Да уж! Юлия Латынина....большой авторитет!

Правление Петра Великого изучено специалистами, как говорится, вдоль и поперек. С тем большим изумлением обнаруживаешь, какое множество недоуменных вопросов возникает при непредвзятом критическом обозрении петровского царствования.
Не будем тратить время на подходы к теме, а начнём прямо с изложения ши­роко распространённых легенд о Петре I. Итак.
Легенда первая: потешное войско.
Эта нелепая история про потешное войско как войско для детских игр на­следника престола возникла из-за неправильного прочтения историками XIX века слова «потеха», которое в конце XVII
века означало — военные действия. Вот как описана одна из таких петровских «потех» историком Платоновым.
«В июне 1690 года в одной из таких стычек опалило гранатой лицо самому Петру, а в сентябре был ранен в лицо и в ногу Гордон. В следующем году умер от раны князь И. Д. Долгорукий. Венцом «потешных» предприятии Петра был так называемый Кожуховский поход 1694 года. На Коломенских лугах сра­жались две армии тысяч по 15 в каждой. Одной командовал «король» или «царь» Пресбургский Фёдор (он же Фридрих) Ромодановский, другою — царь «Семёновский» или король Польский Ив. Бутурлин. Игра продолжалась недели с три, и «хотя добрый порядок был учинён, однако ж, с обеих сторон убито с 24 персоны пыжами и иными случаи и ранено с 50».
В результате баталии «добрый порядок был учинён», то есть победившая сторона расправилась с конкурентами. Под «персонами», конечно, надо иметь в виду влиятельных лиц, а не простых солдат. Достаточно наивны упоминания историка о пыжах. Пыжом убить невозможно, ружейный пыж для гладкоствольного ружья сворачивался из бумаги или фетра. Пушечный пыж делался из пакли.
Всё войско Московского государства в конце XVII века насчитывало 40 тысяч человек. Собрать его в одном месте для учебных манёвров было совершенно нереально. Такое огромное по тем временам войско собиралось только для большой войны. В Бородинской битве, генеральном сражении 1812 года, вся русская армия была только в 3,5 раза больше, чем в описанной выше Кожуховской «потехе».
Легенда вторая: царь Пётр во время своих поездок «на учение» за границу доверял управление страной некоему князю-кесарю Ромодановскому.
Правившие до Романовых Рюриковичи выводили свой род от римского кесаря Августа, то есть были Римлянами, РИМСКИМИ. Род будущего царя Михаила был известен на Руси не как род Романовых, а как род Захарьиных, но для того, чтобы сравняться с предыдущей династией, им тоже нужно было связать свой род с Римом, поэтому они и стали называть себя Романовыми, то есть Римскими. Во всех дворцовых интригах деятельное участие принимали князья Ромодановские, то есть князья «Римом данные», фактически те же Романовы, РИМСКИЕ.
По-видимому, имя князей Ромодановских и легло в основу названия новой династии. Вот некоторые из титулов, дававшихся Ромодановским во время царствования Петра: «король» или «царь» Пресбургский — Фёдор (он же Фридрих) Ромодановский, который должен был принимать иностранных послов и носить знаки императорского достоинства. Ромодановский, кроме того, руководил Преображенским приказом — то есть был министром госбезопасности.
Пётр I в своих письмах к нему обыкновенно писал: «Min Her Kenig! Письмо Ваше государское...» и в конце: «Вашего Величества нижайший подданный Piter». После его смерти в 1717 году сын его, князь Иван, был возведён Петром I в достоинство князя-кесаря.
Фактически, прикрываясь именем Петра, Россией правил Ромодановский.
Легенда третья: заграничные поездки, заграничное ученье и участие в походах под именем бомбардира Михайлова.
Вот как описывает Я.К. Номен пребывание Петра в Нидерландах: «В 1697 году его царское величество решил предпринять большое путешествие и отправился в дорогу с большой свитою, состоявшей из разных князей и вельмож его государства... но в газетах не смели сообщить о том, что он самолично участвует в этом путешествии, а писалось всегда: «великое московское посольство», или «некоторые князья из великого посольства его царского величества» были здесь или там...».
Следовательно, есть только догадки, что в первых поездках мог участвовать Пётр.
Историки хотят уверить нас, что молодой царь, уже до поездки за границу якобы знавший 14 ремёсел, теперь едет изучить пятнадцатое ремесло — кора­бельное. И это при жесточайшей внутренней борьбе за власть! Притом, что тогда не было никакой связи, кроме дипломатических курьеров.
Единственная причина, по которой он мог очутиться за границей, — это вынужденное бегство в результате гражданской войны. Откуда же в таком слу­чае взялась легенда о заграничном учении царя? Кроме первой причины, была еще одна: русскому правительству были нужны многочисленные ремес­ленники и специалисты. Через газетные публикации европейским мастеровым внушалась мысль, что в России они не будут обижены, коль скоро в этой стра­не такой просвещённый, интересующийся различными ремёслами царь.
Легенда четвёртая: Пётр — автор многотомной переписки, создатель и редактор многочисленных указов и распоряжений.
Система Московского государственного делопроизводства была устроена так, что любое, даже самое незначительное прошение в каждой точке государства писалось не на имя воеводы или вышестоящего чиновника, а на имя Великого Государя Всея Руси и ответ или распоряжение получались также от имени Самого Государя.
Эта же система сохранялась на первых порах и в делопроизводстве пет­ровской России. У подданных должно было создаваться впечатление, что го­сударь всё видит и всё держит под контролем. Посольства и военные походы также совершались именем государя, в войске и в посольстве всегда находил­ся НЕКТО, под
чьим именем могла скрываться и наблюдать за правильным течением дел непосредственно личность самого Государя.
За именем Государя Всея Руси мог прятаться любой чиновник, например, тот же Ромодановский.
Легенда пятая: Пётр — развращённый молодой человек, явный алкоголик, едва выучившийся писать, до 30 лет проводивший время в оргиях и попойках, якобы вдруг воспылал тягой к учению и проявил себя как блестящий организатор.
Мы не знаем, когда началось обучение Петра грамоте, но известно, что в 1683 году, на двенадцатом году жизни, Пётр еще не кончил учиться азбуке. До конца жизни он продолжал игнорировать грамматику и орфографию, каракули его едва можно было разобрать. Сохранились «фортификационные тетради Петра», из которых следует, что он был бессилен овладеть математическим и фортификационным искусством.
Легенда шестая: царь Пётр, узнав за границей о бунте стрельцов, приезжает в Москву и усмиряет бунтовщиков.
Во всех учебниках истории очень туманно говорится об этом периоде. Есть некоторые упоминания, что стрельцы были разбиты под Воскресенским монастырём. Какое же войско разбило стрельцов, если в Московском государ­стве на тот период было войска всего 40 тысяч? Нас хотят уверить, что, помимо стрелецкого войска под управлением чисто русских начальников, в государстве существовало ещё и так называемое «войско иноземного строя». Командовали им исключительно иностранные генералы и офицеры, а в некоторые периоды XVII века оно полностью состояло также и из иностранных солдат.
По-видимому, это «войско иноземного строя» и разгромило под Воскре­сенским монастырём стрелецкое войско. Скорее всего, именно во главе этого войска иностранных наёмников и прибыл в Россию тот человек, которого мы считаем царём Петром. Тогда понятно, за что Пётр вскоре по возвращении начал выплачивать королю Августу 1,5 миллиона золотых рублей — в каче­стве компенсации за аренду наёмного войска.
Легенда седьмая: царь убивает собственного сына.
А собственного ли сына убил тот человек, которого мы привыкли считать Петром Великим? Может быть, он вовсе не был отцом Алексея Петровича?
Как иначе объяснить многие странности? Вернувшись из-за границы в августе 1698 года, Пётр ни разу не повидался с женой своей, Евдокией Лопухиной. Воспользовавшись стрелецким бунтом, насильно постриг её в монахини. Со своим сыном Алексеем после приезда из-за границы впервые встретился спустя несколько лет.
Всё это породило массу слухов, будто из-за границы вернулся не царь Пётр, а совсем другой человек. В народе Петра иначе как «немцем» не называли, причём вкладывали в это не иносказательный, а буквальный смысл.
Если предположить, что в Россию во главе немецкого войска прибыл немец­кий генерал, тогда становится понятна его женитьба на латышской мещанке Марте Скавронской и снимаются все нелепости и противоречия этого периода Русской истории. Тогда становится объяснимо и последующее закрепощение народа, и ликвидация русского боярства, и засилье немцев в правительстве и в науке, и переодевание чиновничества в немецкое платье. Становится понятно, почему Поволжье стало заселяться немецкими колонистами.
Легенда восьмая: национальная русская армия под управлением иностранных офицеров.
В 8-м томе сочинений А. С. Пушкина есть описание Прутского похода, совершённого в 1711 году. Один из наёмных офицеров петровской армии, француз Моро де Бразо, оставил записки о нём. Целью похода было уничто­жение Днепровской и Днестровской казачьих республик, находившихся в вас­сальной зависимости от Турции. Всего «русская» армия насчитывала 70 тысяч человек. В армии было 6 дивизий. Только одной из них командовал рус­ский генерал.
Кто же такие «русские» по мнению Моро де Бразе? Вот описание совета, на котором разрабатывался план кампании:
«Совет, собранный его величеством на берегу Днестра и который решил судьбу всей кампании, составляли: великий канцлер граф Головкин, барон Шафиров и господин Сава (Рагузинский) — все трое тайные советники, ге­нерал Рене, князь Репнин, Адам Вейде, князь Долгорукий и Брюс (все генералы или генерал-лейтенанты). Они составляли партию русских.
Партию немцев составляли генералы: барон Алларт и барон Денсберг и лейтенант-генералы Остен и Беркгольц». Если судить о партии «русских» по фамилиям, то русскими среди этих восьми человек было только трое: Го­ловкин, Репнин и Долгорукий. Трое русских против двенадцати иностранцев.
Так кто же в этой армии были наёмниками? Может быть, как раз эти несколько русских? Но, может быть, в армии только генералитет состоял из иностранных офицеров, а среднее и низшее офицерство было русским?
В книге приводится роспись иностранных генералов и офицеров, служивших в русской армии до 1712 года и оставивших службу после окончания Прутской кампании. Вот количество уволенных иностранцев: не считая генералов и бригадиров, 14 полковников, 22 подполковника и 156 капитанов.
В Прутской армии было 6 дивизий из 8 полков каждая, полк состоял из трёх батальонов. Итого: 48 полков и 144 батальона. Полковники и подполковники командовали полками, капитаны — батальонами. Число дивизионных, полко­вых и батальонных частей «русской» армии соответствует количеству уво­ленных иностранных полковников, подполковников и капитанов. Комментарии, как говорится, излишни.
Если судить по национальному составу, это была самая настоящая армия вторжения, набранная по контракту из офицеров различных европейских кня­жеств. Контракт закончился, армия выполнила свою задачу — русские стре­лецкие и казачьи войска были разбиты Киев, Москва захвачены.
Большая часть офицерского и солдатского корпуса получила свои денежки и разъехалась по Европе, в свои семьи, в свои дома. А перед руководством этой победоносной армии стала другая, не менее сложная задача: как удержать захваченную территорию. Нужно было найти чиновников для уп­равления захваченной страной. Чиновники из Германии, Дании Франции ехать не хотели, боялись. Пришлось использовать местных чиновников и бояр, которые присягнули на верность захватчикам, таких всегда находится с избытком.
Образовался союз верхушки захватчиков и присягнувших на верность победителям местных управленцев, они сформировали новую элиту которая и создала последующий комплекс легенд о немецком генерале Pitere, превратив его в великого русского патриота Петра.
Легенда девятая: русская армия под предводительством Петра разбивает шведов под Полтавой.
Пока русские воевали со шведами под Нарвой и Ригой — это было понятно, но воевать со шведами вблизи турецких границ, можно сказать, рядом с Крымом? Это требует комментариев.
Каким же ветром занесло в Полтаву бедных шведов? Когда мы в учебниках истории читаем о полтавской битве, нам приводят картинку построения рус­ских и шведских войск до начала битвы и после её окончания, но нам никогда не приводят карту Европы с указанием, насколько далеко от Прибалтийского театра войны отстоит Полтава.
Разбив шведа Карла на Украине, петровское правительство после этого почему-то внедрило в России систему шведских государственных учреждений и делопроизводства. Как если бы не русские разбили шведов, а наоборот. Так, может быть, это шведы разбили русских под Полтавой, а чтобы впос­ледствии русским было не так обидно им служить, объявили, что всё произо­шло наоборот?
Кстати, если сопоставить фамилии офицерского корпуса армии Karla с фамилиями офицерского корпуса Прутской армии генерала Pitera, то они будут мало отличаться друг от друга.
Что же было результатом победы Петра под Полтавой в 1709 году? Гетман Запорожского войска Мазепа и Карл бежали в Турцию, в город Бендеры. Запорожское Днепровское казачество фактически оказалось расформи­ровано, под власть Санкт-Петербурга вслед за Московским государством подпало Киевское государство.
Получается, что не шведов под Полтавой, а запорожцев на их территории разбил Пётр.
Легенда десятая: шведы.
Если в обеих армиях служили генералами и офицерами в подавляющем большинстве люди с немецкими фамилиями, то разделять армии на русскую и шведскую можно чисто условно. Сам Карл XII происходил из немецкого рода Пфальц-Цвейбрюкенов, то есть был немцем. Немец карл был шведским ко­ролём, а немец Пётр — русским царём.
Нас хотят уверить, что Карл XII, с 1700 года не появлявшийся в Стокгольме, тем не менее оставался шведским королём и, после Полтавского разгрома и побега в Турцию, в течение 5 лет оттуда руководил Швецией. Вернувшись в 1714году изТурции в Европу, он почему-то не поехал в Швецию, а объявился в Померании, где командовал обороной немецкого городка Штральзунд, осаждённого датчанами. То есть был обычным офицером, нанятым для за­щиты города. И после Штральзунда он опять-таки не поехал в родное королевство, а объявился в I7i8 году под стенами Норвежской крепости, где и был убит. Похожая судьба и у Петра I. Он тоже десятилетия проводит в воен­ных кампаниях и за границей, лишь эпизодически появляясь в столице. Полу­чается, что шведский король и русский царь в этом случае — вовсе не монархи, а всего лишь кем-то нанятые генералы.
Легенда одиннадцатая: петровское правительство отправляло боярских и дворянских детей на обученье за границу.
В свете приведённых фактов понятно, что значила «отправка боярских детей на обучение за границу». Брали в заложники детей из родовитых семей и отправляли их за границу, а сами семьи перевозили из Москвы в Петербург.
Легенда двенадцатая: Пётр закладывает и строит на Неве город, которого до него не существовало, и делает его столицей Русского государства.
Боярские семьи, переселённые из Москвы и других городов Московского государства в один из главных городов Балтийского побережья — Санкт-Петербург, начали строить в нём дома, отчего город стал быстро разрастаться и богатеть.
Вообразить, будто на пути из «варяг в греки» в устье огромной реки, вытека­ющей из Ладожского озера и впадающей в Балтийское море, до конца XVII века не было крупного города, можно только под страхом ссылки в Сибирь.
То место, где нынче стоит Санкт-Петербург,— это Ижорский погост Водской пятины — за эти 42 острова Невского устья в течение двух веков велись самые кровопролитные войны между Россией и Швецией. В начале XVII века шведами здесь на месте русского города Канцы была построена крепость Ниеншанц, то есть Новый Конец. Здесь был конец пути из Византии в Балтий­ский регион и находилась главная таможня по сбору денег за провоз товаров из «варяг в греки»...
Кто же были русские историки, что сочинили для нас эти удивительные байки о небывалом сверхчеловеке, о знатоке 15 ремёсел, о жестоком, но справедливом правителе, «взнуздавшем Россию»? Перед нами список ака­демиков истории Российской академии наук с 1724-го по 1841 год. «На протя­жении 117 лет (более чем столетие!) в Российской академии наук, начиная с её основания в 1724 году до 1841 года, из тридцати четырёх академиков-исто­риков было всего лишь три русских академика». Список на 95 процентов состоит из немецких фамилий. Есть целые периоды, когда в академии не чис­лилось ни одного русского историка. Из 24 академиков до 1817 года только один Ломоносов был русским. Всё логично. Немецкие историки по указке немецкого правительства пишут «русскую историю» для русского народа.
Почему так неистребимо живучи оказались легенды о Петре Великом? Да потому, что политические авантюристы, желающие поживиться за народный счёт под видом борьбы «за прогресс и светлое будущее», всегда находили и найдут в его «деятельности» вдохновляющие примеры. На поверку оказыва­ется: это светлое будущее действительно создаётся, но не для всего народа, а для узкого круга реформаторов. Налоги в результате этих «реформ» возрастают в несколько раз. Вдумаемся, государственный бюджет за время хозяйничанья иностранных интервентов генерала Pitera и его русских приспешников вырос в 3 раза. Народ должен был сократить своё потребление, а сокращение даже на 15 процентов потребления в год уже приводит страну к кризису, и если эта тенденция сохраняется из года в год, то ставит народ на грань вымирания.
Только явные расходы на армию за годы петровских реформ выросли в 2— 3 раза. За восемь лет он набирает около 200 000 солдат и, несмотря на потери от войны и от военных порядков, доводит численность армии с 40 до 100 тысяч. Содержание этой армии обходится ему в 1709 году почти вдвое до­роже, чем в 1701 году. 1.81 млн. рублей вместо 0,982 млн. За первые 6 лет вой­ны уплачено было сверх того субсидий королю польскому около полутора мил­лионов.
Однако «реформатор» на этом не успокаивается, и после 1715 года вводит подушную подать, которая увеличивает цифру прямых налогов с 1,8 до 4,6 миллиона, составляя более половины бюджетного прихода, который достигает 8,5 миллиона рублей.
И это при том, что до 1715 года не шло никакого расширения экономической базы, эксплуатировались в основном те же заводы и мануфактуры, что существовали до Петра.
Неудивительно, что перепись 1710 года показала вследствие беспрерывных наборов и побегов от податей платёжное население государства сильно уменьшилось — вместо 791 тысячи дворов, числившихся по переписи 1678 года, новая перепись насчитала только 637 тысяч. На севере России, несшем до Петра главную часть финансовой тягости, убыль достигла даже 40 про­центов.
Легенда о Петре оказалась выгодной также и всем иностранным «доброжелателям» России. Всякий раз, когда Россия достигает стабильного состояния и процветания, «иностранные советники» стремятся представить это состояние потерявшему бдительность народу как состояние застоя и косности, как состояние кризиса, из которого легко выйти, стоит только провести небольшие и безболезненные улучшения. А ещё лучше подпустить к государственному управлению самих этих «консультантов» и дать им немного порулить...
Мы привели только несколько легенд, которых можно набрать гораздо больше, но и этого достаточно, чтобы понять: пока в истории Российского государства будут торчать эти ядовитые занозы лжи, до тех пор наш народ будет легко подпадать под ярмо модернизированного, в соответствии с эпохой, рабства и крепостничества, оставаясь постоянным объектом для манипуляции всякого рода петров великих и их клевретов!
Михаил ГУСЬКОВ
Чудеса и Приключения № 6 2001 г.