен на Смоленщину бороться с безграмотностью. Там он познакомился со своей будущей женой Лидией Ивановной, работавшей артисткой местного драмтеатра. Вскоре в Демидове молодые супруги организовали собственный передвижной театр под названием «Теревьюм» (Театр революционного юмора) и разъезжали с выступлениями по окрестным деревням и селам. А в 1925 Владимир Андреевич получил письмо от своего московского друга Холмогорова. Семью приятеля, жившую в отдельном доме, «уплотняли», и во избежания подселения случайных людей он решил прописать Никулиных у себя. Вот так молодая семья получила собственную комнату в столице размером в десять квадратных метров. Несмотря на тесноту, соседи Холмогоровы относились к новоприбывшим сердечно и во всем помогали им. По вечерам взрослые и дети собирались вместе — мужчины разговаривали и слушали радио, женщины вышивали, а дети играли или читали книжки. Время от времени две семьи ставили самодеятельные спектакли, в которых дети исполняли главные роли. Сценарии, как правило, писал Никулин-старший. Возвратившись в столицу, он решил не восстанавливаться на юридическом факультете. Работал Владимир Андреевич в разных газетах репортером, сочинял интермедии и репризы для художественной самодеятельности, цирка и эстрады. Разумеется, доходы от подобного рода деятельности были нестабильны, и временами ему приходилось браться за репетиторство. Лидия Ивановна же, некогда подававшая надежды как талантливая актриса, решила не пробоваться на профессиональной столичной сцене, и целиком посвятила себя семье.

Юра рос обыкновенным московским подростком — проказничал, «болел» за «Динамо», сбегал с уроков в кино, воевал с ребятами из соседних дворов. Никулины были завзятыми театралами, и их сын с ранних лет был приобщен к театру. Однако одним из самых ярких детских впечатлений Никулина, по его собственным словам, стало первое посещение московского цирка. Учился мальчик в находившейся поблизости с домом 346-ой школе. В тридцатые годы в этом учебном заведении вел собственный драмкружок Владимир Никулин, ставя на местной сцене написанные им сатирические обозрения. Ведущие роли в этих спектаклях частенько играл его сын.

По учебе же Юра был в классе твердым середнячком. Преподаватели нередко жаловались родителям Никулина о плохой памяти подростка. Однако ту информацию, которая мальчику была интересна, он отлично запоминал. Например, анекдоты. Их собиранием под влиянием отца Юрий занялся еще в школьные годы. Заведя отдельную записную книжку, он вносил туда услышанные смешные истории. Причем им фиксировался не весь рассказ, а только ключевые фразы или слова. Только за школьные годы Юра записал свыше тысячи анекдотов. Любопытно, что некоторые из них впоследствии он так и не сумел расшифровать.

Десятилетку Юрий Владимирович окончил в июне 1939, а 18 ноября этого же года Никулин, которому не исполнилось еще и восемнадцати лет, был призван в армию. Юноша был определен в дислоцировавшийся близ Сестрорецка зенитный дивизион и служил во взводе связи. С трудом Юрий Владимирович привыкал к суровым солдатским будням. Худой, длинный и нескладный парень сразу же стал объектом насмешек сослуживцев. К счастью, Никулин быстро сообразил, что на шутки товарищей обижаться нельзя и вместе со всеми посмеивался над собой. Времени на раскачку новобранцу не дали — уже 30 ноября 1939 началась советско-финская война, и целью зенитчиков стала оборона воздушных рубежей города Ленинграда от ожидаемых ударов финской авиации. Дело до этого не дошло, однако боевое дежурство во время зимы стало нелегким испытанием для физически и морально неокрепшего молодого человека.

Одно из поручений, данных в декабре 1939 рядовому Никулину, едва не окончилось для него трагически. Неподалеку от отбитой у финнов деревни Куоккалы (ныне Репино) командование приняло решение организовать наблюдательный пункт. Нескольких бойцов в тридцатиградусный мороз отправились по льду Финского залива протянуть туда телефонную связь. Доставшиеся Юрию Владимировичу два километра оказались непреодолимой дистанцией. Лыжи вязли в глубоком снегу, а большие катушки с кабелем были для Никулина чересчур тяжелы. Выбившись из сил, он решил отдохнуть и заснул прямо на снегу. К счастью, мимо на аэросанях проезжали пограничники и забрали незадачливого бойца с собой. Дело у парня ограничилось лишь легким обморожением.

Следующие полтора года службы неприятностей Юрию Владимировичу не доставили. Весной 1940 война с Финляндией окончилась, и жизнь Никулина проходила, по его собственному признанию, весело. В свободное от нарядов время он подобно другим солдатам много читал, слушал патефон, а во время увольнительных посещал Ленинград. В городе у него имелись дальние родственники, и Никулин проводил время у них в гостях. В этом же 1940 году Юрий Владимирович заболел плевритом и оказался в госпитале. После выписки он был оставлен при медсанчасти в должности санитара, и несколько месяцев «блаженствовал» по армейским меркам. Весной 1941, когда ему до окончания службы оставалось около шести месяцев, Никулин был признан годным к строевой службе и возвратился в часть, однако ему снова улыбнулась удача — в мае он был отправлен на дальний наблюдательный пункт, расположенный около поселка Репино. Море, сосновые леса и спокойная жизнь в отдалении от начальства казались Никулину курортом. Он уже собирал вещи домой, когда началась Великая Отечественная война.

22 июня 1941, узнав о вторжении немецких войск, советские зенитчики встали на боевое дежурство. А в ночь на 23 июня разыгралось первое сражение с немецкими «Юнкерсами», начавшими минировать Финский залив. Когда советские войска отступили к Ленинграду, и началась жестокая блокада, Юрию Владимировичу пришлось в полной мере хлебнуть лиха, выпавшего на долю воинов, защищавших Северную столицу России. Холод, голод, постоянные бомбежки, непрерывные налеты вражеской авиации на окруженный город становились все более и более изматывающими. Первым делом из солдатского рациона пропало второе блюдо, а вскоре суточный паек свелся к тремстам граммам хлеба и ложки муки, употреблявшийся для приготовления баланды. К весне 1942 навалились новые несчастья — куриная слепота и цинга. От нехватки витаминов большинство зенитчиков при наступлении сумерек переставали видеть, и тогда немногие, у кого еще сохранилось нормальное зрение, работали их поводырями. Никулин весной 1943 дважды попадал в госпиталь — сперва с воспалением легких, а потом с контузией. После выздоровления он был переведен в зенитный дивизион, дислоцировавшийся под Колпином. Прибыв на место, он был поставлен во главе отделения разведки, и впоследствии дослужился до старшего сержанта и помощника командира взвода.

Война для Юрия Владимировича закончилась в Латвии — его дивизион, принявший участие в уничтожении группировки немцев в Прибалтике, победу встретил в латышском городе Джуксте. После окончания военных действий зенитчики разместились в Восточной Пруссии. К огромному разочарованию Никулина, ему — отслужившему практически шесть лет — предстояло провести в рядах Красной Армии еще один год. Домой он вернулся лишь 18 мая 1946.

Двадцатипятилетнему ветерану войны, награжденному медалями «За оборону Ленинграда», «За отвагу», «За победу над Германией», было о чем рассказать своим друзьям и родителям. Однако известно, что Никулин, подобно многим фронтовикам, изо всех сил стремился забыть о пролитой крови, о гибели боевых товарищей и о том, как смерть, по меньшей мере, трижды чудесным образом миновала его.

После возвращения в Москву Юрий Владимирович предпринял попытки поступить в ГИТИС, в Институт кинематографии и в театральное училище им. Щепкина. Во всех местах его постигла неудача, и осенью 1946 он совершил последнее усилие — подал документы в студию Камерного театра, а также в студию клоунады Цирка на Цветном бульваре. На этот раз фортуна оказалась благосклонна к нему — выдержав конкурс, Никулин был принят сразу в оба заведения. Послушавшись совета отца, сказавшего, что цирковые артисты имеют гораздо больше возможностей для самостоятельного творчества, Юрий Владимирович принял судьбоносное решение стать клоуном. Занятия студийцев проходили в самом цирке, и между начинающими артистами и выступавшими происходило живое общение. Никулин в числе прочих знакомился с историей циркового искусства, осваивал азы жонглирования, акробатики и актерского мастерства. Он уходил в цирк рано утром, а домой возвращался к полуночи после окончания очередного представления. Спустя полгода всех студийцев начали задействовать в репризах — иногда они заменяли заболевших артистов, а иногда им давали отдельные роли.

Спустя некоторое время Юрий Владимирович попал в поле зрения Михаила Румянцева — самого популярного в то время в Советском Союзе клоуна, выступавшего под псевдонимом Карандаш. Михаил Николаевич пригласил внешне неловкого и долговязого Никулина к участию в своей знаменитой репризе «Лейка». И хотя начинающий артист от волнения чуть не сорвал номер, летом 1947 маститый клоун предложил Юрию Владимировичу в качестве одного из своих ассистентов принять участие в выступлениях в городе Одессе. Он задействовал Никулина в четырех клоунадах, требуя точного выполнения своих указаний. Это было очень непросто, а зачастую и непонятно, однако Карандаш прекрасно знал, что делает — его номера имели оглушительный успех.

В конце октября 1948 Никулин вместе со своим другом Борисом Романовым в первый раз появился с самостоятельным номером на арене цирка. Однако их клоунада под названием «Халтурщик и натурщик» вышла не очень удачной, и больше на арену Московского цирка их не выпускали. А спустя месяц Юрий Владимирович и Борис Михайлович получили выпускные дипломы, и через несколько дней Карандаш сделал им предложение стать его постоянными ассистентами. Подумав, товарищи согласились и, выучив репертуар прославленного клоуна, уехали с ним на гастроли в Сибирь. Работа у Румянцева стала для Никулина суровой и весьма поучительной школой циркового мастерства. Карандаш много ездил по стране и повсюду принимался с восторгом. Иметь аншлаги для него было делом чести, если в кассе перед началом представления оставалось несколько билетов, то он их сам выкупал. Требовательный и жесткий клоун явил себя абсолютным диктатором, заставляя помощников во всем под него подстраиваться. Возражать ему было совершенно бесполезно. Ученики, очевидно, не во всем удовлетворяли Михаила Николаевича, поскольку весной 1949 он организовал творческий конкурс, победители которого, по замыслу Карандаша, должны были заменить Романова и Никулина. В число отобранных Румянцевым клоунов попали Леонид Куксо и Михаил Шуйдин. Никулин и Романов уже готовились освободить место для новых учеников Карандаша, однако тот, заметив опытным глазом, как хорошо дополняют друг друга на арене Шуйдин и Никулин, решил оставить именно их. К счастью, подобная «рокировка» не поссорила никого из начинающих артистов.

Никулин и Шуйдин проработали вместе с Карандашом только один год. Оба были далеко не юными по возрасту людьми и оба имели твердое желание начать самостоятельную карьеру. К тому же накапливалось недовольство зачастую непредсказуемыми действиями Карандаша. После отказа Румянцева перевести Михаила Шуйдина в полноправные артисты, повысив ему тем самым оклад, партнеры расстались с Михаилом Николаевичем. К слову, в это же время (в 1949 году) Никулин познакомился со своей будущей супругой Татьяной Покровской. Случилось это следующим образом. Еще с 1947 года Карандаш показывал придуманную им «Сценку на лошади». В ней ассистенты Румянцева занимали в зрительном зале места и исполняли роль «подсадки». Карандаш в ходе представления вызывал их на сцену и начинал учить верховой езде. Молодые актеры, делая вид, что в первый раз садятся на лошадь, моделировали множество забавных ситуаций. Однажды Карандаш услышал об имеющемся в Тимирязевской сельскохозяйственной академии смешном жеребёнке-карлике. Вместе с ним посмотреть на лошадь отправился и Никулин. Ухаживали за лошадкой две студентки, одной из которых и была Татьяна Николаевна. В ходе знакомства молодой клоун пригласил приглянувшуюся ему девушку на цирковое представление. Судьбе было так угодно, что в ходе этого выступления Юрий Владимирович угодил под копыта коня. Без сознания он был отправлен в больницу, и, разумеется, туда же помчалась взволнованная девушка. Все обошлось, а в мае 1950 Юрий и Татьяна поженились.

Осенью 1950 Шуйдин и Никулин вступили в созданную в Цирке на Цветном бульваре молодежную клоунскую группу. Всерьез ими никто не занимался, и в основном молодые артисты подыгрывали известному в те годы коверному (то есть выступающему в перерывах между номерами) клоуну Константину Александровичу Берману. В это же время Никулин и Шуйдин начали готовить свою первую собственную клоунаду под названием «Маленький Пьер». До 1956 года, когда у Никулиных родился сын Максим, Татьяна Николаевна исполняла в ней роль мальчика Пьера.

Необходимо отметить, что сочинить смешную клоунаду весьма и весьма непросто. Между идеей и ее реализацией лежит громадная пропасть. Длящиеся буквально несколько минут репризы готовятся клоунами месяцами и даже годами. Предугадать реакцию зрителей также чрезвычайно сложно, практически невозможно. Иногда самые «убойные» трюки не трогают публику, а техническая накладка или случайная фраза вызывает гомерический хохот. Уже после премьеры клоуны долгое время доводят репризу до ума, оттачивая каждый шаг, каждую мелочь. Затем приходит момент, когда улучшать более ничего не нужно, необходимо лишь учитывать особенности местных зрителей — в разных городах и странах одна и та же шутка «звучит» по-разному.

С 1951 года у молодых клоунов Юрия и Михаила началась «скитальческая» жизнь. Они разъезжали по большим и малым городам Советского Союза и выступали со своим номером, как в добротных стационарных цирках, так и в развернутых на пустырях и в городских парках шапито. Нередко партнеры выходили вместе с иллюзионным аттракционом Эмиля Кио, а также с «Медвежьим цирком» Валентина Филатова. Проживали они, как правило, на частных квартирах и постоянно испытывали нехватку средств. Выступали клоуны много, и возможностей спокойно порепетировать, не говоря уже о том, чтобы подготовить новые номера, у них практически не было.

Переломным для Юрия Владимировича стал 1958 год. Именно к этому времени соединившиеся благодаря проницательности Карандаша Никулин и Шуйдин разработали свой собственный полноценный репертуар, позволяющий им перейти в разряд коверных клоунов, суливший значительное повышение зароботной платы. А уже в апреле этого года они получили предложение отправиться на пятидесятидневные гастроли в Швецию. Основными номерами «молодых» артистов в то время стали репризы — «Бантик» и «Насос». В первой из них клоуны стреляли друг в друга бантиками, поскольку никакой другой способ прикрепить их к шеям не срабатывал. Во второй сценке маленький «Миша» с кипучим и предприимчивым характером пытался накачать длинного, нескладного, меланхоличного и вечно сомневающегося «Юрика», однако тот постоянно «сдувался». В Швеции клоунов приняли довольно тепло, а осень 1958 Никулин и Шуйдин провели в Ленинграде, представив отечественным зрителям новую репризу под названием «Лошадки», ставшую впоследствии визитной карточкой клоунского дуэта. Гастроли в Северной столице неожиданно вышли чрезвычайно успешными, и артисты оказались в ряду лучших клоунов страны.
Одновременно с переходом в новую «весовую категорию» состоялся и успешный дебют Юрия Владимировича в кино. Съемочная группа киноленты «Девушка с гитарой» долгое время не могла найти актера на эпизодическую роль пиротехника-любителя. В итоге по совету одного из сценаристов решили попробовать клоуна Никулина. Несмотря на сильнейшее волнение, Юрий Владимирович исполнил эту маленькую роль настолько блестяще, что создатели фильма придумали для него еще две сценки. По техническим причинам снять удалось лишь одну, однако эти эпизоды получились в киноленте самыми смешными. После выхода фильма в прокат Никулина начали узнавать на улицах.

Но все это было только начало. Вскоре артиста позвали сниматься в кинокартине о рабочей молодежи под названием «Жизнь начинается». Никулину не понравились предложенная ему роль жуликоватого Клячкина, однако режиссер фильма убедил артиста, выразив готовность подстраиваться под него во время съемок — клоун мог приезжать в Москву только по субботам. Юрий Владимирович сыграл настолько убедительно, что неожиданно для режиссера лента из серьезного и нравоучительного фильма превратилась в легкую комедию, которая затем была переименована в «Неподдающихся». Говоря о появлении Никулина в кино, стоит отметить, что игра киноактера и искусство клоунады противоположны по своей сути. Клоуны дают представления перед огромной аудиторией и для того, чтобы зрители могли рассмотреть происходящее, намеренно преувеличивают свои действия. Реквизит их, как правило, имеет большие размеры, грим также выделяет отдельные черты лица. Кинокамера же, давая крупный план актера, безжалостно превращает любое преувеличение в фальшь. Более того, перенос чисто театральных приемов на киноэкран (характерное для кинематографа 1930-1950-ых годов) вносит в актерскую игру манерность и неестественность. В связи с этим успехи Никулина в кино удивительны. Клоуны снимались в фильмах задолго до Юрия Владимировича, однако лишь у него получилось показать себя выдающимся драматическим актером.

В конце 1958 к Никулину поступило предложение от молодого Эльдара Рязанова сняться в роли снежного человека в комедии «По ту сторону радуги». Однако спустя некоторое время роль отдали маститому Игорю Ильинскому, а затем съемки и вовсе были остановлены. Тем не менее, цирковой артист успел подружиться с Игорем Владимировичем. Вскоре выдающийся драматический и комедийный актер сделал Никулину неожиданное предложение — перейту на работу в Малый театр. Это предложение всколыхнуло в душе Юрия Владимировича давнюю мечту. Тем не менее, клоун отказался, произнеся: «Если б это случилось десять лет назад, то пошел бы с удовольствием. А начинать заново жизнь, когда тебе под сорок — вряд ли имеет смысл».

«Киношное» предложение, сыгравшее главную роль в жизни Никулина, поступило в 1960 году. Режиссер Леонид Гайдай в короткометражной комедии «Пес Барбос и необычный кросс» отдал ему роль Балбеса. Десятиминутная импровизировавшаяся на ходу пантомима имела в СССР оглушительный успех, а Георгий Вицин, Юрий Никулин и Евгений Моргунов стали известны каждому жителю страны. Это незамедлительно сказалось и на цирковых сборах — зрители валом валили «на Никулина». За короткометражкой «Необычный кросс» последовала лента «Самогонщики» и, наконец, построеннная на трюках «Операция «Ы». К слову, многолетняя совместная работа Никулина, Вицина и Моргунова в кино породила у зрителей ложное представление о том, что и в частной жизни они неразлучны. На самом же деле актеры были людьми очень разными, и тем для общения у них практически не было. Кроме того, зрители отождествляли любимых киногероев с их персонажами. И если Евгению Моргунову это, в общем-то, нравилось, то для тонких, драматических актеров Вицина и Демьяненко подобное стало в некотором роде проклятием — первый из них воспринимался только как комедийный актер, а второй был навсегда заклеймен «титулом» Шурика.

Вместе со съемками в кино, все свои силы Никулин продолжал отдавать цирку, продолжая выступать в паре с Шуйдиным. Их репертуар был весьма разнообразен. Следуя традициям, заложенным коверными клоунами прошлых поколений, дуэт демонстрировал номера «созвучные» по содержанию им предшествовавшим. Например, реприза «Гипноз» обычно следовала за иллюзионистами, а «Лошадки» — за конными номерами. Михаил Иванович был мастером на все руки и брал на себя техническую сторону подготовки выступлений. Какое-то время в их дуэте царило равноправие, однако после того, как Никулин успешно дебютировал в кино, внимание публики и начальства сконцентрировалось на нем. Это привело к весьма неприятным последствиям — Юрий Владимирович получал почетные звания и признательность зрителей, а Михаил Иванович стал восприниматься лишь как человек, подыгрывающий ему. Никулин всячески пробовал сгладить неловкости подобного рода — он пробивал партнеру награды, квартиру, материальные блага, постоянно говорил о важной роли Михаила Ивановича в его судьбе, однако Юрия Владимировича, к сожалению, почти не слушали.

Работа на арене цирка требовала каждодневных многочасовых репетиций, и с возрастом Никулину становилось все труднее и труднее поддерживать свою физическую форму. Другой его проблемой стала катастрофическая нехватка времени. Если первые, эпизодические роли в кино не требовали «отрыва от производства», то последующие большие, включая заглавные, — обязывали на достаточно долгий срок брать творческие отпуска. Это не только срывало планы руководства цирка, но и оставляло напарника без работы. Также важно отметить, что, несмотря на немыслимые по нынешним меркам кассовые сборы кинолент с участием Юрия Владимировича, жила семья Никулиных в двух комнатах в коммунальной квартире, деля ее с семейством родственников жены. Сам клоун, прекрасно зная, в какой тесноте обитает большинство циркачей, даже не думал о расширении жилплощади. Это, благодаря случайности, произошло только в 1971. Один видный партийный чиновник, являясь страстным поклонником Никулина, узнал о его жилищных проблемах и «организовал» клоуну отдельную квартиру.

В 1961 режиссер Лев Кулиджанов предложил Юрию Владимировичу исполнить главную роль Кузьмы Иорданова в киноленте «Когда деревья были большими». По сути, это стало первым появлением профессионального клоуна Никулина в серьезном драматическом амплуа. Затем последовала роль лейтенанта Глазычева в картине Туманова «Ко мне, Мухтар!». Интересно, что проводник служебных собак стал первым однозначно положительным героем в судьбе киноактера Юрия Владимировича. Известно, что играть людей хороших крайне трудно — в подобных случаях проще не играть, а на самом деле быть таким. Нелегко и, когда твоим основным партнером является собака, прекрасно чувствующая любую фальшь. Пес Дейк очень долго не подпускал к себе никого из съемочной группы. Постепенно, шаг за шагом, дрессировщик приучал собаку к «Юре». В итоге, все удалось — на экране Никулин и его четвероногий партнер выглядят естественно. И только немногие знают, каких красочных эпитетов стоит это странная на первый взгляд похвала.

Отношение к Советской власти у Никулина было неоднозначным — с одной стороны он являлся членом партии и пользовался доверием начальства; с другой же — знаменитый артист, все зная, все понимая, предпочитал держать язык за зубами. К этому его приучила жесткая реальность. Еще в начале цирковой карьеры Юрий Владимирович понял, что каждое слово, каждый проступок артистов тут же становились известными директору. Поэтому с начальниками разного рода он предпочитал не враждовать. Отчасти благодаря этому Никулин вместе с Михаилом Шуйдиным входил в категорию «выездных» и регулярно отправлялся за границу. Нередко советское руководство использовало зарубежные цирковые гастроли в политических целях, на которых артисты выступали в качестве послов мира. В частности, в 1960 году триумфальные выступления циркачей Никулина, Шуйдина и Карандаша в Бразилии стали прологом к установлению с этой страной дипломатических отношений. Похожую роль сыграли прошедшие в 1961 гастроли Никулина в Англии. Знаком нормализации политотношений с Японией стал кинофильм совместного производства «Маленький беглец», где Юрий Владимирович, сыграв в картине самого себя, помогал японскому мальчику Кэну посетить Москву.

В 1966 и 1968 Леонид Гайдай снял свои, без преувеличения, лучшие кинокомедии — «Кавказскую пленницу» и «Бриллиантовую руку», оказавшуюся, по сути, бенефисом Никулина. Чтобы получить заветный билет в кинотеатр, зрители часами простаивали в очередях, причем многие ходили на эти картины по нескольку раз. В фильмах был задействован звездный состав исполнителей, однако единственными, кто засветился в обеих лентах стали жена режиссера Нина Гребешкова и Никулин. К слову, сценарий «Кавказской пленницы» Юрию Владимировичу изначально не понравился. Считая его «спекуляцией на тройке», артист не соглашался сниматься до тех пор, пока Гайдай не разрешил актерам вносить изменения в сценарий. Леонид Иович даже учредил приз — бутылку шампанского — каждому, кто предложит оригинальную идею. В результате ему пришлось раздать немало этого спиртного напитка — к примеру, только Никулин выиграл аж двадцать четыре бутылки.

Необходимо отметить, что производственная необходимость, а также несговорчивость руководства Госцирка не позволила Юрию Владимировичу сняться во многих интересных фильмах. В частности очень хотел видеть Никулина в своих картинах Сергей Бондарчук, а Эльдар Рязанов вместе с Эмилем Брагинским специально для клоуна написал сценарий фильма «Берегись автомобиля». Впоследствии роль Юрия Деточкина была отдана Иннокентию Смоктуновскому блестяще ее, к слову, исполнившему. Только с третьей попытки Эльдар Александрович «заполучил» Никулина, однако комедия «Старики-разбойники» особым успехом не пользовалась.

В 1970 Никулин был удостоен Госпремии РСФСР им. братьев Васильевых, а спустя три года получил звание народного артиста Советского Союза. В конце 1971 знаменитый клоун отметил свой первый юбилей. На манеже Юрий Владимирович выступал до шестидесяти лет. С годами выполнять репризы и трюки ему становилось все труднее — начинало пошаливать здоровье. Доктора обнаружили у него целый букет различных болезней, однако артист не любил лечиться и обращался к врачам только в самых крайний случаях. В последние годы выступлений клоун, скрывая недомогание, предпочитал использовать неожиданные импровизации, занимавшие публику и позволявшие ему не применять трюки. В 1982 Никулин закончил свои выступления на манеже. Он говорил по этому поводу: «Я считаю, что клоун обязан уйти раньше. Когда на арене валяет дурака пожилой человек, к нему испытываешь только жалость. Я ушел в шестьдесят. Было очень грустно. Шел мой последний спектакль, и я чувствовал, что сейчас расплачусь. Артисты на руках несли меня вокруг арены, и мне пришло в голову: «Столько людей, хватит ли на всех водки?». Отвлекся и не заплакал...».


В семидесятые и восьмидесятые годы Юрий Владимирович редко снимался в кино, исполняя чаще всего небольшие роли, не требовавшие больших затрат времени и сил. Однако были и исключения. Никулин был приглашен на съемки фильма «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука. Не относившаяся к числу главных роль Некрасова стала для актера очень ответственной, потому что он в первый раз обратился к теме войны, в которой ему довелось участвовать в юности. Не успела эта работа закончиться, как с Юрием Владимировичем связался Алексей Герман, предложивший ему основную роль в фильме «Двадцать дней без войны». Режиссер, стремившийся к полной достоверности, добивался ее весьма суровыми мерами. Например, в ходе съемок зимой он велел вынуть стекла в поезде, чтобы актеры замерзали в вагонах так же, как мерзли в годы войны их герои. Многие артисты возмущались, однако, посмотрев отснятый материал, убедились в том, что мучились не зря. Сам же Алексей Юрьевич впоследствии в самых восторженных тонах отзывался и об актерской игре Никулина, и о его человеческих качествах. Режиссер говорил: «В нем сидело какое-то особенное, солдатское достоинство. Мы уже на первых пробах поняли, что к нему необходимо подбирать экипаж. А это было очень нелегко. Пробовались замечательные, прекрасные мастера, однако рядом с Юрием Владимировичем они казались фальшивыми — разная мера условности. Хорошо известно, что некоторые артисты не любят играть с детьми или животными — очень трудно стать таким же естественным. Рядом с Никулиным было так же трудно. Он ничего не умел, но мог уделать любого партнера, оттого что ничего не наигрывал. Крути рядом с ним, мастери, верти, делай любые глаза — все равно будешь казаться ненастоящим. А он настоящий, и весь фокус».


В 1982 Никулин занял должность главного режиссера, а спустя год — директора Цирка на Цветном бульваре. Юрию Владимировичу, не занимавшемуся никогда ранее административными делами, сразу же пришлось решать множество проблем, главной из которых являлась необходимость полной реконструкции здания цирка. Страна в тот период переживала кризис, однако авторитет артиста был настолько велик, что у чиновников не вышло превратить реконструкцию в очередной долгострой. В середине августа 1985 прошло последнее выступление, после чего старое здание сломали. Спустя два года — в октябре 1987 — в фундамент был заложен первый камень, а осенью 1989 Цирк на Цветном бульваре распахнул свои двери.

В период перестройки с его нехваткой самого нужного, когда большинство учреждений культуры думали лишь о том, как выжить, Юрий Владимирович для своего цирка оказался просто незаменим. С ним «дружили» политики самых высоких рангов, и им Никулин мог открыто сказать то, о чем иные на его посту умолчали бы. Кроме того в восьмидесятые и девяностые годы артист постоянно ходатайствовал за знакомых, малознакомых и абсолютно незнакомых ему людей, выбивая квартиры, лекарства и различные необходимые вещи. В конце жизни все это отнимало у него довольно много времени и сил.
Известие о тяжелой болезни Никулина летом 1997 вызвало повышенное внимание общественности. Пресса публиковала медицинские бюллетени о его состоянии здоровья, хотя Юрий Владимирович не был главой правительства, всего лишь старым актером. Его кончина 21 августа 1997 опечалила многих. Авторитет Никулина в нашей стране по-прежнему огромен. Фильмы с его участием продолжают пользоваться популярностью, а на могиле Юрия Владимировича на Ваганьковском кладбище в любое время года можно увидеть живые цветы.










По материалам еженедельного издания «Наша история. 100 великих имен» и книги Ю.В. Никулина «Почти серьезно…»
Автор Ольга Зеленко-Жданова