Marie-Antoinette (1755–1793) - французская королева, жена Людовика ХVI. Дочь австрийского императора. Казнена в годы Великой французской революции.
Когда впервые Мария-Антония, одиннадцатая дочь австрийского императора Франца I, приехала во Францию, весь двор и сам Людовик XV были очарованы этой изящной пятнадцатилетней девочкой с осанкой прирожденной королевы. Двое детей – она и наследник французского престола – преклонили колени перед священником, соединенные не любовью, а политикой. Спустя многие годы писатель Стефан Цвейг назовет Марию-Антуанетту, как нарекли ее во Франции, «девочкой с жизнерадостно бьющимся сердцем и ясными, широко открытыми глазами», считавшей, что ступеньки, по которым она идет, ведут к трону, тогда как на самом деле это ступеньки эшафота…
Мария-Антуанетта, кроме своей красоты и обаяния, поразила французский двор еще двумя качествами: легкомысленностью и невежественностью. За исключением итальянского языка она явила полное незнание литературы и истории – даже своего собственного отечества.
Сказать по правде, воспитание ее было самым поверхностным. Но в Версале, среди вихря удовольствий, у дофины не было времени, да и желания заниматься науками. Наряды, балы, развлечения составляли ее главную заботу. Она выезжала много и с удовольствием, потому что всюду встречала только поклонение. Ее детская душа упивалась этими радостями и не знала других.
И все-таки ни эта жизнь, ни нравы развращенного двора, ни отсутствие других интересов не смогли испортить натуру Марии-Антуанетты и загрязнить ее душу. Правда, такая жизнь способствовала развитию ее главного недостатка – легкомыслия, сыгравшего роковую роль в ее судьбе.
В 1770 году дофину Людовику исполнилось шестнадцать лет. Он был высокого роста, но массивно и неуклюже сложен. Крючковатый нос на бескровном, одутловатом лице; невыразительные голубоватые глаза, неловкие движения, грубый смех… Вряд ли обладатель таких достоинств мог взволновать женское сердце. Надутый, мрачный, застенчивый еще более от сознания своих недостатков, дофин, а вскоре – молодой король неприкаянно бродил по Версалю.
Людовик сторонился женщин и любви. Человек бесхитростный и порядочный, он имел еще и физиологический недостаток, не позволявший ему стать таким, как все, – недостаток, для устранения которого достаточно было применения ланцета. На протяжении семи лет Людовик и Мария-Антуанетта не могли по этой причине приступить к исполнению супружеских обязанностей.
«Судьба брака перерастает в судьбу мира, – пишет С. Цвейг. – Через несколько лет Людовик XVI станет настоящим супругом и отцом, и все же он, которому следовало бы быть господином Франции, так и останется безвольным рабом Марии-Антуанетты…
Беспрестанно мысль всего двора занята любовной жизнью разочарованной королевы. Пересуды трансформируются в песенки, пасквили, порнографические стихи».
Во дворце жили ближайшие родственники короля, для которых сложная ситуация в семье Людовика и Марии-Антуанетты представляла личный интерес. Прежде всего речь идет о королевских братьях – ведь они получали дополнительный шанс достичь престола, если королева останется бездетной! В их интересах было выставлять свою царственную невестку в глазах всего народа в неприглядном свете и затем попытаться устранить ее. С самого 1770 года враги юной королевы не оставляли ее в покое. Сплетни и толки попадали на благодатную почву: высшее общество, которое всему верило, забавлялось клеветой, а народ, несмотря на очевидную неправдоподобность той или иной новости, жадно подхватывал ложь, потому что она выражала его недовольство.
Народ, озлобленный и разоренный предыдущими царствованиями, ожидал от новой королевской четы избавления от бремени дорогостоящих безумств фавориток Людовика XV. Ни дофин, ни дофина не оправдали возложенных на них надежд. Людовик XVI ни по своему характеру, ни по своим способностям не подходил для навязанной ему роли. Что касается Марии-Антуанетты, то ее воспитание было слишком поверхностным для ответственного положения, которое ей пришлось занимать.
Мария-Антуанетта сделалась законодательницей мод при дворе. Все женщины Франции придирчиво следили за ее туалетами, которые она меняла почти как перчатки: надоедали тяжелые ткани – вводила моду на полотна, муслины, газы и батисты. А великолепная мануфактура шелковых и парчовых материй, составлявшая гордость торговли Франции, разорялась. Выработка тяжелых тканей прекратилась; рабочие Лиона и других городов превратились в нищих, фабриканты несли огромные убытки. Все это, и многое другое, не могло не отразиться на популярности королевы. Казалось, достаточно было малейшего повода для того, чтобы озлобление против нее достигло своей критической точки.
Пристрастилась королева и к азартным играм, которые всегда процветали при дворе. Громадные суммы, выигрываемые или проигрываемые в один вечер, раздражали простой народ и опустошали казну. Памфлеты обвиняли прекрасную картежницу в разорении Франции и дискредитации королевской власти.
Напрасно мать королевы, австрийская императрица Мария-Терезия, просила дочь опомниться:
«Твое счастье может скоро кончиться, и ты по собственной вине окажешься ввергнутой в величайшее несчастье, и все это – вследствие ужасной жажды наслаждений, которая не дает тебе возможности заняться каким-либо серьезным делом. Однажды ты поймешь все это, но будет слишком поздно…»
Кроме бесчисленных любовников, приписываемых Марии-Антуанетте, памфлеты уделяли очень много внимания и ее фавориткам, особенно принцессе де Ламбаль и герцогине де Полиньяк. Последняя проводила целые дни наедине с принцессой, устраивала ужины, где присутствовали только дамы и ни одного мужчины. Всего этого было вполне достаточно для двора, где обычные жесты, невинные поцелуи, дружеские визиты, беседы, прогулки – все истолковывалось в дурную сторону.



Но как бы ядовито памфлетисты ни расписывали отношения этих женщин, все-таки они оказались единственными, не изменившими Марии-Антуанетте до самого последнего часа…
Существовала в ее жизни и глубокая любовь – к человеку весьма достойному и благородному. Утонченный аристократ, Аксель Ферзен имел огромнейшее состояние и поражал редкостной красотой и обаянием. Впервые страстно влюбленная, королева открыто выказывала свои чувства. А он если и был фаворитом королевы, то хранил эту тайну глубоко в сердце. Его совершенно бескорыстная любовь отражена лишь в письмах к сестре.
До самой трагической смерти Мария-Антуанетта носила кольцо с гербом Ферзена и со словами «Все ведет меня к тебе». Записку такого же содержания она отослала возлюбленному как последнее «прости» в этом мире. Ферзен до самой своей страшной смерти, которую он принял от озверевшего простонародья, не снимал с пальца другое кольцо – с королевскими лилиями.
…Революция с первого дня поняла, что для нее существует только одна опасность – королева. Супруга короля и его повелительница – при ее энергичном, вспыльчивом характере одаренная чувством настоящего королевского достоинства, – страшила заговорщиков. И вся пресса, как свора озлобленных псов, набросилась на Марию-Антуанетту – она была ославлена, по словам С. Цвейга, «как самая непристойная, самая развратная, самая коварная, самая тираническая женщина Франции». Со всех сторон сыпались обвинения, что она открыто поддерживает интересы Австрии; стараясь ускорить войну, ведет тайную переписку со своим братом Леопольдом II, в которой сообщает ему сведения о состоянии французской армии.
От ее легкомыслия не осталось и следа, когда под угрозой оказались трон, судьба ее семьи, жизнь детей. Одним росчерком пера она сократила свои личные расходы: ограничила траты на гардероб, на содержание дома, на конюшню; из ее салона исчезли азартные игры, во дворце были упразднены ненужные должности. В принципе, еще с рождением детей характер Марии-Антуанетты стал меняться. Теперь она искала тишины и уединения, избегая балов и маскарадов. Именно в тот час, когда королева начала осознавать свои ошибки и захотела стать незаметной, неумолимая воля истории вытолкнула ее на авансцену… Мария-Антуанетта, потерявшая двоих детей (одиннадцатимесячную принцессу Софи-Беатрис и шестилетнего дофина, умершего в мучениях от рахита), много пережила и передумала… Но – поздно!
«Лишь в несчастье понимаешь, кто ты». Эти «потрясающие слова потрясенного человека» приводит С. Цвейг в своем исследовании о Марии-Антуанетте.
Накануне трагических событий французской революции, почувствовав приближение опасности, по инициативе Марии-Антуанетты ночью 20 июня 1791 года король вместе с семьей покинул дворец и направился к австрийской границе (главным организатором побега был все тот же граф Ферзен). Воспитательница королевских детей изображала русскую баронессу Корф, сама Мария-Антуанетта – гувернантку, а Людовик – лакея. Однако на одной из последних застав, когда беглецы уже считали, что они спасены, короля узнали…
Из Парижа прибыли комиссары Национального собрания с официальным приказом об аресте. В январе 1793 года начался судебный процесс, который вынес вердикт: лишить короля не только трона, но и жизни. Перед казнью Людовик провел последние два часа с семьей, получив от жены столько любви, сколько никогда не видел раньше. Наутро он простился со своим камердинером и передал ему серебряную печать с государственным гербом – для сына, венчальное кольцо и хранимые им локоны жены и детей – для Марии-Антуанетты:
«Скажите ей, что мне больно расставаться с нею; пусть она простит мне, что я не посылаю за ней, как обещал вчера. Я хочу избавить ее от жестокой минуты разлуки».
После казни мужа Мария-Антуанетта отказывалась от пищи и перестала выходить на прогулки. От всех перенесенных страданий еще молодая женщина превратилась в дряхлую и больную.
2 августа 1793 года овдовевшую королеву перевезли из одной тюрьму в другую – из Тампля в Консьержри. Привыкнув всегда ходить с гордо поднятой головой, Мария-Антуанетта не нагнулась, покидая башню, и ударилась лбом о притолоку. Ее спросили, не больно ли ей. «Нет, – ответила она, – теперь мне уже ни от чего не больно».
Непредвиденная заминка остановила революцию в ее нетерпении поскорей покончить с королевой. Как ни старалось обвинение, оно не могло найти ни одного письменного свидетельства против нее. Сторонниками Марии-Антуанетты готовился план бегства, для выполнения которого предполагалось убить двух жандармов, дежуривших у королевы, – она не согласилась на это. Отказалась королева и от спасения ее одной, без детей и сестры короля Елизаветы.
Долго тянулись дни и месяцы перед началом процесса. Бывшая монархиня Франции попросила иголки и нитки, чтобы занять себя вышиванием, но в этой просьбе ей было отказано. Тогда она надергала ниток из обтрепанных занавесок, висевших в камере, и стала плести что-то вроде сетки. Из двух платьев, которые ей позволили взять в свое последнее пристанище, она за одну ночь соорудила торжественно-строгое одеяние и предстала в нем перед судом все с той же гордо поднятой головой.
Ее обвиняли не только в государственной измене, но и в самых немыслимых преступлениях против нравственности: докладчики дошли до того, что, использовав выдумки мальчика, приписали королеве… совращение своего маленького сына! Несчастная женщина ответила судьям:
«Я была королевой – вы лишили меня короны. Я была женой – вы убили моего мужа. Я была матерью – вы отняли у меня сына. У меня осталась лишь моя кровь – возьмите ее, но не заставляйте меня больше страдать».
В ночь перед казнью Мария-Антуанетта написала прощальное письмо золовке, которое рассчитывала передать через надежного человека. Королева умоляла Елизавету простить ее сына:
«Вспомни, какой он еще маленький и как легко заставить ребенка говорить вопреки желанию, вложить в его уста слова, смысла которых он не понимает».
«У меня были друзья, – пишет далее Мария-Антуанетта, говоря о Ферзене. – Мысль о том, что я никогда их не увижу, больше всего огорчает меня на пороге могилы. Передай им, что до последнего дыхания я буду думать о них. Прощайте, моя дорогая и нежная сестра. Я обнимаю вас от всего сердца, равно как и моих бедных и дорогих детей. Боже мой! До чего мучительно трудно покидать их навсегда! Прощайте! Прощайте!»
…Проезжая по Парижу в последний раз, Мария-Антуанетта видела перед собой чужой и враждебный город. Еще недавно самая очаровательная женщина Франции выглядела старухой. Чей-то приподнятый матерью ребенок послал королеве поцелуй. Она, вероятно, вспомнила о своем отнятом и оболгавшем ее сыне, потому что с трудом подавила слезы.
Поднимаясь на эшафот, королева наступила на ногу палачу, и он вскрикнул. «Извините, сударь, я нечаянно…» Едва успела она произнести эти слова, как раздался глухой удар. Гильотина и на этот раз сработала четко…
Как будто ожидавшая этого мгновения, возбужденная толпа запела «Марсельезу»…



Марсельеза (фр. La Marseillaise — «марсельская», «марселька») — самая знаменитая песня Великой французской революции, ставшая сначала гимном революционеров, а затем и всей страны. Изначально Марсельеза называлась «Военный марш Рейнской армии». Марш был написан вечером 25 апреля 1792 года военным инженером Клодом Жозефом Руже де Лилем, спустя несколько дней после объявления революционной Францией войны «королю Богемии и Венгрии». С этой песней на устах 30 июля того же года в Париж вошёл Марсельский добровольческий батальон.

Серия сообщений "Из Парижа с любовью":

…Лето за границей прекрасно, но в далекое путешествие хорошо брать старых, добрых – друзей. Мостовые и кафе de Flore – чтобы расслабится, и стать музей, или выбрать другой маршрут – атаковать магазины, читать классику и дегустировать сладости как современная Мария Антуанетта…

Часть 1 - Marie-Antoinette
Часть 2 - Cafe de Flore
Часть 3 - Gabrielle Sidonie Colette
...
Часть 24 - Коко о жизни, о любви, о моде
Часть 25 - Laduree - из Парижа с любовью
Часть 26 - YVES MONTAND - Les Feuilles Mortes

А с расширением ассортимента этой обуви, появлением все новых и новых вариантов даже опытные модницы теряются, сомневаясь, пойдут ли стильные полусапожки именно им. В связи с этим девушки, которые желают оставаться не просто в курсе трендов, но и применять их для себя, иногда мучаются одним и тем же вопросом – как и с чем, носить ботильоны?
Ботильоны ворвались в мир моды стремительно и практически незаметно. Понравились они так же молниеносно, потому что представляют стильный альянс туфель и сапожек, приближаясь то к одним, то к другим. В этом и заключается сложность ношения данной обуви, ведь чем больше вариантов существует, тем больше ошибок можно совершить.
Общие рекомендации
Для начала нужно уяснить несколько простых правил, которые помогут сориентироваться в выборе и в дальнейшей адаптации к образу:
Соблюдение пропорций
Ботильоны классической длины, без вырезов как в весенне-летних вариантах, зрительно «отрезают» ногу, делая ее короче, полнее, что влияет на восприятие силуэта в целом. Особенно не рекомендуется в данном случае комбинировать их с юбками. Если ноги и так не отличаются стройностью, то подобные варианты лучше оставить более худым девушкам. Вытянуть фигуру помогут шпильки и глубокий вырез с захватом подъема.
Модели на танкетке не стоит надевать с юбкой, особенно если ноги очень худые. Тогда в нижней части тела образуется непозволительная тяжесть, которая никого не красит. Ботильоны с открытыми пальчиками, отсутствием задника, другими вырезами, всегда визуально облегчают ногу, особенно при высокой шпильке.
Стилевое соответствие
Ботильоны сегодня радуют глаз в совершенно разных стилях. Они давно отдалились от звания демисезонной обуви из кожи, с консервативным дизайном, который считался универсальным. Современные модели способны обращаться в классическую элегантность и минимализм, цветочную романтику, атласно-ленточную женственность, суровый рок-стиль, ковбойский кантри и так далее. И не стоит снимать с себя ответственность за выбор правильных ботильонов, мотивируя это их принадлежностью к классу аксессуаров, которые должна придавать «изюминку». Способность вписываться как в деловой, так и в спортивный гардероб диктует необходимость понимать, какой стиль обуви впишется в тот или иной образ.
Правильное соседство
Положительное свойство такой модели как ботильоны – способность становиться частью разных стилей. Эта обувь очень хорошо чувствует себя в соседстве с узкими джинсами, с коктейльным платьем, коротким платьем-свитером, юбкой-карандаш. При выборе в пользу юбки иного фасона надо помнить, что нельзя сочетать с ботильонами широкие расклешенные модели.
Брюки со стрелками – также плохой союзник такой обуви. Платья должны соблюдать длину примерно до колена и не опускаться очень низко, поскольку с такой обувью подобная модель только укоротит ноги. Если они достаточно стройные, то с ботильонами можно надевать плотные цветные колготки. Самым универсальным вариантом являются непрозрачные матовые колготки темных оттенков, в том числе хлопковые. Не возбраняется носить гольфы и носочки, которые совсем недавно вошли в моду.
Если стиль предполагается классический, то лучшим вариантом ботильонов является гладкая натуральная кожа, разбавить которую способны замшевые детали или наоборот – замшевая основа с кожаными вкраплениями. Каблук – шпилька, устойчивый толстый или средний, может быть маленькая платформа, но в целом стоит придерживаться минимализма в оформлении. Закрытые высокие модели на шпильке – замечательный спутник клубных вечеринок, светских раутов.
К джинсовому casual хорошо подходят модели с прорезями – свободным носком, пяткой. Смелые девушки могут носить укороченные брюки слим с ботильонами, которые как дополняют их длину снизу, так и имеют глубокий вырез. Обувь с «гармошкой» на щиколотке, в том числе из натуральной замши, играет роль отличного аксессуара как для городских прогулок днем, так и для вечернего времяпрепровождения. Их можно носить с обтягивающими джинсами, узкой юбкой или платьем.
Подбирая ботильоны к наряду надо иметь в виду, что сочетание должно быть грамотным. К бархатному платью не стоит надевать замшевые туфельки, платье-свитер лучше не сочетать с вязаными сапожками. Обувь – это аксессуар, поэтому total look здесь неуместен. Может быть совпадение по цветовой гамме с остальным гардеробом. Яркие модели с прорезями возможно сочетать с цветными колготками контрастного оттенка.

16 просмотров

55 просмотров

мастер-класс проводит Кристоф Дюран (компания Bourjois)

928 просмотров

Мастер-класс проводит известнейший английский стилист Ли Пайкрофт (Lee Pycroft). Она работала с ведущими мировыми домами моды и косметическими марками, такими как Agent Provocateur, Burberry, Clarins, Lancome, Vivienne Westvood, Rimmel London, Paul Smith и т.д. Она готовила фотосессии с Кейт Мосс, Сиенной Миллер, Гвинет Пэлтроу, Лив Тайлер и Люси Лю для лучших модных журналов (в том числе для ELLE). Сегодня тема нашего мастер класса накладные ресницы. Согласитесь, так хочется иметь длинные красивые ресницы, но, к сожалению не все могут ими похвастаться. Но мы не будем отчаиваться, а прибегнем к хитрости, которую уже давно используют модели, чтобы предать взгляду выразительность. В итоге у нас должно получится открытое невинное лицо. Тщательно прорабатываем все лицо кисточкой. Дальше нужно решить использовать ли ресницы пучками либо целые. Выбирая последние убедитесь, что они хорошо гнуться, иначе их будет очень сложно прикрепить. 1. Ресницы пока отложим, а верхнее веко подведем кисточкой используя жидкую гелевую подводку либо карандашом, следите, чтобы линия точно совпадала с линей роста ресниц. Дальше наносим тушь это нужно сделать, перед тем как приклеить накладные ресницы. Многие девушки допускают ошибку нанося тушь в конце так делать не нужно. Очень важно чтобы реснички не склеивались, и не было комков. 2. Возьмите ватную палочку и разрежьте ее по полам. 3. Выдавите немного специально клея на руку (или бумажную на салфетку) и с помощью палочки распределите его по основанию накладных ресниц. 4. Приподнимите подбородок, смотрите при этом в пол и приступайте к самой ответственной части процесса… Наклеивать нужно как можно ближе к росту своих ресниц. Начиная с внешнего уголка глаз и постепенно передвигаясь к внутреннему. При этом не простом деле хорошо помогаю щипчики, и опять же часть ватной палочки. 5. Пальцами аккуратно совместите свои и накладные ресницы. Что бы результат получился более естественным. Для подкраски ресниц используйте лимер, а не тушь, ее щеточка может испортить все дело. А теперь наслаждайтесь результатом!

387 просмотров

Мастер-класс проводит известнейший английский стилист Ли Пайкрофт (Lee Pycroft). Она работала с ведущими мировыми домами моды и косметическими марками, такими как Agent Provocateur, Burberry, Clarins, Lancome, Vivienne Westvood, Rimmel London, Paul Smith и т.д. Она готовила фотосессии с Кейт Мосс, Сиенной Миллер, Гвинет Пэлтроу, Лив Тайлер и Люси Лю для лучших модных журналов (в том числе для ELLE). Я научу вас, как сделать кожу идеально ровной и матовой. Вообще это отправная точка любого макияжа. И от этого этапа зависит успех всего мероприятия. 1. В начале используем увлажняющий крем, что бы подготовить лицо. Затем наносим жидкую базу, специальной кисточкой, она позволяет контролировать количества средства и точнее выделять область ее нанесения. Мы хорошо прорабатываем подбородок, нос, а так же щеки. 2. Следом идет консилер, помните, что его очередь наступает после базы, а не наоборот. Когда наносите консилер под глаза следите чтобы он не скатывался и не скапливался в морщинках, которые часто бывают в этом месте. 3. Дальше наносим люминайзер в места, которые мы хотим осветлить. Я выбрала скулы и височную зону. Это совершенно, волшебная вещь, всего несколько взмахов кисточкой и лицо уже сияет. Кстати вы можете смешать его с базой прямо на руке. Это очень хороший способ быстро освежить лицо, например, если вы устали. 4. Немного хайлайтера все той же кистью, наносим по границы верхней губы. 5. Розовые кремовые румяна наносим в центр щек. 6. В финале большой мягкой кистью проходимся по всему лицу, растушевывая все средства.

Современные модельеры, стилисты и дизайнеры выдумывают все новые способы сделать женщину краше и совершеннее. Ведь стремление многих дам к идеалу красоты не знает границ. В разные эпохи этот идеал менялся; а предметы туалета перекочевывали из одной эпохи в другую, меняя свои функции в зависимости от тенденций времени.

Одним из таких культовых предметов был, и остается по сей день – корсет. Этот предмет гардероба (от франц.corset) — в виде широкого пояса с вшитыми упругими пластинками, туго охватывающего нижнюю часть грудной клетки и живот, создан для формирования тонкой талии поддержки груди. Обычно с одной или нескольких сторон корсета есть шнуровка, или же ее заменяют застёжки, а иногда просто вставляют молнию.

На рубеже 19 - 20 веков корсет был настолько популярен, что о некоторых модницах того времени шутили, будто объем их талий равен объему шеи их ухажеров. Известны случаи, когда жертвы моды ложились под нож, чтобы удалить пару ребер, и стать еще тоньше. Такие жертвы покажутся еще более чрезмерными, если учесть, что в то время полного наркоза еще не применяли.

Культ тонкой талии был идеалом в самые разные времена. В Новой Гвинеи, например, ребенка крепко стягивали посередине, и он на всю жизнь приобретал осиную талию.

Самый простой корсет – это просто широкий пояс. У народов многих стран принято было туго обматывать его вокруг талии.
На острове Крит еще тысячелетия назад тонкая талия считалась эталоном, и во имя этого девушки и юноши крепко стягивали себя широким кожаным ремнем. Это делалось не только ради красоты, но и в чисто практических целях: широкий с металлическими бляшками пояс служил хорошей защитой во время популярной на Крите игры - акробатических прыжков через острые рога быков. Поддерживать форму помогали физические упражнения, теперь это - занятия спортом, что помогало женщинам приобрести тонкую талию и красивую форму бюста, выглядывающего полностью в разрезе платья. В Древнем Риме вялую грудь хитро скрывали, перемещая пояс на платье под самую грудь. А в античный период римлянки уже носили кожаный бюстгальтер.

В конце 18 века в моду вошло облегающее платье, подчеркивающее формы тела. Bandeau - широкий пояс, охватывающий женскую талию и приподнимавший грудь, стал очень популярен. Такой корсет зашнуровывался то спереди, то сзади. Тогда были сделаны первые попытки расширить форму юбки, чтобы подчеркнуть талию. Этот хитроумный прием, позже в 19 веке, станет основным орудием моды.

О корсете как об отдельном предмете женского туалета впервые заговорили в во Франции периода Бургундских мод. В это время в моду входят более обтягивающие одеяния, которые зрительно исправлять недостатки женской фигуры. Железные или деревянные бруски, которые вшивали в ватную подкладку одежды, находились между грудными железами и тянулись сверху до нижней части живота. Корсет мог шнуроваться спереди, сбоку и сзади. Стоимость такого корсета была очень высока и это могли себе позволить только дамы высшего света.
Корсет и широкая юбка на обручах были господствующими и в начале 16 века. Корсет тех времен представлял собой лиф без рукавов. Он не был еще жестким на китовом усе, как позже, а на прочной подкладке, но результат был тот же. Юбка на обручах имела сначала коническую, позже куполообразную форму и ее укрепляли жестким полотном.

Позже (во второй половине 16 века) стали применяться длинные прутья - изобретение, придерживающее переднюю часть лифа между бюстом до низа живота. К облегчению, это "орудие пытки" разрешалось снимать в минуты отдыха. В музеях Франции можно увидеть железные корсеты, которые, очевидно, предусматривались больше для исправления осанки, чем являлись частью повседневной одежды.

Но самой суровой была испанская мода в середине 16 века. Сильное влияние на женскую одежду оказала церковь. Женщина была объявлена источником всех бед и грехов. Поэтому женщинам и девушкам приходилось полностью прятать свою грудь, которая должна была выглядеть совершенно плоской. Испанские дамы из высшего общества для достижения плоских форм стягивали свою талию до 20 сантиметров в полуобхвате, вызывая этим многие заболевания внутренних органов!

Но такие изуверства в моде продлились недолго: в 17 веке металлические (деревянные) прутья сменил китовый ус, который был более легкий и гибкий.

В 18 веке появляется так называемый panier - зашнурованный лиф и юбка на обручах. Лиф шнуровали спереди или сзади посередине; переднюю застежку часто закрывала вышитая деталь, а иногда ее нарочито оставляли на виду и декорировали.

В корсет затягивались все дамы, вплоть до маленьких девочек. Без корсета ходили только простые женщины в провинции.
В 1789 году, когда случилась Великая французская Революция, была свергнута королева Мария Антуанетта, а с ней и ненавистные аристократические атрибуты: корсет, юбка на обручах, припудренные парики, ленты, банты, мушки... В моде восторжествовал единый стиль, который убрал классовые различия.

Что касается корсета, то он уменьшился до размеров пояса. На это изменение повлияла английская мода: дворяне там очень ценили практичность и удобство одежды.

Десять лет спустя корсет потерпел большие изменения: линия талии поднялась под самую грудь, в результате платье фактически выполняло роль бюстгальтера, и корсет потерял всякий смысл. Формы тела подправляли иногда узким шарфом, поддерживающим грудь и завязывающимся сзади накрест. Появившись во Франции - стиль "ампир", с перемещенной под грудь линией талии держался в моде до 1821 года. Только потом талия начала понемногу опускаться, пока к 1825 году вновь не оказалась на своем естественном месте. С этого времени и до конца 19 века все европейские женщины носили корсет. Это касалось уже не только модниц и светских дам, но женщин всех слоев общества.

Многие выдающиеся женщины того времени выступали против корсета – среди них, например, была знаменитая французская писательница Жорж Санд.

Но первые предупреждения о том, что пора менять женское платье прозвучали лишь в 1850 году. Вредное влияние корсета на женское здоровье было доказано медиками. Стало понятно, что шнурованная одежда не так хороша, а, напротив, является причиной - плохого пищеварения, истерии, искривления позвоночника, болезни печени и сердца, рака и ранней смерти. Все болезни объяснялись ношением корсета.
Несмотря на это в течение всего 19 века корсет оставался основой женской одежды. Зато его форма и внешний вид видоизменялись. Так, в 1880 году появился новый сорт корсета - "помпадур". Он был коротким, выше бедер, спереди и сзади заканчивался острым углом.

В 1900 году появился новый вид корсета, придавший фигуре модный силуэт в виде буквы S. Грудь демонстрировалась в ее естественных формах, живот освободился от давления. Идеалом стали формы зрелой женщины. Крупным реформатором-освободителем женского тела стала танцовщица Айседора Дункан. Пропагандируемый ею естественный танец ускорил появление в моде свободного платья.

В последнем десятилетии XIX века корсет стал короче и прямее: по бедрам в нем сделали вырезы, бюст же разделили короткие пучки из китового уса, называвшегося divorces.

И всё же, корсет мешал женщинам чувствовать себя свободно в современном мире. Это стало ощутимо, когда в 1885 году дамы сели на велосипед и с этой поры стали жаловаться на то, что тугой корсет мешает им в езде.

И, наконец, в следующем году появился…бюстгальтер! Он уже являлся отдельным предметом женской одежды. Это изобретение было запатентовано Йозефом Уэлсом из Филадельфии. Бюстгальтер представлял собой корзину сплетенную из проволоки, он был гигиеничен, не впитывал пот, и каждая женщина могла подобрать себе нужный размер. Уже в следующем году, новшество можно было заказать по почте за 75 центов.

Сегодня корсет уже не скрывают под одеждой, а, наоборот, носят в качестве верхней одежды, вместо топа или декольтированного платья. Современные модельеры активно взялись раскручивать этот элемент женского нижнего белья, и, сегодня, к счастью, он не является обязательной частью одежды, а, скорее, призван произвести впечатление в спальне или на тематической вечеринке.

http://www.osinka.ru/Moda/Style/2011_Corset.html

Пока все приводят свои задницы в порядок, и откисают под масками из оливье, Шмотомодка не дремлет и не собирается отстаиваться вместе с тазами еды в холодильнике. В 2010-м году Шмотомода родилась, а в 2011-м мы начинаем разрабатывать и осуществлять планы по захвату мирового модного господства. Хождение по гостям, посиделки в кафе и сессии нам не страшны, так что во время отходняков вы сможете без проблем почитать о модных делах. Начнем мы этот год с поста о… ну, например, балете.

Порой кино становится диктатором и подчиняет себе моду. Согласитесь, обсмотревшись фильмов про пышногрудых бордельных девиц, хочется накупить себе развратного белья и предаваться злостным распутствам. Глядя на вечно пьяных пиратов, руки так и тянутся к бутылке с ромом, а тело требует просоленно-белой рубахи и грубых сапог. Понятно, что если фильм вам не шибко понравился, то вряд ли захочется накинуть на плечи показанный в нем эльфийский плащ, но ежели ему удалось задеть какую-то скрытую струну в недрах вашей суровой души, то все – пиши пропало. И плащ наденете, и лосины натянете, и лук за спину прицепите.

Некоторые фильмы завораживают своими костюмами и мощным визуальным рядом. Одно из последних таких творений – «Черный Лебедь» (Black Swan) Даррена Аронофски. Признаюсь честно, я его не смотрела, но представьте, какой силой воздействия он обладает, раз 2011-ый год на Шмотомоде начинается именно с него. Глядя на фотографии со съемочной площадки, кадры из фильма и постеры (ну просто самые лучшие в 2010-м году), вполне можно представить себе и всю картинку. Соль фильма вроде как в зашкаливающем перфекционизме, который присущ балетным деятелям. Именно балет станет для нас опорной точкой. Он уже довольно давно подбирался к миру моды – то балетки подкинет, то перья, то хрупкие пастельные тона. И вот подобрался. Зафанатевшему зрителю осталось лишь сделать выбор – какой царевной-лебедем ему следует стать.

Новый подаренный «Черным лебедем» вариант – это, собственно, означенный в названии черный лебедь, насквозь пропитанный модной готичностью. Шифон, кружева, перья, черный и мутно-серый цвет. Дымчатый макияж, кровавые губы. Такой образ сделает тебя по-настоящему опасной птицей. Ну, а если роковой настрой отсутствует, то толстые гетры, пучок, легкий макияж и мягкая кофта вполне сойдут для утра выходного дня. Балериной можно и не быть, но бродить по дому на носочках, делать растяжку и ходить в театр в качестве почетной зрительницы – это нам, бабоньки, вполне по силам. А в качестве бонуса, вспомним, чем так знамениты балеринные телочки, помимо, разумеется, умения красиво вскидывать ноги. Конечно же худобой. Так что вот он, очевидное подтверждение того, что балет – это не хухры-мухры, а крайне милая и полезная штуковина.

Вдохновляемся балетом:




информация взята с сайта http://shmotomodo.ru/trendocide/moda-na-balet

Фотографии секрет_секрет : красивые

Фотографии секрет_секрет : красивые

Фотографии секрет_секрет : красивые

207 просмотров

Сюжет: Без пяти минут полночь. Девушка бежит по широкой лестнице на вечеринку. Непонятно, то ли она вампир, то ли фея. Ни наряд, ни макияж не дают однозначного ответа. До полуночи остались считанные секунды. Сотни молодых людей ожидают этого мгновения с нетерпением. Пробило полночь. С балкона, держась за неизвестно как там оказавшийся канат, чем то напоминающая Тарзана, она проносится над беснующейся толпой. Над ее головой мелькают фрески, темно-синее платье развивается, она счастлива. Видимо во время столь необычного перемещения она слегка потянула шею, в результате, несколько секунд после преземления, держится за нее, поглядывая на зрителей волком. В финале, прокуренный женский голос сообщает нам, что все это Миднайт пойсон (анг. полуночный яд) от Christian Dior.

С самого начала своей истории Poison умел сделать великолепными темные стороны сказок: он по новому интерпретировал "Красавицу и чудовище", склонившись над тонкой гранью, разделяющей ужас и восхищение.

В 2007 году, отказавшись от романтических сказок про Золушек с заранее известным концом, Poison выводит на сцену героиню себе под стать: это ночная волшебница, которая очаровывает и обескураживает всех, кто встречается на ее пути. Благодаря волшебнику Джону Гальяно современная Золушка бросает окружающим вызов, имя которому Midnight Poison!

Воплощение колдовской силы Midnight Poison все еще витает в воздухе, хотя колдунья уже исчезла, унеся с собой разбитое сердце принца.

Роскошь полуночи. Новинка. После феноменального успеха первого Poison больше чем 20 лет назад, Кристиан Диор продолжает рассказ с выпуском Poison Midnigh. Вдохновленный сказкой Золушки, Полуночный Яд - волшебное современное воплощение этого аромата, созданное Джоном Гальяно в сотрудничестве с Парфюмером Франсуа Демакхи. Как результат - чувственное сплетение янтаря, пачули и французской ванили, захваченное в таинственную полночь синего флакона.
Колдовской эликсир, сохранивший роскошное благоухание мистической черной розы, драгоценной амбры и чувственной дымки пачули. Midnight Poison Elixir открывает свое сердце той одной, единственной, для которой он был придуман. Аппетитное карамельно-фруктовое лакомство напоминает ей о том, что внутри она осталась все той же девочкой, обожающей сказочные превращения и ожидающей волшебства, которое вот-вот должно совершиться. И пусть все считают ее роковой красоткой и похитительницей сердец, Midnight Poison Elixir сохранит ее тайну.

299 просмотров

L’Instant Magic Elixir от Guerlain не оставит равнодушным никого: его теплые чувственный ноты завлекают глубоким мягким ароматом. Насыщенная концентрация парфюма создает особую атмосферу притягательности и только подчеркивает изысканность и отменный вкус своей обладательницы. При создании L’Instant Magic Elixir использовались редкие ингредиенты высочайшего качества. Композиция построена на мускусном аккорде, в который органично вплетаются ноты натурального масла горького миндаля и таитянской ванили, мягко укутанные в облако орхидеи редкого сорта. Режиссер рекламного ролика - Jean Bocheux. Исполнитель музыки: Molly Pepper - L'amour Is The Answer

1333 просмотров

A modern day princess. Her magical world of love and fairytales. Her irresistible love potion – Nina L’Elixir. Nina Ricci выпустила новый аромат под названием Nina L`Elixir. Лицом новинки стала британская певица Florrie Arnold. Аромат был создан по мотивам вышедшего в 2006 году Nina. Автор композиции Nina L`Elixir- Olivier Cresp. Основные ноты: жасмин, красные фрукты, лайм, хлопковый мускус. Ноты оригинальной композиции - калабрийский лимон, пион, ирисовое яблоко, пралине, яблочная древесина, белый мускус. музыка из клипа Florrie - Sunday Girl

У кого в уголке сознания не хранится воспоминания о матери или бабушке, хлопочущих на кухне? Взгляд, полный упрека (в этом взгляде так много от большого ребенка), в руке чашка кофе с молоком, тело в оковах домашнего полосатого платья, соломенно-желтого или бежево-розового. Подобные платья извели не одно поколение бравых самцов, поверивших, что иные женщины облачаются в полосатые платья, как кюре в свою сутану.
Итак, чтобы помочь мужу отдалиться от меня, я принесла себя в жертву, я применила обоюдоострое оружие женщины – хранительницы очага: платье, которое убивает.
Невозможно оценить, какой героизм необходим женщине, чтобы переодеться в развесистое полосатое домашнее платье с огромными пуговицами, с объемными складками, идущими от круглого выреза, – в этом предприятии все массивно, даже цвет – зрелой кавайонской дыни или раздобревшего персика, – цвет, убивающий оттенки, а заодно и мораль после двух недель, проведенных на Карибских островах. Бесформенное цельнокроеное платье, платье, в которое ни один режиссер, даже самый извращенный, не осмелился бы облачить хорошенькую девушку. Я отрыла это платье в «Галери Лафайет», что доказывает, что в больших магазинах можно найти все что угодно – от наилучшего до самого скверного. И я носила его сорок дней подряд – сорок нескончаемых утренних сеансов и сорок долгих вечеров, маятник, раскачивающийся от утренней чашки кофе до выпитого на ночь травяного чая, через безразмерную футболку с фруктами на груди размера XXL, чья необъятная ширина смутила бы батальон легионеров. Стремясь усилить впечатление от этого саркофага, я подыскивала наиболее экспрессивные, порой жестокие выражения, и хоть слова приходилось буквально выдавливать из себя, результат мог оказаться взрывоопасным. Он таковым и оказался.
Мужчины обычно пренебрегают словами, которые произносят женщины, я их понимаю: слова могут тронуть за живое, ими можно порезаться, как кухонным ножом. Вступая в споры с женщинами, мужчины здорово рискуют многим, быть может даже мужественностью.
Я напечатала на его любви обрывки слов: братство, женская солидарность, пеньюар беременной мамочки. К тому же между утренним и вечерним пеньюарами я посетила «Old England» и «Trois Quartiers», отыскала там шотландские кильты в красную клетку, зеленые штаны с защипками – расцветка гоночной сборной зеленого ягуара, я откопала свитера цвета гусиных какашек и детского поноса, непромокаемый плащ, юбку-колокол и шляпку с обвисшими полями из дырчатого габардина, золотую сумку-кенгуру, плотные чулки – из разряда тех, что в аптеках предназначены для страдающих варикозом, – а также носочки с помпончиками, мокасины с бахромой, как у детей мистера Адамса в «Мелодии счастья». Да, в течение сорока дней я носила то, что могло считаться антисексуальным и жутким, и со всеми этими шмотками я впечаталась в сетчатку моего мужа так, что ни дамочки из благотворительных католических организаций, ни пятидесятилетняя домработница, ковыляющая по улочке в Пасси, не смогли бы составить мне конкуренцию, я была готова запечатлеться даже на каменных плитах, чтобы до него наконец дошло, чтобы его отрезало от меня, чтобы его любовь упала на землю, как перезревший фрукт.
И я победила.
Увидев мою жертву, узрев меня распятой в этом обличье мамаши, он осознал непреложность моей нелюбви, ее фатальную неизбежность. Несмотря на то что он был готов поверить, что речь идет о новой модной тенденции, готов был полюбить сей новый стиль, если бы я настаивала на этом, все же до него доехало, что Дарлинг могла сотворить с собой такое лишь в случае крайней невзгоды.
В любви шмотки куда важнее, чем слова; они служат для того, чтобы порвать отношения.
При расставании нельзя прекращать говорить друг с другом, нужно попытаться понять, чтобы стереть тайну, нередко окружающую любовь.
Мой муж на протяжении двух лет продолжал содержать меня – братское свидетельство в его пользу. Но его беспокоило то, что, оставляя меня в одиночестве, он лишается возможности быть моим защитником. Он твердил, что мне будет нелегко адаптироваться среди женщин, что они не питают любви к тем, кто проявляет слишком большое внимание к собственной внешности, что здесь царит чистая конкуренция и они не простят меня.
Он говорил, что, стоит ему отвернуться, мужчины слетятся ко мне как мухи, он предпочитает не задумываться об этом, так как это больно ранит его, слишком недавно между нами установились братские отношения. Так как он не в силах понять мою страсть к шмоткам, ему кажется, что эта страсть всего лишь никчемная повязка; для меня было бы лучше врачевать кровоточащую рану, а не бередить ее. Он также предостерегал меня против них – моих шмоток, – как будто то, чем я так дорожу, может оказаться для меня скверным; говорил, что мир тороплив и завистлив, что у людей нет времени на то, чтобы расшифровывать и читать язык шмоток, и зряшная претензия с моей стороны полагать, будто любой прохожий способен, не сочтя это за труд, пуститься на поиски того, что скрывается за моими лохмотьями (я так или иначе развелась бы с ним из-за одного этого жуткого слова); он посоветовал мне спустить красный стяг и принять во внимание, что плохое впечатление порой вознаграждается куда лучше, чем хорошее.