ВИРТУАЛЬНЫЙ ЭКСГИБИЦИОНИЗМ

Существует конструкция общества, при котором, по сути, одинокие, некоммуникабельные люди возмещают дефицит общения в сети. Иллюзия общения, которая создается и остается, характерна. Мы сталкиваемся с виртуальным эксгибиционизмом, где человек раскрывается настолько, насколько в реальной жизни никогда бы да ни за что не раскрылся.

Человек – существо предельно хрупкое. Встреча с другим, а не со своим любимым отражением в другом – жуткое дело. Такая встреча может быть приятной лишь в рамках простой психологической модели. Встреча же с радикально другим, кто вообще совсем не я, это очень-очень страшно.

С чем мы имеем дело, когда сидим с Вами один на один – Вы видите меня, я Вас. Вы улыбнулись, я в ответ моментально улыбнулся. У нас есть взаимодействие и взаимоотношение. Более того, Вы видите перед собой не маленькую негритянскую девочку. В то же время, когда я выхожу в компьютерную реальность, для начала я справляюсь с самим собой, а не вступаю в отношения с другими.

Допустим, я – в жизни абсолютно неуверенный мужчина средних лет – превращаюсь в наглого джедая, который ведет себя соответствующим образом. Важнейшее примечание: нам кажется, что есть «я настоящий» и «я ненастоящий». Тот человек, который сидит сейчас перед Вами – я настоящий. А если бы я захотел быть маленькой темнокожей девочкой, то это был бы я ненастоящий. В этом наша серьезнейшая ошибка. Потому что я – это не столько то, кем я якобы являюсь, а, в первую очередь, мое представление о себе. Быть собой идеальным, соответствующим своим фантазиям, я могу не в грубом мире материальной реальности, а в виртуальном мире. Там все намного мягче. В конце концов, я могу разместить фотографии, которые мне нравятся, чтобы меня знали таким, каким я себе нравлюсь. Следовательно, «истина маленьких негритянских девочек» оказывается разделенной истиной в этом пространстве. Там не только я себя представляю тем, кем хочу себя представить другим, но и других я представляю так, как мне этого хочется. И все это, главным образом, бессознательно. В результате мы оказываемся в таком прекрасном мире, из которого выходить, конечно, не хочется, потому что это опасно. Это – обоюдная опасность.

Чем это чревато?

 Тем, что люди проживают жизнь в пространстве фантазии и иллюзии. Все это сложно, поскольку так называемая реальность – тоже пространство фантазии и иллюзии, разве что не такое откровенное, как компьютерное.
Наше психическое пространство виртуально («виртуальный» в переводе – «возможный»). Когда я фантазирую, то перебираю возможные варианты. Что было бы, если бы я родился в другом месте? Вариантов много. Компьютерная реальность тоже называется виртуальной, полной различных возможностей. Я не могу быть Папой Римским, но как в компьютере, так и в своих фантазиях я им быть могу. Сейчас я говорю ни в коем случае не об аналогии, а о подобии компьютерной реальности и нашей психической реальности. Они гомологичные, но не одинаковые.

Примыкая к компьютеру, мы оказываемся в состоянии так называемых соединившихся сосудов. Мой друг – очень серьезный человек сорока лет – стал играть в компьютерную игру: полгода его не видно, ни ест, ни пьет, ни спит, он полностью поглощен процессом. Речь идет о том, что одно психическое пространство подключается к подобному ему кибернетическому пространству. В чем специфика этих пространств? В том, что это визуальные пространства. Человек в первую очередь визуальное существо.

Я более чем за двадцать лет сидения за компьютером так и не стал от него зависим. У меня другая проблема: при всей моей киномании, иногда я смотрю отличный фильм на большой панели, и вдруг меня посещает Брехтовская мысль: «Какого черта я смотрю на эту тупую плоскость?» Тогда я начинаю поглаживать моего трехмерного кота, восполняя нехватку тактильности, приговаривая: «О, ты мой органический. О, ты мой трехмерный. Вот она твоя жизнь и твоя смерть!» Никакого отношения к компьютерной-  и теле-технологии кот, к счастью, не имеет.

Вся статья: kultura.az/articles.php