Как-то незамеченной прошла сенсационная новость: по данным Росстата, мы достигли рекордно низкого уровня бедности.

За чертой бедности в России, по официальным данным, сейчас проживает 13,1 процента всего населения. В «лихие 90-е», которые многие все-таки запомнили как время новых возможностей, бедняков было ровно треть – 33 процента. А сейчас, несмотря на кризисные годы, ситуация, получается, кардинально улучшилась. Это возможно? Вряд ли. Социальная сфера и госсектор, допустим, почувствовали себя лучше. Хотя едва ли обычные, некоррумпированные бюджетники ощущают себя очень уж обеспеченными гражданами. Средний бизнес зарабатывает не больше, чем в последнем десятилетии прошлого века. Кто пухнет от сверхдоходов, так это госмонополии, нефтянка, газовики и работники взяткоемких отделов в госструктурах и правоохранительных органах. Но этих «кормушек» не так уж много. Откуда же такая благостная картина в цифрах?

Статистика не врет. Она не договаривает. Достаточно посмотреть, где проложена эта самая «черта бедности», которую победно преодолели 87 процентов россиян. Эту цифру не скрывают, но и не выпячивают. Потому что она вызывает - как минимум - вопросы. Итак, по расчетам правительства, небедным у нас может считаться тот, чей доход превышает сумму в 5144 рубля. Сюда входит все: коммуналка, которая растет безбожными темпами, еда, расходы на транспорт, одежда, быт... Ясно, что цифра сталь нереально мала, что в нее не вписались только 13 процентов граждан.

Но тут статистика явно перестаралась с позитивом. С такими показателями мы вполне тянем на звание развитой страны, и, следовательно, на отдых и заработки к нам должны ехать европейцы, а не бедолаги из нищих стран СНГ. А этого как-то не наблюдается и даже не предвидится. Получается ситуация, как в анекдоте про зайца, который хвастался, что он «сильный... но легкий».

Из-за этих нестывокок, наверное, и не пиарят победу над бедностью - все помнят двусмысленно прозвучавшее заявление премьер-министра Владимира Путина, что «у нас нас не осталось ни одного пенсионера за чертой бедности». В «бумажные победы» уже никто не верит.