Женские волосы в славянской мифологии — образ довольно устрашающий. Считалось, например, что распущенные волосы замужней женщины способны принести несчастье и её семье, и всей деревне. Поверье, запрещающее ходить «простоволосой», положило начало всевозможным головным уборам, которые сменяли друг друга в зависимости от динамики торгового и культурного обмена Руси. Со временем от простых покрывал и всевозможных «рогатых» головных уборов (венцов у незамужних, кибалок и сорок у замужних) в обрядный обиход богатых русских женщин входит кокошник.

Происхождение у всем известного этнического головного убора неясное. Впервые его название (происходит от слова «кокош» — «петух», в честь формы кокошника), упоминается только в XVII веке. Тем не менее описания головного убора в виде гребня и пластины историки находили ещё в новгородских летописях X века. Существует как минимум три версии появления кокошника на Руси. Первая и самая популярная — «византийская». С развитием торговли между странами вместе с крестом и православием дочери русских князей переняли у византиек высокие головные уборы, которые те начали носить ещё в период эллинизма. Впрочем, по двум другим версиям, у кокошника монгольское или мордовское происхождение.

Откуда бы ни пришёл кокошник, на Руси он быстро ассимилировался, видоизменился и стал повсеместным явлением. Так, изначально кокошник считался праздничным женским головным убором у знати, надевали его на свадьбу, а в повседневности носили его упрощённое подобие. Крестьянки долго носили сороки и убрусы, кокошник был им не по карману. Но со временем кокошники или их подобие (головной убор с высоким очельем) освоили и в деревнях. Виды кокошников, их украшения и вышивка разнились от местности: в центральных районах России были кокошники, напоминавшие полумесяц (которые мы все привыкли видеть), на севере — однорогий конус, в южных — двурогий.

Кокошник был повсеместно популярен вплоть до европейских реформ Петра I. Император упразднил его среди дворянок и боярышень, и с тех пор за кокошником закрепилось лишь сугубо обрядное и символическое назначение, а привычка носить его сохранялась только в деревнях. Впрочем, у головного убора было ещё несколько модных пришествий: Екатерина II, демонстрируя близость к народу, позировала в нём для парадных портретов, а во времена Николая I, который ввёл придворный мундир для женщин, имитирующий русский народный костюм, кокошник стал его обязательной частью. Последнее государственное явление кокошника можно датировать 1903 годом: он появился на дамах во время костюмированного бала, приуроченного к 290-летию дома Романовых, на который русский высший свет нарядился в костюмы допетровской Руси. Стоит ли говорить, что после революции с «имперским духом» было покончено, а традиция носить национальные костюмы, даже по праздникам, ушла вместе с царской семьёй.

Мистическое и социальное значение
С кокошником связано множество обрядов и, как водится в русской традиции, мистических суеверий. Девичьи и женские кокошники отличались своей конструкцией: незамужняя девушка могла носить только гребень, не прикрывая макушку и косу (конечно же, для привлечения мужчин), замужняя же женщина была обязана носить кокошник с покрывалом для волос — следы всё той же дохристианской демонизации.

С кокошником был связан и обряд «прощания с девичьей красотой» после венчания: косу девушки перезаплетали в две косы и покрывали голову кокошником с кисеёй, спадавшей до плеч, или платком, который завязывали под подбородком. Таким образом, кокошник стал своеобразным маркером социального статуса женщины.

Кокошник надевали по праздникам, в обычное же время носили повойники или венцы, которые его напоминали. К свадьбе, в том числе и крестьянской, семья невесты старалась приобрести для неё жемчужный кокошник, более дешёвые версии считались позором и плохой приметой. Если же денег не было, жемчужный кокошник занимали у богатых соседей, и женщина носила его вплоть до рождения первенца, а в передовых губерниях — три дня после свадьбы. Кокошник хранился в семье не одно поколение: передавался от матери жене сына или же старшей дочери и был весомой частью приданого. Уже после революции эмигрантки, многие из которых основали свои дома моды в Париже, ввели в европейский быт элементы славянской моды. Так, свадебный венец, который отдалённо напоминает традиционный русский кокошник в форме полумесяца, стал популярным в 1920-е.