Образ будущей матери в европейском искусстве в первую очередь связан с повествованием о жизни девы Марии и рождении Христа. Чем дольше развивалось христианство, тем теплее и человечнее становился образ Богоматери, наполняясь столь важными для всех людей чертами материнской нежности, тепла и тихой радости о будущем Сыне, что станет спасителем всех живущих.



Около 1476 года Антонелло да Мессина, итальянский мастер, пишет «Марию Анунциату» (от латинского auciare -возвещать), в виде юной девушки, получившей первое известие о будущем ребенке. Богоматерь на этой картине мало чем отличается от любой современницы Мессины, узнавшей о зачатии. Согласно евангелию от Луки архангел Гавриил спустился к деве Марии, чтобы возвестить ей о том, что она станет матерью Сына Божьего. Жест ее руки демонстрирует отказ поверить в чудо, но в глазах горит счастливое смущение, а улыбка словно предвещает диалог матери и еще не рожденного ребенка.

Нет в картине ни божьего вестника Гавриила, ни обильной архитектуры. Мадонна изображена на скупом черном фоне и выделена падающим сверху, со стороны зрителя, золотистым лучом. Перед девой Марией деревянная поверхность стола и книга пророка Исайи, над чтением которой она (по одной из версий предания) размышляла перед визитом архангела.

Скупость элементов картины уравновешивается богатством игры света и тени. Мафорий (длинное покрывало, закрывавшее женщину с головы до пят) переливается в солнечном луче. Его сине-голубой цвет навевает ощущение мира и покоя, столь свойственное дамам в интересном положении. Свет сообщает краскам картины особую теплоту, создавая впечатление спокойствия и уюта.

Так нежно и радостно звучит эта сцена Благовещения, что невольно начинаешь ликовать вместе с евангелистом Лукой «Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между жёнами».

В том же евангелии Лука повествует о еще одной светлой вести, поданной Деве Марии.

Несколько дней спустя после Благовещения, дева Мария отправляется из Назарета в «город Иудин» (по мнению современных исследователей – селение Эйн Карем, ныне западный пригород Иерусалима), к своей двоюродной сестре Елизавете. Та долгое время не могла забеременеть и вот, уже в преклонном возрасте, Господь исполнил ее молитвы, и она зачала ребенка от своего мужа священника Захарии. Этому ребенку тоже была уготована особая роль – сын Елизаветы и Захарии стал Иоанном Крестителем, пророком и предтечей Христа. И его первое пророчество прозвучало еще в материнской утробе.

Вот как описывается этот эпизод в Новом Завете: «Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её; и Елисавета исполнилась Святаго Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? Ибо когда голос приветствия Твоего дошёл до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем. И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа.» ( Лк.1:39-45)

В 15 веке на Кипре, в церкви Святого распятия в селении Пелендри неизвестный иконописец так изобразил эту евангельскую сцену – на фоне живописной иконной горки и цветных палат приветственно обнимаются св. Елизавета и Дева Мария. А у них в животах младенец Иоанн кланяется своему будущему крестнику Иисусу Христу.

Подобная иконография этого сюжета не редкость.

Она характерна и для православного, и для католического обрядов.

С той только разницей, что в православии младенцы часто изображаются в особом круге-медальоне, а у западных художников рисуются прямо внутри живота.



Например, на одноименном полотне голландского художника Якоба Стрюба (Музей Тиссена-Борнемисы, Мадрид), написанном около 1505 года Иоанн преклоняет свои колени перед Христом.

Так же голландский художник делает акцент на разном статусе женщин – Св. Елизавета, как замужняя жена, прячет свои волосы под платком, в то время, как дева Мария, уже
обрученная, но еще не выданная замуж за Иосифа, изображена с непокрытыми волосами.






А немецкий художник Маркс Райхлих (1460 - после 1520) изображает фигуры младенцев совсем крошечными, зато в действительно ликующих и радостных позах!

Младенцы Иисус и Иоанн так трогательно приветствуют друг друга – что того и гляди соприкоснуться или даже пустятся в пляс.











В «Роскошном часослове герцога Беррийского» – одном из наиболее известных иллюстрированных манускриптов начала XV века беременность девы Марии подчеркнута
лучами солнца, озаряющими ее выпуклый живот.

Если сравнить ее фигуру с фигурой св. Елизаветы (которая, согласно евангельскому тексту, на шестом месяце беременности), можно увидеть, что преувеличение допущено мастером сознательно – дабы подчеркнуть всю значимость чудесного зачатия.









Одно из интересных решений изображения встречи Марии и Елизаветы предлагает фламандский художник XV века, работавший во Франции, Жак Даре. Предназначавшаяся для алтаря монастыря св. Вааса (Аррас) деревянная панель написана торжественно и роскошно.

Мы видим на заднем плане изображение города и пейзаж с полями и редкими деревьями. На первом плане св. Елизавета прикладывает ладонь к округлившемуся животу девы Марии, словно стремясь почувствовать шевеление младенца. Нимбы и одежды святых женщин украшены золотом, перед ними коленопреклоненный заказчик картины.



Совершено восхитительно выглядит встреча Марии и Елизаветы на картине немецкого или венгерского мастера, от чьего имени сохранились только инициалы МS. Находящаяся в коллекции Венгерского национального музея картина датируется 1506 годом.

На фоне яркого и живого пейзажа с рекой, городом, горной грядой на заднем плане, изображены две беременные женщины одна из которых – Елизавета, покрыта платком, а фигура второй – девы Марии – окружена сонмом золотистых кудрей. Елизавета нежно прижимает к щеке руку Марии и тихонько гладит ее по животу. На лицах будущих матерей радость перемежается с задумчивостью.

На переднем плане мастер изображает три цветка символизирующие разные качества Девы Марии: ирис – «мечелист», символизирующий Богоматерь «пронзенную мечами скорби» о распятом сыне, земляника – символ праведности и трудолюбия, и пион (или, возможно, анемон, чей красный цвет мог служить символом будущих страстей Христа), в христианской традиции олицетворявший такой эпитет девы Марии как «роза без шипов» – безгрешную деву, ставшую матерью будущему искупителю.

Восхитительная наивность сцены, где встречаются две будущих матери, производит впечатление и на современных художников.

Так Джеймс Джэнкет из штата Техас представляет встречу Марии и Елизаветы как тихую беседу двух любящих матерей, за спинами которых стоят счастливые отцы – Захария и Иосиф.

Голубь на ветке – символ Святого Духа, благословляет всех любить своих детей так, как это делают Мария и Елизавета – только посмотрите на огромные сердца, нарисованные у них на животах!

http://www.sweetstyle.ru/style/main/raz/monitor/1308