* * *

Ты спрашивала шепотом:
"А что потом?
А что потом?"
Постель была расстелена,
и ты была растеряна...
Но вот идешь по городу,
несешь красиво голову,
надменность рыжей челочки,
и каблучки-иголочки.
В твоих глазах -
насмешливость,
и в них приказ -
не смешивать
тебя
с той самой,
бывшею,
любимой
и любившею.
Но это -
дело зряшное.
Ты для меня -
вчерашняя,
с беспомощно забывшейся
той челочкою сбившейся.
И как себя поставишь ты,
и как считать заставишь ты,
что там другая женщина
со мной лежала шепчуще
и спрашивала шепотом:
"А что потом?
А что потом?"

1957-1975

Евгений Евтушенко.

 
И тверже шаг, и шире путь
во искупленье,
а боль объявит как-нибудь
сопротивленье:

пусть лучше нам прикажет жизнь
разминку в тире,
чем приключения души
в стеклянном мире.

Пусть лучше за плечом сума —
закон клошара, —
чем приключения ума
в подлунном шаре…

Открой плетением словес
тугую повесть,
где будет про Благую Весть,
про злую совесть,

про то, что стен Его тюрьмы
не знали, святы…

Там будет сказано, что мы
не виноваты.

Вера Калмыкова 

Пускай не будет луч к тебе суров.
Пускай ты не проснешься, озираясь:
где зеркало мое? —
а отразиться
тебе отныне не в ком — я ушла.

Мне был соблазн — уйти, чтоб видеть вещи.

…Как распадалась жизнь!
Картина мира,
рассыпавшись, все мелкое давила.

А мне мешало слово
рассыпаться.
И слова больше нет.
И никого вовне. Теперь навстречу
нейдет никто. Ни голоса, ни шума,
остался только неразумный ветер,
он лишь коснется — и уже летит

теплом твоим
украденным
ладони
горят
и помнят
истекает луч

Вера Калмыкова