«...Ты светлая звезда таинственного мира,
Куда я возношусь из тесноты земной,
Где ждет меня тобой настроенная лира,
Где ждут меня мечты, согретые тобой...»

Пётр Вяземский

 

Все сказочные фольклорные сюжеты о превращении человека в Лебедя, включая классический русский образ Царевны-Лебеди, восходят к гиперборейской традиции.

Морское божество Форкий — сын Геи-Земли и прообраз русского Морского царя сочетался браком с титанидой Кето. Их шесть дочерей, родившихся в гиперборейских пределах, изначально почитались как прекрасные Лебединые девы. О Форкидах, подобных Лебедям, обитающих на краю земли, окутанной вечной ночью, рассказывал еще Прометей в великой трагедии Эсхила. 

Сказочные создания, по преданиям, как и полагается Лебединым девам, часто появляются у реки, сбрасывают лебединое оперение и плещутся в прохладной воде. Лебединые девы, сбросившие лебединое одеяние, превращаются в волшебных красавиц.
Образ Лебедя, Человека-Лебедя и лебединой символики проходит через всю историю культуры народов Евразии: от древнейшего ковша в виде Лебедя, найденного при раскопках первобытной стоянки (III—II тыс. до н.э.) на Среднем Урале и петроглифов Онежского озера до нежных античных Богинь с лебедиными крылами. Крылатые девы со стилизованным оперением встречаются и на русских вышивках.

Дева-Лебедь (Леда, Лада) — древний и всеобъемлющий образ. Сюжет брака человека с Лебедем или превращения в Лебедя распространен у многих народов, он нашел отражение и в ряде фольклорных образов, в т.ч. Царевна-Лебедь.

И Пушкин каким-то непостижимым чутьем уловил истинную, божественную природу Лебеди из сказки, рассказанной ему Ариной Родионовной.  Поэт искал главную линию событий, которая так свободно потом соединила все его мысли. В первом варианте волшебные превращения и прочие чудеса происходят благодаря Царице-матери. В окончательном — их творит царевна-Лебедь. Главная тайна и чудо в том, что в своем многолетнем пути к этому поразительному прозрению поэт вплотную подошел к древнейшим народным истокам образа божественного Лебедя. Портрет-описание вечно юной богини, какой ее увидел молодой князь Гвидон:

 Тут она, взмахнув крылами,
 Полетела над волнами
 И на берег с высоты
 Опустилася в кусты.
 Встрепенулась, отряхнулась
 И царевной обернулась:
 Месяц под косой блестит,
 А во лбу звезда горит;
 А сама-то величава,
 Выступает будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

Пожалуй, самым необычным и притягательным женским образом, является «Царевна-Лебедь», картина Михаила Александровича Врубеля, написанная на основе сценического образа героини оперы Н. А. Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане» по сюжету одноимённой сказки А. С. Пушкина. Партию Царевны-Лебеди пела его жена Н. И. Забела-Врубель.  Царевна с полотна Врубеля таинственна и загадочна, лицо её печально. Изображена Царевна-Лебедь на фоне спускающихся над морем сумерек, узкой полоски заката на горизонте и далёкого города.
 В сгущающихся сумерках с багряной полосой заката царевна уплывает во тьму, и только последний раз обернулась, чтобы сделать прощальный взмах крыльями.

Ария Царевны-Лебедь из оперы Римского-Корсакова

1900 г.
 В этой работе художника есть что-то таинственное и тревожное - недаром «Царевна-Лебедь» была любимой картиной Александра Блока. 

* * *  
Шлейф, забрызганный звездами,
Синий, синий, синий взор.
Меж землей и небесами
Вихрем поднятый костер.

Жизнь и смерть в круженьи вечном,
Вся - в шелках тугих -
Ты - путям открыта млечным,
Скрыта в тучах грозовых.

Пали душные туманы.
Гасни, гасни свет, пролейся мгла...
Ты - рукою узкой, белой, странной
Факел-кубок в руки мне дала.

Кубок-факел брошу в купол синий -
Расплеснется млечный путь.
Ты одна взойдешь над всей пустыней
Шлейф кометы развернуть.

Дай серебряных коснуться складок,
Равнодушным сердцем знать,
Как мой путь страдальный сладок,
Как легко и ясно умирать.
 
1906  

 Очарование родной природы, гордая и нежная душевность сказочной девушки-птицы. Тайные чары все же покоренного злого колдовства. Верность и твердость истинной любви. Могущество и вечная сила добра. Все эти черты соединены в чудесный образ, дивный своей немеркнущей свежестью и той особенной величавой красотою, свойственной народным сказам.