Цитата сообщения ГЛАГОЛЪ Белокаменные башни.

Одной из загадок, связанной с древнерусским белокаменным строительством, является странный выбор строительного материала.

В Киеве, Новгороде, Пскове, Полоцке, Смоленске, Чернигове, и прочих русских землях каменные сооружения строили из дешевого кирпича или в «смешанной технике», из кирпича с камнем. Но в Галичском и Суздальском княжествах строили исключительно из белого камня. В XII веке 95% каменных зданий Владимиро-Суздальской земли и 100% зданий Галицкого княжества были белокаменными.      
Такой выбор материала выглядит не вполне оптимальным. Ведь на Руси была хорошо известна технология строительства из кирпича (плинфы), принесенная из Византии. Глина для изготовления кирпичей на Руси встречалась практически повсеместно, всюду в изобилии имелся лес, то есть дрова. Слепить из мягкой глины гладкий и стандартный кирпич нужного размера не составляло проблем. Практически в любом районе средневековой Руси можно было поставить печь для обжига и строить что угодно, не теряя время и силы на транспортные перевозки готовых кирпичей.

«Белый камень» — это светлый известняк «карбона», каменноугольного периода палеозойской эры. В отличие от глины, его надо было добывать под землей, в сырых и узких штольнях каменоломен. Качество «белого камня» сильно различалось — от твердого как мрамор, известняка и доломита, до крошащегося песчаника, рыхлого гипса и мела. Так же различался и цвет — от грязно-серого и желто-бурого до белого. Далеко не всякое месторождение «белого камня» можно было использовать в строительстве больших сооружений — как по эстетическим, так и по прочностным показателям. В средние века мест выходов известняковых пластов на поверхность было известно не так много. Выломанные блоки камня надо было транспортировать по извилистым руслам рек за сотни километров к месту строительства. Например, для строительства владимирских соборов Андрей Боголюбский два года вывозил белый камень «из Болгар» (современной Татарии), не найдя ничего подходящего поблизости. Привезенные камни надо было гладко отесывать для придания стенам более-менее презентабельного вида.

Легенды о якобы неописуемой красоте белокаменных строений, восхищавших наших предков, появились лишь в трудах современных искусствоведов. Технологии очистки стен из камня не существовало вплоть до XIX века, и в средние века белокаменные строения быстро обретали грязно-серый цвет. В то же время кирпичные стены в XII веке оштукатуривались и белились, поэтому между кирпичной и белокаменной стеной принципиальной эстетической разницы не было.

Историк архитектуры С. В. Заграевский в своих исследованиях наглядно показал, что в древнерусских каменоломнях лишь 10—20 % камня было «товарным», т. е. годными для строительства блоками. Остальные 80—90 % объема выработок белокаменного пласта представляли собой мелкие обломки породы — «бут». Часть бута использовалась для заполнения внутреннего пространства стен, часть шла на изготовление известнякового раствора, а большая часть даже не вывозилась на поверхность и оставлялась в штреке под землей.

Унифицированных каменных блоков на Древней Руси не существовало, поскольку при добыче камня белокаменные блоки получались разные по размеру. В кладке одного здания одновременно использовались разнокалиберные блоки размером от 15×25×20 до 80×50×50 см. Поэтому требовалась трудоемкая подгонка камня «по месту» в строящейся стене. Сооружать стены из стандартного кирпича было куда как проще и быстрее.

При обработке камня на месте строительства еще 20—30 % объема уходило в отходы. И хотя они тоже шли в дело, получалось, что «коэффициент полезного действия» древнерусских камнедобытчиков при ломке и обработке товарного белого камня был всего-навсего около 10 %.

Поэтому из обтесанных белокаменных блоков возводились лишь внутренние и внешние стены. Промежуток между ними заполнялся разнокалиберными обломками камня, кирпича и булыжниками, и затем заливался известковым раствором. Забутовка составляла 50 % толщины стен. Такая «полубутовая техника» приводила к тому, что надежность белокаменных зданий была заметно ниже кирпичных, которые складывались из кирпича целиком. Так, часть Золотых ворот рухнула сразу после возведения, Успенский собор во Владимире пришел в аварийное состояние уже через 25 лет, а ростовский собор Андрея Боголюбского простоял всего 42 года.

Белый камень как строительный материал проигрывал кирпичу по всем показателям, кроме одного — стоимости. С. В. Заграевский расчитал, что строительство из белого камня было примерно в десять раз дороже кирпичного.

В десять раз дороже! Значит — в десять раз роскошнее.

Понятно, что строить белокаменные сооружения могли себе позволить лишь «Великие Князья», заботящиеся о показной стороне своего могущества. Дело в том, что подавляющее большинство романских соборов и западноевропейских замков в те времена также строились из тесаного камня. Строительство из различных сортов камня во времена романики и готики должно было наглядно выражать имперское могущество. Из кирпича в Европе сооружались лишь второстепенные гражданские постройки и храмы в бедных окраинах.

Стремление строить из гладкотесаного камня и определило величественный стиль «русской романики». Ради того, чтобы каменные строения были на европейском уровне, суздальские и галицкие князья не жалели ни сил, ни средств. А потому использовался лишь самый дорогой стройматериал и выписывались зарубежные архитекторы и иноземные строительные бригады. Пусть белокаменные постройки получались не вполне надежные и очень дорогие, зато с виду они были «не хуже, чем у людей». В таком важном деле как демонстрация собственного величия экономить было никак нельзя.

Каменное строительство в Москве при Иване Калите в начале XIV века велось уже силами собственных мастеров-самоучек, копировавших домонгольские белокаменные шедевры. А потому от этих построек мало что сохранилось. Как правило, уже через 100—150 лет построенные ими каменные здания приходили в негодность. В 1470 году рухнул Петровский придел первого Успенского собора в Кремле, да и сам собор был в аварийном состоянии и был подпёрт брёвнами. Попытки построить новый собор закончились и вовсе полной катастрофой.

Последним крупным древнерусским белокаменным храмом был второй Успенский собор в московском Кремле, построенный итальянскими мастерами в 1475—1479 годы. Однако все ответственные конструктивные элементы — своды, барабаны, круглые столпы — Аристотель Фиораванти выложил из кирпича. Эпоха белокаменного строительства была завершена.

К концу XV века мастера западноевропейского Ренессанса полностью перешли от тесаного камня на гораздо более надежный, дешевый и практичный кирпич. Выражение государственной мощи посредством использования в архитектуре невероятно трудоемкого строительного материала отошло в прошлое. Только тогда и на Руси произошел повсеместный переход на кирпич.

Впрочем, использование белого камня в средневековой Руси не прекратилось. Из него вытесывали отдельные декоративные архитектурные элементы и повсеместно строили фундаменты и погреба. Вот для этих целей белый камень, не боящийся лежать в сырой земле, и легко поддающийся обработке, и в наше время годится куда лучше кирпича.
Ссылкаhttp://ezhe.ru/ib/issue900.html

---------------------------------------------------------- Из комментов: Русские строители применяли кирпич и до приезда Фиораванти, но он был плохого качества и шел главным образом для забутовки белокаменных стен. Аристотель построил специальные кирпичные заводы за Андрониковым монастырем, на берегу Москвы-реки. По сравнению со старым русским кирпичом новый был более продолговатой формы и неизмеримо более твердым. Вместо битого кирпича и мелкого камня, служивших для забутовки, теперь между наружными и внутренними белокаменными стенами клали кирпич, заготовленный по размеру и рецепту Фиораванти. Это было проще, быстрее, и главное, что нагрузка при этом ложилась не на облицовку, а на кирпичную кладку, которая, собственно, и была стеной. Тогда же начали ставить внутренние столбы. Кстати, Аристотелем Фиораванти продумано было и общее расположение стен и башен Кремля. В 15 веке, когда начались работы по замене обветшавших белокаменных стен и башен новыми, кирпичными, у Фиораванти в Москве уже не было конкурентов. Единственный итальянский зодчий Антон Фрязин, который, как уже говорилось, в 1485 и 1488 гг. возводит две башни и стену между ними с наречной стороны Кремля, не мог приступить к этим работам, не имея общего плана всей крепости. Такой план мог дать только Аристотель Фиораванти - знаменитый фортификатор, строивший у себя на родине Кастелло Сфорцеско и укрепленные замки для миланского герцога, башни и стены Болоньи, оборонительные линии в Венгрии...