Средь кукурузных полей стояла ферма: худой паренёк ловко брался за вымя, и струйки молока быстро наполняли ведро — так    Гленнн зарабатывал деньги. Нужны они были для розовой мечты —  тромбона, что поблескивал медным боком в витрине местного магазина. На пороге 20-х годов всюду играли регтаймы, и юноша, слушая их весёлые звуки, мечтал, конечно же, не о карьере фермера. Выложив несколько мятых купюр, он, наконец, завладел инструментом, и поля Айовы огласились хриплыми звуками, от которых шарахались и коровы, и люди — кто знал, что через двадцать лет Гленн Миллер настолько «срастётся» с тромбоном, что без него станет неузнаваем.

И если от философа требуют мудрых слов, то Гленн мог бы и вовсе  молчать — говорил тромбон и вторивший ему сладкозвучный джаз.

На представленной фотографии мы видим не жену Гленна, а певицу бэнда, очаровательную Мэрион Хаттон, выступавшую в составе вокальной группы. Обладавшая весёлым очарованием, она вносила ту жизнерадостность, без которой всякий джаз скушен, и которая являлась диссонансом к её нелёгкой судьбе. Отец Мэрион пустил себе пулю в лоб, а работа в на эстраде и в кино быстро приучили женщину к алкоголю и снотворным. Уже будучи в возрасте и испытав на себе мучительную зависимость от бутылки, Мэрион нашла силы и не только порвала с пагубной привычкой, но и посвятила себя уходу за такими же несчастными, устроившись в одну из наркологических клиник Америки.

Нужно заметь, Миллер совершил досадную ошибку — сделал большинство записей оркестра, в том числе и лирических, с мужским вокалом. Однако когда оркестр пригласили на съёмки «Серенады Солнечной долины», режиссёр сказал: «Так не пойдёт: без женского голоса ваш оркестр — бейсбольная команда, да и только! А ведь люди пойдут смотреть не спортивный матч — мелодраму, и без красивой солистки здесь не обойтись…» И такую нашли: ею стала Линн Бари, сыгравшая певичку джаза, капризную и избалованную, что так и не сумела заарканить главного героя… В 1941 году лента вышла на экраны Америки, и зрительные залы не смогли вместить желающих: не только виртуозное катание на коньках актрисы Сони Хени, норвежки, ставшей чемпионкой мира в этом виде спорта, но, главным образом, джаз Гленна Миллера притягивал толпы зрителей. Не последним в его музыке был и голос красавицы Линн…

В 1944 году «Серенада» вышла и на экраны Москвы: такого джаза советские люди ещё не слышали — это был настоящий свинг, мало известный по эту сторону океана. Дело в том, что отечественные джаз-оркестры подражали звучанию тех, чьи пластинки и радиопередачи были доступны — эталоном тогда были немецкие и английские танцоркестры. Впрочем, американский фильм не долго продержался на нашем экране: его запретили в ходе борьбы с космополитами и западным влиянием, ведь «от джаза до ножа — один шаг», как утверждали ту пору советские газеты.    

Однако вернёмся в Америку. Выбор актрисы оказался настолько удачен, что Линн Барии пригласили и в следующий фильм, где снимался оркестр Миллера — он назывался «Жёны оркестрантов». Лента, наполненная музыкой,   вышла на экраны в 1942 году и рассказывала о гастролях джаза: целый вагон путешествующих трубачей и саксофонистов, вперемешку с молодыми жёнами, рождал забавные ситуации, и, конечно, не обошлось без любовного треугольника. И опять героине Линн не повезло, хотя она сладкозвучно пела в расчете на взаимность…

Оркестр Гленна Миллера стал популярным только в 1939 году: до этого коллектив едва держался на плаву, менял музыкантов и вокалистов, пока, наконец, не повезло — бэнд пригласили играть в казино, откуда велись радиопередачи. Слушал их в ту пору и стар и млад, и американцы вечерами крутили ручку настройки, ловя звуки миллеровского джаза, полгода развлекавшего своих слушателей. Ну, а после съёмок в двух фильмах, оркестр стал нарасхват, и Гленн, желая держать марку, установил армейскую дисциплину… «Билли, — выговаривал он вокалисту, — цвет платочка, что торчит из нагрудного кармана, должен соответствовать носкам!» Эбот сдержался, и достав трясущимися руками сигарету, щёлкнул зажигалкой. «А, кстати, ты, надеюсь, не забыл, что курить можно лишь «Честрерфильд?» — Миллер продолжал наводить порядки и обернулся к музыкантам: «Ребята, это всех касается! Фирма спонсирует нас, и мы не должны подводить своих благодтетелей…» Билл Эбот смял сигарету в кулаке и с ненавистью взглянул в спину очкастому тромбонисту: «Чёрт бы тебя, подрал!» Однако открыто спорить не решился: место в раскрученном бэнде приносило отличный доход. Послушаем пение Эбота в дуэте с Линн Бари из уже знакомой нам ленты «Жёны оркестрантов» — песенка «Наконец-то». 

 Осенью 1942 года, будучи на гребне успеха, Миллер вдруг распускает биг-бэнд: «Позвольте собрать военный оркестр, — пишет он командованию, — в надежде сделать шаг солдат бодрее, а сердца — веселее». И летом 1943 года его военный джаз прибывает в Лондон, где расквартированы американцы, но город постоянно бомбят, и смерть начинает свою охоту за кумиром публики. Едва миллеровский джаз успевает съехать на окраину, как немецкий фугас превращает казарму в руины — погибают 100 человек. Гленн, конечно, не знал, что ему уготована гибель от других, совсем других бомб…

Оркестр, в состав которого впервые вошла струнная группа, играет не только для английских лётчиков, но и для… нацистов! Дело в том, что в ту пору на радио шло соревнование — чей джаз лучше, немецкий или английский. Берлин передавал в эфир музыку немецких оркестров, явно лидируя в танцевальном жанре, и  Миллер решил поправить ситуацию… Мы все помним, как Штирлиц ловит на ламповый приёмник   мелодии из  «Серенады Солнечной Долины» — их из Лондона и играл оркестр Гленна Миллера. Странная была война: соревнование европейских культур и дикости, когда чарующие звуки джаза мешались с разрывами бомб, часто в прямом смысле слова: так, стоя у микрофона, погиб вместе со слушателями джазовый тенор Боули — любимец лондонской публики… И музыканты Миллера каждый день рисковали жизнью.

Армейская песенка

«Джонни марширует домой»

В 1944 году войска союзников вошли в столицу Франции: Гленн решил вылететь в Париж, чтобы организовать выступление оркестра в предстоящее Рождество. Стояла середина декабря, и день выдался пасмурным. «Смотрите, мистер Миллер — птицы не хотят летать в туман и садятся на землю. Может, отложим полёт?» — лётчик с тревогой взглянул на музыканта. «Думаете, заблудимся? Так Ла-Манш узкий, не промахнёмся…» — Гленну не терпелось отправиться в путь. «Дело Ваше…» — недовольно протянул пилот, и скоро одномоторный «Норсман» взмыл в серое небо.

Теперь лишь приборы служили тем ориентиром, что вёл их с цели. Пытаясь вырваться из липких объятий тумана, самолёт снизился, и шёл теперь над самой водой… Во Франции он не появился, и весть об исчезновении Миллера тут же разнеслась по войскам — поражённые трагической вестью, расстроенные, музыканты гадали: может, немцы сбили? «Вряд ли, — ответили им в штабе, — в такую погоду их ассы не летают. И мистеру Миллеру не стоило…»

Покрывало тайны было сброшено лишь полвека спустя: ветеран ВВС Фред Шоу, в 1944 году летавший на «ланкастерах», показал бортовой журнал и поведал, как 15 декабря их эскадрилья возвращалась домой. «Из-за тумана, покрывшего континент, мы не нашли цели в Бельгии, и легли на обратный курс. Сотня бомбардировщиков уже была над Ла-Маншем, когда был отдан приказ сбросить смертоносный груз. Дело в том, что садиться с брюхом, полным бомб опасно, и мы просто вывалили их в океан», — рассказывал он в документальном фильме «Последний полёт Гленна Миллера».

«Мы шли высоко, и прямо под нами морская поверхность бурлила от взрывов. И тут я увидел маленький самолёт: он летел встречным курсом, много ниже нас, у самой воды. Это был канадский «Норсман» — мне доводилось их прежде встречать. Вокруг него дыбилась вода — мы продолжали освобождаться от груза. И вдруг, моноплан вошёл в пике и упал в океан! Он, несомненно, был прошит осколками, и погиб. Я трясущимися руками занёс происшествие в бортовой журнал».

Миллеровский оркестр, который все хотели слышать, не распался, и после войны продолжал колесить по Штатам. Его возглавил Текс Бенеке — саксофонист и вокалист, хорошо известный по «Серенаде»: он придал новое звучание, включив в состав бэнда несколько скрипок.  

В 1954 году на американский экран вышла игровая лента «История Гленна Миллера», и мелодии десятилетней давности зазвучали вновь, став, наконец, классикой джаза. В заключительном ролике мы можем увидеть отрывок из фильма и услышать «Паровозик на Чатанугу» в исполнении Френсис Лангфорд.

источник