Сколько их было, дочерей, сестер и супруг английских аристократов, не оставивших после себя никакой памяти, кроме, разве что, портретов, написанных известными или малоизвестными художниками? Не сосчитать.

Но были и те, которым удалось оставить память о себе. Они сами писали картины. Они сами писали книги.

И теперь, несмотря на то, что жили они век-другой тому назад, мы можем сами составить их портреты, куда более живые, чем те, с которых они томно на нас взирают.

Эмили Иден (1797-1869) – одна из них.

В семье Вильяма Идена, первого барона Окленда, весьма известного в свое время английского государственного деятеля, было четырнадцать детей. Куда бы ни посылали его с дипломатической миссией, верная леди Окленд неизменно сопровождала супруга. Так что их дети появлялись на свет не только в родной Англии, но и в Ирландии, Испании, Франции и Голландии.

Эмили, седьмой ребенок, родилась в 1797 году. Может, постоянные переезды семьи и помогли ей в будущем, когда она отважилась пуститься в куда более дальнее путешествие?..

Увы, сложно сказать, почему умная и красивая молодая аристократка (а, судя по сохранившемуся портрету мисс Эмили Иден, которой хранится в Национальной портретной галерее, и на котором ей уже далеко за тридцать, она была истинной изысканной красавицей эпохи Романтизма) не вышла замуж.

Зато можно с уверенностью утверждать, что ее жизнь была более чем насыщенной - несмотря на то, что ей так и не довелось стать хозяйкой в доме супруга, она стала хозяйкой в доме своего холостого брата Джорджа Идена, лорда Окленда. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, они были очень близки, и именно с братом Эмили отправится в главное путешествие своей жизни. В 1835 году он получит высокий пост генерал-губернатора Индии и уедет к месту службы. С ними отправится и младшая сестра, Фанни.

Морское путешествие оказалось довольно изматывающим – пять долгих месяцев провели они на корабле. Поэтому неудивительно, что, когда 4 марта 1836 года путешественники, наконец, достигли Калькутты, в радостной суматохе они полностью позабыли о том, что это был день рождения Эмили. Ей как раз исполнилось тридцать девять лет...

Англия осталась далеко позади. Впереди была незнакомая ей Индия. Эмили будет тосковать по дому, но это не помешает ей с интересом впитывать новые впечатления. А они свалились буквально лавиной. Конечно, Эмили и Фанни были дочерьми барона и сестрами графа, но к той роскоши, которая ожидала их в Индии, они оказались не готовы. Красная ковровая дорожка, расстеленная перед генерал-губернатором и его сестрами при торжественной встрече, резиденция, которая, по словам Эмили, была больше похожа на "дворец из Тысячи и одной ночи", бесчисленные слуги, которые бросались к хозяевам, стоило тем только выйти из своей комнаты.

"Это больше похоже на постоянное театральное представление. Все такое живописное и совершенно не-английское", - писала Эмили.

О, она записывала буквально все. Этот дневник, а, вернее, письма в форме дневника, уникален – жизнь Британской Индии 30-ых годов XIX века предстает во всем своем многообразии. Пусть взгляд автора довольно субъективен, пусть Индия показана такой, какой ее видела "белая аристократка" – описания с массой подробностей не становятся от этого менее увлекательными.

Жизнь протекала хотя и в роскоши, но не в ленивой неге. Постоянные посетители требовали внимания, светская жизнь требовала усилий и твердой хозяйской руки.

"Время для визитов у нас с десяти утра до часу дня, а принимать по сто или сто двадцать человек в день так утомительно, что теперь мы принимаем только по вторникам вечером и по четвергам утром, а в остальное время нас не будет дома".

Но вскоре, 21 октября 1837 года, лорд Окленд вместе с сестрами двинется дальше.

"И снова по воде, и снова, и снова. Вот уже восемнадцать месяцев мы путешествуем – пароходы, шатры, горы".

"Мы добрались до этого чудесного места с жизнерадостным пейзажем воскресным утром. Карликовые деревья, болота, тигры, змеи и река, которая то расширяется так, что больше похожа на озеро, то сужается, и деревья в джунглях задевают борта судна".

Да, чтобы добраться до городов, приходилось терпеть неудобства, но Эмили относилась к этому с юмором – если уж верблюдам не нравится тащить на себе шляпные картонки, а от ударов корабля то об один берег, то о другой, мебель в каюте трясется, а чернильница опрокидывается, заливая написанное, тут уж ничего не поделаешь. Впереди Патна, Бенарес, Аллахабад...

В Лакхнау путешественников ожидал особо роскошный прием у наследника набоба этих земель: "Трон сделан из золота, балдахин и колонны покрыты тканью, затканной золотом и расшитой жемчугом и маленькими рубинами. Наш толстый приятель, князь, был разряжен так, чтобы соответствовать своему трону. Все его братья – по меньшей мере, двадцать человек - молодые джентльмены с весьма дурными манерами, тоже присутствовали. Жонглеры, танцовщицы и музыканты выступали в течение всего того времени, что мы завтракали. <…> После завтрака устраивали представление с бойцовыми слонами, носорогами и баранами, но мы, извинившись, отбыли, так как на подобных представлениях нередки несчастные случаи".

Город Дели ее поразил. "На мили вокруг нет ничего, кроме огромных руин мечетей и дворцов, а в самом городе стоит самая прекрасная мечеть, которую мы только видели. Она прекрасно сохранилась; построена она из красного камня и белого мрамора; к трем сторонам мечети ведут великолепные беломраморные лестницы; сегодня, когда мы были там, они были целиком заполнены людьми в ярких одеждах, собравшихся приветствовать генерал-губернатора – я никогда не видела столь потрясающего зрелища".

Но дело было даже не в великолепии – для англичанки Эмили Иден в Дели воплотилась история Индии, блистательная и трагическая.

Надпись на карнизе дворца Великих Моголов, выложенная драгоценными камнями, гласила: "Если есть на земле мир блаженства, то он здесь, здесь!", но сам нынешний Великий Могол, которого ей довелось увидеть, одиноко сидел в запущенном, некогда прекрасном саду, со стариком-слугой.

"Вкратце, Дели – место, наводящее на размышления. Это то, что осталось от потрясающего могущества и богатств, которые уходят и уходят в прошлое; я не могу отделаться от мыслей о том, что мы, ужасные англичане, "натворили дел", свели все к торговле, доходам, и все, все испортили..."

Нужно было двигаться дальше. Наконец, достигнув Шимлы, путешественники задержались там на полгода. Лорд Окленд купил дом на холмах, и назвал его "Элизиум", в честь сестер – ведь английское слово "Иден", "Eden" изначает "рай". Эмили буквально влюбилась в этот дом, и постаралась обустроить жизнь в нем с наибольшими удобствами. Но и путешествовать по стране, и жить там генерал-губернатор Индии должен был вовсе не для собственного удовольствия. Его ожидали постоянные дела, а сестры.. Что ж, сестры помогали ему, как могли. Когда брат должен был посетить Пенджаб с официальным визитом, Эмили написала акварельный портрет королевы Виктории, который, будучи вставлен в раму из золота и бирюзы, должен был послужить подарком магарадже Ранжиту Сингху.

Да, Эмили еще и рисовала. Сохранилось более двух сотен ее работ. Бумага, карандаши, перья, акварельные краски – все это поставляли ей из Европы. Увлечение было серьезным, и пусть Эмили Иден была и осталась художником-любителем, она действительно рисовала очень и очень неплохо. Но главное – эти акварели, изображающие Индию, поистине уникальны.

Кто только не предстает на этих рисунках! Индийские князья и их придворные, прорицатели и факиры, жители гор, и даже слуги семьи Иденов и их многочисленные родичи. Роскошные костюмы, или, наоборот, скромная, но от того не менее живописная одежда простонародья, кони в потрясающих уборах, люди и пейзажи, здания и руины – художницу интересовало все.

Индия на ее рисунках и в ее письмах – потрясающе яркая и красивая страна, и, пусть невольно, и даже сама сознавая это, Эмили поддерживала миф о "варварском великолепии, сияющем золотом и жемчугом". Но даже если и так, не осознавать хрупкости этого великолепия Эмили уже не могла.

После семи месяцев в Шимле генерал-губернатор с сестрами отправился в Пенджаб, где их ожидал магараджа Ранжит Сингх, человек, который, как писала Эмили, "стал великим королем; победил множество сильных врагов; правит необыкновенно справедливо <…> и которого очень любит его народ". И при всем при этом языкатая леди не могла удержаться, описав первую встречу с магараджей так: "Он точь-в-точь похож на старую мышь, одноглазую и с серыми усами". Вернувшись в Шимлу, Идены, передохнув, отправились обратно в Калькутту, куда, навестив по пути Матхуру и Вриндавану, Акбар и Гвалиор, вернулись в марте 1840 г.

Их путешествие длилось два с половиной года!

А еще спустя два года Эмили и Фанни Иден возвращаются в Англию. И лорд Окленд – тоже. 1838-1842 – это годы первой британско-афганской войны, закончившейся страшным кровопролитием. Это стоило генерал-губернатору и поста и здоровья (он получил удар, а несколько лет спустя скончался, оставив Эмили безутешной).

Что ж, индийский период в жизни Эмили Иден закончился. Но на самом деле все только началось.

В 1844 году избранные рисунки были опубликованы в виде прекрасного альбома, "Князья и народы Индии". В 1866 году выходит книга Up the Country: Letters Written to Her Sister from the Upper Provinces of India ("Вверх по реке: Письма, написанные сестре из Верхних Провинций Индии") – она имела огромных успех и неоднократно переиздавалась, последний раз – в 1984 г. Кроме того, Эмили опубликовала два романа, действие которых разворачивается в Англии.

Эмили Иден, образованная, умная, одаренная, разносторонняя женщина – не так уж часто встречались ей подобные в те времена – не оставила наследников.

Но она оставила наследство – свои книги и рисунки.

Загляните в них, и Индия – такой, какой она была более полутора сотен лет назад – оживет.