Часть 1:http:http://www.liveinternet.ru/users/3469412/post276375540/
4) СВЯЗЬ ЕЛИ С ЭРОТИКОЙ И ПЛОДОРОДИЕМ. ЕЛЬ - ДЕВУШКА, ЖЕНЩИНА, КОЛДУНЬЯ, БОГИНЯ, МАКОШЬ

кора ели «имени Дж. Лопес», США

На сегодняшний день самым солидным источником сведений о культуре и мифологии славян является этнолингвистический словарь «Славянские древности» Института славяноведения РАН, тем печальней видеть в этом словаре на фоне вполне аргументированных выводов о ели и такое: «Для культурной семантики и символики существенны природные свойства ели как …бесплодного дерева» (Т. А. Агапкина «Ель». Славянские древности, Том 2. М. 2004, С. 183). В упоминаемой уже статье В.В. Пазынина находим такое мнение: «Ассоциативное поле, на базе которого развиваются символические функции стереотипного образа «ель», оказалось довольно компактным. Это центральная сема «непроходимый» и производные «красота»/ «девственность», брак (+) и эротика (-)» (Поэтика фольклора. М. 2005, С.172).
Вывод об отрицательном отношении ели к эротике базируется всего на одном примере: «Если сватовство неудачно, девицы в насмешку кладут ночью сухую березу или ель» (Там же. С. 171). В примечании к этому тексту автор признаётся: «Свидетельство двусмысленно в самом для нас интересном месте: не понятно, просто ель или сухая ель. Впрочем, на наш взгляд, это не имеет значения, поскольку ель в любом случае должна восприниматься как дерево безжизненное и сухое» (Там же. С. 177).
Вот так, должна, и точка. И возникает вопрос, а что делать с тем, что во многих областях России при согласии на брак иносказательно говорили ель, берёза, а при отказе – сосна, дуб, а после брачной ночи словом ель оповещали о девственности невесты? (А.В.Гура «Брак и свадьба в славянской народной культуре: Семантика и символика» М. 2012, С. 57-58). Или с тем, что сваты в Болгарии, надеясь на удачный исход сватовства, брали с собой свежесорванные ветки плодовых деревьев или ели, что говорит об идентичности в свадебном ритуале плодовых деревьев и елей? (Там же, С. 285).
Очевидно, что в отношении ели всё не так просто и прямолинейно, и мы попытаемся непредвзято разобраться в этом вопросе.

Итак, научный мир считает, что ель в народной традиции выступает деревом не эротичным, сухим, бесплодным. У нас другое мнение, основанное на данных фольклора. Конечно, реальная ель не яблоня и не вишня, однако её плоды так же как например, плоды дуба – жёлуди, народом замечались, собирались и использовались: принцип расположения чешуек в еловой шишке был применён людьми для сооружения драночных кровель; по еловым шишкам определяли предстоящую погоду: если шишка ощетинилась, будет сухо, а если прижала чешуйки, будет дождь. В русской сказке «Как Василиса на войну поехала» о шишках говорится так же, как говорят о яблоках (типа: «в этом году яблоки большие уродились»), то есть урожаи разных лет примечались и сравнивались:
«Жена спрашивает:… чего охаешь?
- Да на ёлках этот год шишки велики выросли. Тронул ненароком ёлку, так они и посыпались, все бока-плечи обколотили» («Ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко», с.30).

Полная загрузка якобы бесплодного дерева

В Гродненской губернии невеста в момент прощания с родными (ритуальное «падание в ноги») сравнивалась с ёлкой, склонённой под весом шишек:
«Ой, што жа то за дзераво,
Змiма I лето зеляно?
Хваiна, хваiна,
Залёна хваiнанька
Нiзенько схiлiлася
З шышкамi з шышкамi,
Малада Марысейка
У ойченька прасiлася
З слёзкамi, з слёзкамi,
Цалавала ножанькi,
Аблiваючы слязамi» (А.В. Гура «Брак и свадьба в славянской народной культуре: семантика и символика», М2012, С.699).
Очевидно, что невеста в традиционной культуре по определению не могла ассоциироваться с «сухим, бесплодным деревом».

Обилие шишек было важным сигналом: «много уродилось еловых шишек - к урожаю ярового, сосновых - ячменя».
Женщины, всегда стремящиеся выглядеть красиво (а в старину красивой считалась плодовитая женщина), в прошлом носили головные уборы, кокошники – шишаки, имитирующие верх ели, усыпанный шишками. А в Сербии невеста несла к венчанию за пазухой реальные шишки (А.В. Гура «Брак и свадьба в славянской народной культуре: семантика и символика», М2012, С.463).

Кокошник шишак

Макушка ели

Интересно, что ель - дерево однодомное, двуполое, мужские цветы образуются на нижних ветках, а женские, из которых и появляются шишки, на верхних, на макушке. Кокошник – шишак, венчающий голову женщины, говорит нам о том, что носители традиции знали эту биологическую особенность ели (как и многие другие её особенности). В некотором смысле, опираясь на эту особенность биологии, ель можно воспринимать как символ главенства женщин над мужчинами, как «торжество матриархата».
Ель плодоносит не каждый год, а раз в 4-5 лет. Именно такой промежуток времени считался оптимальным и в череде рождения детей у женщин, - ребёнка кормили грудью до трёх лет, год отдыхали, а потом можно и другого рожать, тем более, что старший к пяти годам был уже хоть небольшим, но помощником (эта стадия взросления называлась «подай-принеси»).
То есть в народной культуре ассоциация «ель-женщина, женщина - ель» базируются не только на некотором внешнем сходстве, но и на знании сути вещей. И уж точно не на том, что «Ель – по грамматическому роду названий в славянских языках – по преимуществу дерево женское» - по мнению Т.А. Агапкиной, которое кочует из издания в издание в течение десятилетий («Славянская мифология. Энциклопедический словарь», М. 2002, С. 155). Я думаю, наоборот, женский род славянских слов, означающих это дерево, возник исходя из известных славянам свойств ели. По большому счёту, это не так уж и важно: сведения о делении в традиции деревьев на «женские» и «мужские» есть, но эти примеры малочисленны и не всегда совпадают с грамматическим родом слова, обозначающего конкретное дерево.
Плоды «бесплодного» дерева использовались в быту: матрасики, наполненные шишками, служили и служат своеобразными «массажными ковриками», водный настой шишек до сих пор применяется при болезнях суставов (со временем напиток начинает восприниматься организмом как вкусный, проверено на личном опыте). Съедобны смола, подкорье и хвоя ели. Информация такого рода передавалась традиционным способом, то есть от старших к младшим во время праздничных ритуалов:
«На святого Ивана
Девки ЕЛКИ собирали,
Собирали, не знали,
У Ивана пытали:
«Иван, Иван, старый дед,
А что это за зелье…?» (Обрядовая поэзия. М. 1989, №. 428, С.286).

Разве есть хоть одно свидетельство того, что на языческий праздник Купалы кто-нибудь где-нибудь собирал что-либо «безжизненное и сухое»? Отнюдь, собирались растения в полной силе.

Всюду жизнь
Читать далее

А.Попов под «языческой» елью, Карелия

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Предисловие
Глава I. Обряды, ритуалы и магические действия с елью на корню (живой, растущей)
1) Получение информации в сакральном комплексе «ель и вода под ней»
2) Охотничья магия под елью. Связь ели с птицами
3) Обвязывание и поливание ели
4) Связь ели с эротикой и плодородием.
5) Свадьбы богов и людей под елью. Возможные человеческие жертвоприношения
6) Ель как строение, храм
7) Оставление людей под елями в безысходных ситуациях
8) Связь мифологических персонажей с хвойными деревьями. Ярило в бору

Глава II. Обряды и ритуалы со срубленной елью, её частями
1) Майское дерево, ель в весенних и летних праздниках
2) Ель в осенних и зимних праздниках
3) Ель в свадебных и рекрутских обрядах
4) Ель в похоронных обрядах

Глава III. Бытовое использование ели, отмеченное фольклором
Выводы

1.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Она строга своей системой,
Являет ярусы ресниц,
И сами просятся колена
Упасть под ней на хвою ниц…

Почтительное отношение к деревьям вообще и к ЕЛИ в частности характерно для индоевропейских народов, в том числе и славян. В различных жанрах славянского фольклора «тема ели» по частоте упоминания, разнообразию ситуаций, в которых она возникает, не уступает «теме дуба» и «теме березы». Этнография во множестве даёт нам примеры типа: «В Грязовецком уез. (Волог.г.) грешит тяжко даже тот, кто решается срубить всякое старое дерево, отнимая таким образом у него заслуженное право на ветровал, т.е. на естественную, стихийную смерть. …ЕЛЬ (при деревне Середней) спасается местным предрассудком, что будто с уничтожением ее постигнет неожиданное общее несчастье…» (Максимов С.В. «Нечистая, неведомая и крестная сила», М. 1996, С 148- 150). В фольклоре сохранилась память о том, что в отсутствии христианских объектов молились елям:

«На чужой, на дальней-то стороне…
Да нет повоста- то (погоста) буева,
Да нет приходу-ту главново…
Уж оне елям Богу молятсе
Да соснам все поклоняютсе» (Едемский М.Б. «Свадьба в Кокшенгье Тотемского уезда», Вологда, 2002, С. 45).

Стоя на позициях М. Элиаде - «не было дерева, которому поклонялись ради него самого, но почиталось всегда то, что раскрывалось через дерево, что дерево обозначало» - попытаемся выявить славянскую специфику ели, то, что раскрывается через ель, что она обозначает в славянской культуре, верованиях, мифологии. А также рассмотрим некоторые современные «кабинетные мифы» о ели и попытаемся доказать их безосновательность. Основой нашего исследования послужат данные этнографии и устного народного творчества, в отношении которого я разделяю мнение К.А.Богданова, считавшего, что фольклор - это «тип социального поведения, а не только набор текстов» («Деньги в фольклоре». СПб., 1995, С.4).

Глава I. ОБРЯДЫ, РИТУАЛЫ И МАГИЧЕСКИЕ ДЕЙСТВИЯ С ЕЛЬЮ НА КОРНЮ (живой, растущей)

1.

Ели в Щелыково
Читать далее width=