Вложение: Если говорить о рынке труда в России, то ситуацию можно охарактеризовать так: все плохо и это надолго. У нас в стране очень малое число работоспособных людей. Мы в принципе ничего не умеем, у нас в стране нет профессий: ни гвозди забивать, ни стены красить, ни создавать что-либо.
Наша страна состоит из фантазеров и лентяев, а за то, чего мы не умеем, мы еще и очень много просим. До кризиса рынок труда был перегрет, каждый пионер просил миллион долларов в год, и ему еще казалось этого мало. Это касалось не только зарплат, но и бонусов, премий, опционов — их размеры были совершенно оторваны от действительности, они измерялись миллионами долларов, иногда десятками миллионов. Перегрето было все: каждый ларек у метро стремился на Лондонскую биржу.
Пушкин в «Евгении Онегине» писал про государство: «Когда простой продукт имеет, не нужно золота ему». А мы забыли, что такое простой продукт, нам подавай золото. Мы совсем перестали что-либо производить и стали ковать виртуальное золото. Занимать за рубежом, тут же тратить и занимать еще...
Мы забыли, что нужно производить специалистов. Рынок был перегрет, потому что бизнес, регионы и индустрия росли, а кадры мы воспроизводили плохо. Ведь количество вузов не связано с количеством хороших специалистов. Плохая школа производила плохих школьников, а вузы лишь усугубляли это. Если раньше люди шли в технические вузы и, по крайней мере, умели считать, то в последнее время все шли в маркетинг, финансы, менеджмент, не понимая, чему их там научат. А профессорский состав не знал, чему их учить.
Кадров производилось много, а толку от них не было. Они не могли внести никакого вклада в прибавочную стоимость страны. Поэтому, если говорить сейчас о востребованности тех или иных специалистов, нельзя выделить какой-то явной тенденции — в большей или меньшей степени нужны все.
Число ищущих работу увеличивается каждый день. Но большинство из них — непрофессионалы, и они не знают, как работу искать, какая работа хорошая, а какая нет, и потому, на всякий случай, тянутся поближе к государству — в «Единую Россию», «Газпром», в «Российские технологии», в министерства. Куда угодно, где есть надежда на относительную стабильность. И это тоже плохо. Вместо того чтобы строить что-то новое, мы ищем заводь.
Кризис отрезвил работодателей, они внимательнее смотрят на человека, прежде чем его нанять. Не торопясь, не веря в красивые истории. И менеджеры теперь понимают, что нужно добиваться целей ежедневным трудом, а не пиаром и презентациями. Ну и, конечно, просить за свой труд поменьше — как минимум в два раза. Это в первую очередь касается тех сфер, где широко были распространены компенсации.
Умные люди — а мы общаемся в основном с умными людьми — воспринимают сложившееся положение вещей адекватно. Они понимают, что такой ситуации, которая была в мировой экономике до кризиса, больше не будет. Прилетать на частных самолетах на футбол в таком количестве, что ни один европейский аэропорт не может их принять, больше не получится. А значит надо вернуться к неким основам.
Неумные же растеряны и сердятся на всех подряд. Но русские быстро привыкают к изменениям, месяца за три. Если не получается, то надо слетать в страну, где все еще хуже, и вернуться счастливым.
Так что я думаю, что эту ситуацию мы преодолеем. Поменяется понимание того, что хорошо, а что плохо. Я очень рассчитываю на новое поколение, на тех, кому двадцать. Надеюсь, что они всех нас выкинут с рынка, и он станет лучше.
