Оскар Уайльд назвал Элизабет Барретт единственным гениальным поэтом из числа женщин, подаренных Англией миру. Но сегодня ее имя привлекает больше не своей поэзией, с которой русский читатель знаком значительно меньше, чем с поэзией Эдгара По или Эмили Дикинсон, на которых Элизабет Барретт оказала огромное влияние.

Сегодня ее имя привлекает романтической историей любви. Два поэта, Роберт Браунинг и Элизабет Барретт, с которыми когда-то сравнивала себя и свои отношения с Гумилевым Анна Ахматова, останутся в истории не только своими стихами и письмами, но и необыкновенной историей любви двух уже далеко не молодых людей.

Любовь спасла Элизабет Барретт от отцовского заточения, инвалидности и одиночества, подарив ей вторую жизнь, так не похожую на ту, какой она жила в доме отца.

Роберт Браунинг, узнав об Элизабет только по томику ее поэзии, решил, во что бы то ни стало, познакомиться с той, что пишет такие гениальные стихи.
Элизабет тогда было уже почти сорок. Обездвиженная, постоянно нуждающаяся в опиуме, чтобы не кричать от боли, тихо умирающая в плотно зашторенной комнате в течение нескольких лет, она и мечтать не смела о любви, семье и детях.

Сравнение пары Гумилев-Ахматова с парой Барретт-Браунинг грешит многим, в том числе и словами Гумилева, сказавшим как-то, сравнивая себя с Браунингами, что при жизни слава достанется жене, а после смерти – мужу, а слава жены померкнет. После ранней смерти Гумилева слава жены только увеличивалась, достигнув пика в середине шестидесятых, но и слава Гумилева тоже не померкнет.

Супружеская жизнь Гумилева-Ахматовой быстро закончилась разводом, а жизнь второй пары вдохновила Вирджинию Вульф на блестящую и озорную историю собаки Флаш, глазами которой мы видим любовь Браунингов. Она подвигла Андре Моруа написать книгу, только уже не такую озорную как у Верджинии Вульф. И сегодня любовь Барретт-Браунинга неизменно присутствует в числе чудесных историй любви.

Но, тем не менее, Ахматова в одном оказалась права: редко случается, когда два поэта, две незаурядные личности умеют сохранить свои отношения до конца. Здесь – как раз такой случай.

Элизабет Барретт-Браунинг и Роберт Браунинг

Элизабет Барретт родилась и провела свое детство в укромном уголке Англии в доме богатого и деспотичного человека, владевшего огромными плантациями на острове Ямайка. Всех - рабов, жену, детей, слуг - он держал в страхе и жестоком повиновении. Двенадцать родившихся в браке детей он опекал как свою собственность: никто из них не имел права даже подумать о своей личной жизни.

Элизабет, в которой текла, в том числе, и африканская кровь, оказалась наделенной огромной эмоциональной силой и темпераментом. Непоседа, очень подвижная и активная, она жалела только об одном - что родилась не мальчишкой. Но этот недостаток с лихвой компенсировала подражанием своему горячо любимому старшему брату Эдварду.

Дети получили хорошее домашнее образование. Элизабет постоянно крутилась рядом с братом и его учителями, которые приглашались для преподавания ему древнегреческого и французского, истории и философии. Она все схватывала на лету, и к десяти годам уже знала и греческий, и латынь, и французский, и навсегда влюбилась в историю и философию. В двенадцать лет читала с упоением Локка.
Читать выучилась в пять, в шесть уже сочиняла стихи, в десять посвящала стихи родным и близким, в тринадцать написала греческий эпос "Марафонская битва", которую любящий отец напечатал в виде отдельной книги и преподнес ее на четырнадцатый день рождения Элизабет в качестве подарка. Радости не было предела.

Когда старший брат стал активно участвовать в миссионерском библейском движении, Элизабет Барретт последовала за ним. Она с тоской смотрела, как ее брат ходит в школу, куда для девочек путь был закрыт, и училась сама, читая Вергилия, Шекспира, Гомера, стараясь не отставать от брата.


В то время она обожала отца, не замечала его недостатков и жестокости, и сама была его любимицей. Но когда в пятнадцать лет отец узнал, что она влюбилась в учителя, то избил ее так, что Элизабет слегла в постель. Врачи говорили о повреждении позвоночника. У нее начались дикие головные боли и боли в спине.

Она оказалась прикованной к постели. От боли ее спасала только настойка опиума и морфий. Так у Барретт возникла стойкая зависимость от наркотиков, длившаяся почти всю жизнь и способствовавшая ее слабому здоровью.

Видевшие ее тогда, так описывают эту странную девушку: «Тонкая фигурка, нежные глаза с бахромой темных ресниц, темные локоны, падающие с обеих сторон ее лица и нежная улыбка». После восстания рабов на Ямайке, отец оказался практически разоренным. Он погряз в судебных разбирательствах за свои земельные владения и вскоре вынужден был продать свое имение, чтобы рассчитаться с кредиторами и все семейство переезжает в Лондон.

Элизабет Барретт уже за тридцать. Она продолжает писать стихи, знакомится с поэтами и литераторами, которые поддерживают и вдохновляют ее. Но в 32 года она заболевает туберкулезом. Для поправки здоровья отец отправляет ее вместе со старшим братом в Девоншир, на море. Здесь они наслаждаются свободой, природой, друг другом.

Но через какое-то время отец приказывает сыну вернуться в Лондон, но дочь уговаривает его и брат остается с ней. Но, отправившись через несколько дней на паруснике на прогулку в море, брат утонул.

Элизабет Барретт была близка к безумию. Вернувшись домой, она слегла окончательно. Нервный срыв, чувство вины, потеря близкого человека окончательно превратили ее в инвалида.

Элизабет перестала выходить из комнаты, окна были постоянно зашторены, вход открывался только для отца, который каждый день приходил к ней вечерами молиться вместе с ней.

Он был рад, что она оказалась полностью зависимой от него, а она научилась извлекать из этого пользу.

Но однажды к ней пришел ее двоюродный брат и сообщил, что с ней желает познакомиться поэт Роберт Браунинг. Страх – первое, что она испытала. Элизабет Барретт уже тридцать девять, старая дева, неподвижный инвалид, которая без посторонней помощи даже в инвалидное кресло не может сесть. Как она может показаться незнакомому человеку, когда и родные-то к ней не часто входили. Нет, нет и нет!

Переписка Элизабет Барретт с Робертом Браунингом началась в январе 1845 года, когда она получила от него первое письмо с просьбой увидеться.

Она старше Роберта на шесть лет, инвалид, не встающая с кровати уже пять лет, никуда не выезжающая и находящаяся под постоянным контролем тирана-отца.

У нее и в мыслях нет связывать свою судьбу с кем-то из мужчин. Элизабет Баррет отвечает отказом. Но переписка началась.

Переписка, длиной в 573 письма, изданная спустя несколько десятков лет, ставшая любовным шедевром, захватывающим читателя своей трогательностью, нежностью, неподдельным интересом каждого к другому, постепенным развитием отношений от любопытства до настоящей любви.

Он: «Я люблю ваши стихи от всего сердца, дорогая мисс Барретт.

Мне нравятся они, как нравится свежая и странная музыка, как язык, наполненный изысканной страстью и истинной смелой мыслью». Она: «Вы видите во мне то, чего нет…»
Через четыре месяца через двоюродного брата Элизабет все-таки соглашается принять Роберта Браунинга у себя в комнате. Она боится, что покажется ему старухой, и отец… Как сделать так, чтобы он не узнал о ее встрече? Встреча состоится днем, пока отец находится у себя в конторе. Ее бессменная горничная помогает убрать комнату и привести Элизабет в порядок.

Эта хрупкая бледная женщина оказалась той, какую он искал всю жизнь: она показалась ему небесным воздушным созданием с горящими глазами и лучезарной улыбкой на лице. Он влюбился. Ей он тоже понравился. Переписка продолжается.

Он: «Позвольте мне повторить только один раз,.. что я Вас люблю всей душой, что я отдам Вам свою жизнь – или то, что Вы захотите взять, - и что для меня это вопрос решённый, раз и навсегда…». «…вся моя гордость и вся моя слава перед людьми и самим собой в том, чтобы жить у постели страдалицы и ухаживать за ней».

Она: «Птичка в клетке вполне бы меня поняла». «Повторяю историю, которую я уже рассказывала Вам между делом… Даже если бы явился принц из Эльдорадо, держа в одной руке лист с генеалогическим древом, восходящим к какому-нибудь лунному божеству, а в другой – свидетельство о безупречном поведении, выданное в ближайшем приходе методистов, - даже в таком случае… отец не был бы доволен».

В письмах он называет ее моей маленькой португалочкой, она - втайне от него - начинает писать стихи, которые потом составят самый известный цикл в ее поэтической биографии – «Сонеты с португальского». В них не только отзвук имени, которым Роберт Браунинг называет свою возлюбленную, но и рифмы, которыми пользовался известный португальский поэт Луис де Камоэнс в своих сонетах XVI века.

Как я тебя люблю? Люблю без меры.
До глубины души, до всех ее высот,
До запредельных чувственных красот,
До недр бытия, до идеальной сферы.
До нужд обыденных, до самых первых,
Как солнце и свеча, простых забот,
Люблю, как правду, - корень всех свобод,
И, как молитву, – сердце чистой веры.
Люблю всей страстью терпкою моих
Надежд несбывшихся, всей детской жаждой;
Люблю любовью всех моих святых,
Меня покинувших, и вздохом каждым.
А смерть придет, я верю, и оттуда
Тебя любить еще сильнее буду.
(Перевод Валерия Савина)


Но покажет Элизабет свои стихи только спустя три года. А пока он пишет ей письма, в которых снова и снова признается в любви. Она по-прежнему ему не верит и сомневается в искренности его слов. Они начинают встречаться чаще, всегда примерно в одно и то же время - днем, во вторник, чтобы о встречах не узнал отец.

Роберт Браунинг вырос в семье, где все решала мать. Отец – слабохарактерный и безвольный – с удовольствием переложил все заботы на мать. Мальчик и не представлял, что в семье может быть что-то иное, чем матриархат. Он был очень привязан к матери. Мать взяла на себя все заботы о нем.

Повстречавшись с Элизабет, Роберт хотел таких же отношений. Когда она, обладавшая сильным, страстным и волевым характером, попыталась напомнить ему, что он все-таки мужчина, Роберт ответил: «Я приказываю тебе, как мужчина: принимай все решения сама». Она особо и не сопротивлялась.

Они, как никто другой, подходили друг к другу. Он, абсолютно не приспособленный к жизни человек, привыкший к материнской заботе. Она – готовая взять на себя ответственность за семью, потому что рядом всегда был пример отца, сильного и ответственного.

Постепенно Элизабет почувствовала, что Роберт становится ей не безразличен. Она начала вставать с постели. Сначала осторожно садилась в кресло с помощью своей верной служанки, потом стала садиться сама. У нее появился аппетит. Потом стала выезжать в парк: сначала в инвалидной коляске, потом - без. И стихи складывались сами собой:

Ты пришел! Бессловесной радостью
Мое бедное сердце полнится.
Я сижу под твоими взглядами,
Как дитя под лучами солнца.
Как стремительно в воды вешние
Погружается сердце женщины!
Мы с тобою - большие грешники,
Без свидетелей, а не венчаны.
Закрываю глаза застенчиво -
Так береза склоняет ветки -
И нежданное счастье просвечивает
Сквозь мои дрожащие веки.
И трусливое сердце стынет
На ветру, что беспечно юн.
Так птенцы покидают пустыню
Ради синих небесных дюн.
(пер. Валерия Савина)

Это было чудо. Роберт делает Элизабет предложение, она долго не соглашается его принять, поскольку, по ее мнению, не соответствует ни его светской жизни, ни ее униженному положению. Но он так убедителен в своей любви, что она соглашается. В сорок лет для нее действительно началась новая жизнь. Но как об этом сказать ничего не подозревающему отцу?

Узнав о встречах дочери с «каким-то» поэтом, который, по его мнению, не достоин руки его дочери, стремящийся только к одному – богатству, отец решается уехать всей семьей из Лондона и обосноваться в деревне. Влюбленные воспользуются отсутствием мистера Барретта и тайно обвенчаются.

Элизабет боится сказать отцу, что она вышла замуж, но через неделю все-таки сообщает. В течение этой недели молодожены готовятся уехать - сначала в Париж, где собираются провести медовый месяц, потом - в Италию.

Элизабет Барретт-Браунинг с сыном

Реакция отца была предсказуемой - в гневе он отказывается от нее, лишает наследства, запрещает появляться в его доме и писать ему письма. Не предсказуемой оказалась реакция братьев и сестер: они от нее отказались тоже. Обратной дороги для Элизабет не было.

Пятнадцать оставшихся лет Барретт-Браунинг и ее муж Роберт Браунинг проживут душа в душу. С его помощью она окончательно встанет на ноги, начнет много гулять, наслаждаться солнцем, природой, ходить в горы. Воздух Италии оказался для ее слабого здоровья спасительным.

Все реже она вспоминала Англию. Письма, которые пишет отцу, возвращаются обратно не распечатанными. Он ее так и не простил. После нескольких выкидышей, когда Элизабет исполнилось уже сорок три, у Браунингов наконец-то появляется долгожданный мальчик. Только сейчас она решается показать мужу свои «Сонеты с португальского», которые писала в дни их любовных встреч.

Сонет с португальского XIV
Уж если любишь, то люби лишь ради
Самой любви меня. Не только за
Улыбки свет, красивые глаза
И речи нежные, - за мысль во взгляде,
Что так близка тебе и очень кстати
Пришла ко мне, как в душный день гроза.
Изменчиво все это, мой вздыхатель,
Изменчив ты и, - что вчера сказал,
Сегодня - ложь. И не люби, не надо,
Из жалости перед слезой моей -
Забудешь слезы, утешенью рада,
Что долго длясь, любовь убьет скорей!
Люби меня одной любви лишь ради,
Люби всю жизнь, до окончанья дней.
(Перевод Валерия Савина)


Муж – в восторге и тут же начинаются хлопоты о печати "Сонетов...". Через год они выходят и становятся сверхпопулярными.

Она живет не только поэзией, еще увлекается политическими событиями, пишет стихи по их поводу («Сонеты к Конгрессу»). Потом увлекается спиритизмом.

Много внимания уделяет защите детей и женщин от рабства и добивается смягчения трудового законодательства.

В большой поэме «Аврора Ли» Элизабет Баррет-Браунинг описывает историю женщины, которая пытается совместить в себе поэтический дар и любовь. Поэма существенно повлияла на феминистское движение.

Лиза ли, и Аврора - ли?
Полуангел в размытой дали –
Вынь свой клюв, сгинь навек без следа!
«Никогда! Никогда! Никогда!»

Резонанс опасно велик –
Не жалей меня как тростник,
Трижды лилией на горе
Опаду в моем сентябре…

Чтоб звездою, проклятьем, птицей
Или … кратером повториться

Элизабет выпускает одну книгу за другой, ее влияние в литературном мире растет. Роберт восхищается ею, считает в их паре только ее настоящим поэтом, а себя только умным. Но всему приходит конец...

Через пятнадцать лет дает о себе знать ее старая болезнь легких: появились боли, она снова начала принимать наркотики. Умерла Элизабет Барретт в пятьдесят пять лет на руках у мужа. Похоронили ее на английском кладбище во Флоренции.

После смерти жены, Роберт Брауниг проживет еще почти тридцать лет, но так и не женится. Элизабет останется в его жизни единственной любовью. О таком браке и любви мечтают все и многие знаменитые пары хотели бы, чтобы их любовь была похожа на любовь Браунингов.

Могила Элизабет Барретт-Браунинг
После смерти Браунинг продолжает выпускать сборники стихов жены и сам становится известным поэтом. Его стихи мне нравятся даже больше, чем стихи Элизабет. Вот одно из самых известных.

Исповедь
Ты думаешь, я от жизни своей устал
И вижу её, как долину напрасных слёз?
Мне смертное ложе похоже на пьедестал,
А я - на надгробье над гробом, в который лёг.
Ты думаешь - мне не достать на краю стола
Аптекарских склянок, укутанных в ярлыки?
Но это неважно - мне из моего угла
Прекрасно видны мансарды и чердаки.
И там под одной из самых высоких крыш,
В распахнутой раме, чуть-чуть в глубине окна
Я женщину вижу и взгляд у неё открыт.
И, Господи, смилуйся, как хороша она!
И я забываю аптечные рубежи,
Глаза закрываю и слышу, как пляшет пульс.
И думаю молча, что как это сладко - жить
И чувствовать нёбом любви бесподобный вкус!
(Перевод Якова Фельдмана)

P.S. В России Барретт-Браунинг становится известной после перевода ее стихотворения «Плач детей» Николаем Некрасовым.

Тина Гай
http://sotvori-sebia-sam.ru/...