ЗАГАДКИ — один из древнейших «малых» жанров славянского фольклора, сохранявший значительный пласт общего праславянского (и индоевропейского) наследия и вместе с тем испытавший сильное влияние средневековой славянской книжности и через нее античной, библейской и восточных традиций. Примером 3. общеславянского распространения может служить 3. о звездах и месяце: рус. «Поле не меряно, овцы не считаны, пастух рогат», укр. «Один чабан тисячi овець пасе», бел. «Поле не змерана, быдла не злгчана, пастух рагаты» и т. п. (общность приведенных 3. проявляется в тождестве семантики и образной структуры). Загадывание 3. — особый вид ритуально-игрового поведения, вербальный акт, в котором один участник предлагает зашифрованное высказывание о некоем предмете или явлении, а другой должен назвать денотат. Диалогичности речевого акта загадывания соответствует двухчастность текста 3., состоящего из иносказания- (собственно загадка, вопрос) и его расшифровки (отгадка, ответ). В своем происхождении 3. обнаруживают связь с архаическим ритуалом, моделирующим преодоление хаоса и упорядочение состава мира путем обозначения и именования каждого его элемента; с магией слова и мифопоэтической картиной мира; с явлениями языкового табу и тайных языков, 3. являются одновременно и продуктом, и инструментом языковой категоризации и концептуализации мира, идентификации, сравнения и систематизации его элементов; имеют познавательную, магическую, аксиологическую, дидактическую, игровую функции. Книжное влияние славянской загадки испытали прежде всего со стороны популярного в средневековье жанра вопросо-ответных произведений типа «Беседы трех святителей» (и далее — духовного стиха о Голубиной книге, ср. «Коя земля всем землям мати, которо море всем морям мати, кое возеро всем возерам мати...».

Ритуальные истоки 3. прослеживаются в сохраняющихся иногда до наших дней регламентациях и запретах, касающихся времени и условий загадывания 3. Обычно оно происходило зимой, после Рождества, в мясоед и особенно — на масленицу (по серб, поверью, тот, кто на масленицу не загадает или не отгадает ни одной 3., весь год не будет иметь успеха в делах); нередко также до Рождества, на осенних посиделках и вечеринках, за общей работой или же на праздничных сборищах; иногда этим занимались женщины, пришедшие за водой к источнику и т. п. Однако строго запрещалось загадывать 3. в период Великого поста (ср. запрет в это время на пение, танцы и др. увеселения). Сербы Левча и Темнича верили, что нарушившего запрет укусит эмея-гллркл, в Косово воздерживались от этого ради благополучия скота и мира в семье (загадывание 3. в пост грозило ссорами).
Как правило, старшие загадывали 3. молодым, которые лишь постепенно приобщались к этому искусству; девушки часто вообще стыдились сами произносить известные им 3. и просили это сделать кого-нибудь из старших (серб.). За неумение отгадать 3. предусматривались разного рода наказания, в характере которых проступают следы древних инициационных ритуалов; например, проигравшего под специальные «отгонные» приговоры изгоняли «на мусорную кучу», «под юбку к какой-нибудь малопривлекательной особе», «постирать чулки женщинам села» и т. п., подвергали унизительным действиям (напр., брали сковороду и мазали ему сажей бороду и брови), выставляли на осмеяние или же «присуждали» заплатить штраф — поцеловать кого-то из присутствующих, «полаять на лампу» и т. п. (ю,-вост.-серб.).
Загадывание 3. входило в сценарий свадебного обряда, будучи одной из форм ритуального общения между партиями жениха и невесты (при этом загадывает всегда сторона невесты) или разновидностью «тайного» языка. У русских во время свадебного пира жених мог занять свое место рядом с невестой лишь после того, как дружка отгадает предложенные подругами невесты 3.; в первую брачную ночь молодого не пускали к невесте, пока он не разгадает 3. В Пошехонском у. Ярославской губ. во время сватовства «продавец» невесты обращался к «покупателю» со словами: «Как ты у меня будешь торговать — на загадки или на золоту казну?» И если «покупатель» не умел отгадывать 3., он должен был платить.
3агадки имеют много общего с другими фольклорными жанрами, прежде всего с пословицами (известно немало текстуальных совпадений между ними); стилистические фигуры и тропы роднят 3. также с заговорами, с текстами детского фольклора, считалками, приговорами и др.