Город Сольвычегодск ─ вотчина промышленников и торговцев Строгановых ─ в XVI –XVII в. славился не только росписью по эмали, рассказ о которой шел в предыдущим этюде, но и золотошвейным мастерством, так называемым «пяличным делом». В отличии от искусства росписи по эмали вышивка золотной и шелковой нитью была известна не только в Сольвычегодске, но и в окрестных женских монастырях. Она была востребована, потому что вышивкой украшали предметы убранства храмов, ткани, использовавшиеся в богослужении, а также костюм богатых и знатных людей и предметы домашнего обихода.
Данный этот этюд посвящен золотошвейным мастерским Строгановых, основанных в конце XVI в. Такого рода мастерские, называвшиеся тогда светлицами, были во всех княжеских и боярских домах, в домах богатых купцов, в женских монастырях, однако строгановские светлицы считались лучшими. Историк начала ХХ в. оценивал строгановское шитье так: «Шитьё положительно ошеломляющее, поражающее и тонкостью и тщательностью своего выполнения и глубоким знанием чисто эстетических декоративных задач, - знанием, свойственным величайшим мастерам» (1). В светлицах работали крестьянские девушки «в пяличном деле прилежание великое имяще» под руководством женщин из семьи Строгановых. В конце XVI в. это была Евпраксия Федоровна и ее дочь Марфа Григорьевна. В 1620-30-ые - Евдокия Нестеровна, в 1630-1640г - Татьяна Дмитриевна а затем ее невестка Анна Васильевна. Однако, они не только организовывали работу, но и сами участвовали в ней. Каждая из жен и дочерей Строгановых хорошо знала «пяличное дело». По словам шведа П. Петрея, побывавшего в России вначале XVII в., жены знатных бояр «в шитье опытны и искусны так, что превосходят многих вышивальщиц… их работы вывозились в далекие страны» (2). По русским представлением того времени, знание «хитро-мудро рукодельица», так называли еще вышивку, было одним из главных достоинств женщины ─ «доброй жены».

В строгановских мастерских вышивали изделия, необходимые для украшения храмов: пелены, которые вешали на стены, алтарную перегородку, завесы, закрывавшие царские врата, покровы на гробницы святых, хоругви, выносившиеся во время крестного хода, убрусцы, украшавшие иконы, пелены, прикреплявшиеся к нижнему краю икон и пр. При богослужении использовались покровцы, воздухи, антиминсы, плащаницы. Все эти вещи, как и облачения священников, наделялись сакральным смыслом, считались источником божественной благодати, поэтому все, что находилось в храме, должно было быть «дивно многоразлично», «аки солнце сиять, велми быть украшено золотом и каменъем драгым и женчюгом великим». Необходимо было, чтобы человек, войдя в храм, был поражен его великолепием. По представлениям того времени, это давало возможность понять «Славу, Красоту, Мудрость Бога».
На церковных тканях обычно вышивали образы Божьей Матери, Иисуса Христа, евангельские сюжеты, такие как «Положение во гроб», «Оплакивание Христа», а также двунадесятые праздники – Рождество христово, Благовещение Пресвятой Богородицы и т.д.. а также изображение святых покровителей мужчин рода Строгановыхъ. Такое шитье обычно называют лицевым в отличии от орнаментального, когда на тканях изображают травы и цветы.

В создании вышитых церковных тканей участвовало несколько человек. Работу начинал иконописец, который сначала «знаменил» - рисовал узор на бумаге, а затем чернилами, белилами или мелом переносил его на ткань, а зачастую ткань и цветил, т.е. расписывал красками. Вкладные и литургические тексты на тканях писали мастера каллиграфического письма - «словописцы», а если на ткани были цветочные или травные узоры, то их «знаменовали травники». Затем в работу вступали вышивальщицы, которые должны были воплотить с помощью нитей, жемчуга и драгоценных камней замысел художника-иконописца. В работе над большими произведениями, обычно, участвовало несколько мастериц. Каждая из них вышивала ту часть композиции, в которой была искуснее других. Одни хорошо умели вышить лицо человека, другие одежды или травы. Под их руками рисунок превращался в яркое живописное полотно. Антиохийский патриарх Павел Алеппский, посетивший Москву в XVIIв писал после посещения Троицкого монастыря: « …выносили плащаницу вышитую, от превосходного цвета одежд и лиц, кажется будто это нарисовано красками»(3)

Вышивку выполняли на итальянских, персидских, турецких шелковых тканях разных цветов шелковыми нитками, поступавшими из Китая и Персии, золотными и серебряными, жемчугом и мелкими драгоценными камнями. Шелковые нитки были очень ярких цветов с большим количеством оттенков. Так, например, любимый красный цвет употреблялся в двадцати оттенках, мастерицы замечали разницу между светло-брусничным, брусничным и темно-брусничным цветами, различали светло и темно гвоздичный цвет, знали крапивный цвет, маковый, соломенный, осиновый, жаркий, огненный, сахарный и т.п.

Золотные и серебряные нити были волоченными, представлявшие собой проволоку, вытянутую вручную до тонкости волоса, и прядеными т.е навитые на шелковую нить. Самым лучшим жемчугом считался гурмыжский, т.е. добытый в Гурмыжском море – Персидском заливе.
Технические приемы вышивки шелком и золотыми нитками заметно различались. Шелковыми нитками вышивали гладью, так называемым атласным швом, при котором мелкие косые стежки плотно примыкали друг к другу, или «швом в раскол». Золотая и серебряная нить накладывалась на ткань сверху плотными параллельными вертикальными рядами, которые прикреплялись к ткани короткими поперечными рядами шелковой нити в прокол. При вышивке жемчугом на ткань сначала накладывался шнурок, а потом на него поперечными стежками протягивали нанизанный на нитку жемчуг.

Использование дорогих тканей и нитей объяснялось представлением о том, что святой образ мог быть запечатлен только с помощью драгоценных материалов, воспринимавшихся как образ божественного света и красоты. Для средневекового человека прекрасное ассоциировалось с «пресветлым» «блистающим златом», «многоценным», «бесценным», священным, святым. Святой образ, изготовленный из дорогих материалов, внушал большее благоговение к святыне, чем, например, вышитый на холсте льняными нитками.
Всего до наших дней дошли 176 произведений, вышедших из строгановских светлиц . Одним из наиболее знаменитых является пелена, шитая в 1654 г. в мастерской Анны Ивановны Строгановой «Убиение царевича Димитрия». На ее оборотной стороне надпись: «7163 (1654) г. октября 19 совершена бысть сия пелена ко образу святого благоверного царевича и великого князя Димитрия Московского и всея Рус чудотворца, что стоит у Соли Вычегодской в церковь Благовещения Пресвятой Богородицы по обещанию именитого человека Дмитрия Андреевича Строганова, а труды и тщание сия пелены жемчугом жены его Димитрия Андреевича Анны Ивановны, а в лицах и в ризах и во всякой утвари труды инки Марфы по реклу Весёлки». На пелене изображено событие русской истории, рассказывающее о гибели в г. Угличе царевича Димитрия сына царя Ивана IV. По распространенной в то время версии он был убит Никитой Качаловым по приказу царя Бориса Годунова. На пелене изображен тот момент, когда Качалов вонзает нож в горло царевича и из его уст вылетает душа в виде маленького человечка, принимаемого ангелом. В левом верхнем облачном сегменте вышит благословляющий Христос. По мнению многих ученых ее «сюжетная сторона, рисунок, выполненный тончайшими золотыми нитями, характеристика образов, удивительные травные орнаменты, и надписи на лицевой и оборотной сторонах, с легендой, датой и подписями - все олицетворяет вершину русского национального искусства» (4).

Строгановские мастерицы, вероятно, вышивали не только церковные вещи, но и предметы светского назначения: парадную женскую и мужскую одежду, головные уборы, обувь, ширинки – небольшие платки, которые девушки и женщины в большие праздники держали в руках, покрывала, ткани, которые вешали для красоты на стены и пр. Особенно много времени, вероятно, уделялось вышиванию парадных одежд. По русским представлениям XVI-XVII в., парадный костюм был не просто одеждой, украшающей человека в праздничный день. Он был знаком его высокого статуса: знатности, богатства, приближенности к власти.
Строгановские мастерские прекратили свое существование в вначале XVIII в. Это объяснялось прежде всего тем, что стала утрачиваться традиция украшения храмов богатым «тканым убором», а представители знати перешли на ношение европейского платья. Однако это искусство сохранилось среди крестьян Русского Севера и особенно развито оно было вплоть до середины XIX в. в Сольвычегодском уезде и его монастырях. Купчихи и крестьянки с удовольствием носили красивые головные уборы, вышитые золотной и шелковой нитью, жемчугом и перламутром.

1. Макаренко Н. Искусство Древней Руси. У Соли Вычегодской Пг., 1918. С. 71
2. цит. По Маясова н.А. Древнерусское шитье М., 1971.С.6
3. Цит.по кн/. Свирин А.Н. Шитье// Русское декоративно-прикладное искусство М.. 1962 Т.1. С.464
4. Уханова И.А. Народное декоративно-прикладное искусство городов и посадов Русского Севера конца ХУ11 –Х1Хв.ековСПБ 2001 С.103

Изабелла Иосифовна Шангина - главный научный сотрудник отдела этнографии русского народа, доктор исторических наук, профессор, автор более 200 публикаций по этнографии русского народа.