the-city.kiev.ua/ru/article...lennika-41

Сейчас киевскую пивную марку «Оболонь» знают все, однако история этого напитка началась в нашем городе отнюдь не в 70-х годах прошлого века и даже не в дореволюционные времена. Разумеется, пиво варили в городе со времен Киевской Руси, и пенный напиток пользовался популярностью, хотя более «раскрученным» в то время был все-таки квас, а пиво звали солодом. Мастодонтами пивоварного дела с течением времени стали монастыри – Печерская лавра, Михайловский и Выдубицкий, которым собственные пивоварни приносили немалый доход.

Уже тогда появилась конкуренция: мещане стали варить пиво для своих постоялых дворов и гостиниц. Мощности, правда, были поскромнее, но, так сказать, основы частного бизнеса уже были заложены. В середине ХІХ века эти самые мощности начнут свое активное развитие, пользуясь техническим прогрессом и опасаясь захвата рынка европейскими инвесторам. Поразительно, но именно тогда появилась славянская схема, ставшая впоследствии классической, и существующая по сей день. Прибывал иностранный инвестор, моментально высчитывал, куда будет выгодно вложить деньги, просил местную администрацию дать разрешение для начала дела, поскольку хотел осуществлять прямые инвестиции в свое предприятие. И тут начиналось. Чиновники соображали, что они чего-то не знали, находили родственников, которым срочно поручали начать точно такое же дело, тем временем загружая иностранца всякими бюрократическими проволочками. Таких историй было много, ведь у каждого столоначальника были свои кумовья и братья.

Впрочем, в пивной промышленности вопреки всему повезло как раз иностранцам. Назовем только самых известных предпринимателей ХІХ века в этой отрасли: Я. Рихерт, М. Рихерт, О. Брауде, К. Шульц, И. Марр, С. Слюсаревский. Это были ведущие производители пива, 6 заводов которых стали самыми популярными. Бутылка завода М. Рихерта, например, до сих пор считается хорошим трофеем среди коллекционеров. Как видим из фамилий – все магнаты имели иностранное происхождение. Даже Слюсаревский, поначалу сбивающий с толку, на самом деле был только пайщиком завода Сикса-Бройде-Слюсаревского на Нижнеюрковской улице.

"Куреневка в конце ХІХ века. Вид на Кирилловскую церковь кисти М. Сажина"

Большинство пивоварен, а к началу нового века их было уже 18, располагалось на Подоле и Куреневке. Именно сюда мы и заглянем, чтобы поведать историю об особенном немецком предпринимателе. Вот только речь пойдет не об известном Рихерте, чей заводской корпус красного кирпича и сегодня радует глаз посреди промышленного подольского квартала, а о человеке по имени Иоганн-Генрих Марр.

В 1843 году он вместе со своей женой и матерью прибыл из Кобурга в Киев, убегая прочь от конфликта со своими саксонскими родственниками, которые противились его браку с 16-летней девицей. Конечно, он надеялся, что в провинциальном Киеве у него будет меньше конкурентов, нежели в Германии, стране пивных рек. Но не тут-то было. Сработала именно та схема, о которой мы упоминали. Кто-то в городской управе решительно не хотел пускать Марра ни рынок. Почему? Да потому что он был первым человеком, который рискнул открыть частный пивоваренный завод! Вот и напоролся немецкий герр на славянскую зависть. Но Марру было 32 года, поэтому, полон решительности, он упорно добивался своего. У него ушло три долгих года. Именно столько понадобилось для борьбы со всей городской бюрократией. Иоганну-Генриху Марру пришлось для этого: стать подданным Российской империи, приобрести обязательный участок земли, вступить в купеческую гильдию, получить всевозможные разрешения у строительной и дорожной комиссий, обращаться с просьбами к генерал-губернатору Дмитрию Бибикову, министру внутренних дел Льву Перовскому, ждать решения вопроса в канцелярии Санкт-Петербурга. И наконец: заставить родственника губернского прокурора отказаться от претензий на конкуренцию в пивоварном деле.

Долгожданное «добро» пришло из холодного Петербурга на Куреневку в июне 1846 года. Наконец-то, предприниматель-оптимист приступил к постройке цехов завода на Копыловской улице. Через два года первая продукция поступит на киевский рынок, а ежегодный выпуск пива составит 12500 ведер в год, продажа которого будет приносить 5000 рублей ежегодно. И это при том, что на предприятии поначалу трудилось только 8 рабочих.

Еще через два года Иоганн Марр откроет на углу Крещатика и Бессарабки гостиницу средней руки. Казалось бы, все хорошо – бизнес развивается, контакт с местными властями налажен, подрастают сыновья. Однако злосчастные три года борьбы за честную конкуренцию сыграли свое – здоровье было безвозвратно утеряно. В апреле 1855 года Иоганн-Генрих Марр умер в возрасте 44 лет. Дело всей его жизни – первый киевский пивоваренный завод – перешел под управление 28-летней вдовы Кристины, той самой саксонской беглянки. Она успешно  руководила бизнесом мужа последующие 33 года.

Затем наметился спад. Виной всему были новые руководители, пришедшие на смену Кристине в 1888 году. Сначала старший сын Иоганна, затем его жена, ставшая впоследствии бывшей, а после нее всевозможные арендаторы и племяннички. Все это привело к тому, что завод постепенно сдавал свои позиции, не шел в ногу со временем, и конкуренты стали аккуратно присваивать себе его флагманские кубки. Теперь предприятие давало около 100 тыс. ведер пива в год, что, по сравнению с заводом того же М. Рихерта (400 тыс.) довольно мало. Добавим к этой картине других конкурентов, которых во всем своем множестве было уже около 20.

Конец этому упадку положил младший сын пивовара — Иосиф Марр. Почему он бездействовал все это время навсегда останется загадкой, а между тем промедление было смерти подобно, поскольку пивзавод перешел в его руки уж точно не в лучшем состоянии. Но среди его достоинств была все та же энергичность, вероятно, перешедшая от отца. Иосиф решил приструнить своих конкурентов и вернуть завод на прежний пьедестал передовиков производства. Зимой 1909 года он обратился к губернскому комитету с просьбой разрешить построить новый 4-этажный корпус на месте старого. Разрешение он получил, благо, удалось избежать злой отцовской удачи при общении с властями.

Проект нового кирпичного цеха разработал киевский архитектор. Да еще какой! Прохожие никогда бы и не догадались, кто построил здание завода, дошедшее до наших дней. Это, пожалуй, достопримечательность Куреневки, ведь автор сооружения – Владислав Городецкий, прославленный создатель "Дома с химерами" по ул. Банковой, 10. Что же подвигло его работать над таким простым проектом? Неужели к 1910 году его фантазия была утомлена созданием всевозможных фантастических фасадов и интерьеров? Вовсе нет. Зодчий взялся за такую банальную вещь, как производственный корпус, по той причине, что был зятем заказчика. Поэтому когда жена Корнелия-Жозефина попросила помочь спроектировать здание для отца, он согласился и даже взял на себя обязательство следить за стройкой.

Производство в новом здании было запущено в 1913 году, том самом, по которому все справочники судят о промышленном и всяком другом развитии империи. Это был пиковый год. И для страны и для завода. Объем производства тогда увеличился втрое, завод получил шанс на возвращение себе лавров успешного предприятия. Но, как мы прекрасно знаем, вмешалась история и «цех Городецкого» варил пиво только один год.

1914. Первая мировая война. Император Николай II объявляет «сухой закон», который распространился и на пиво. Марр попытался спасти детище отца – стал выпускать безалкогольное пиво и фруктовые воды, но это уже не было нужно ни потребителю, ни новой власти, пришедшей через четыре года. В 1918 году завод еще успел освоить производство солодовых напитков "Народный" и "Столовый", но уже через два года большевики национализировали предприятие. Отныне оно выпускало консервы и соки. А затем сюда перевели витаминный завод, который занимает это здание и поныне. Оно немного изменилось, местами перестроилось, обросло кое-где советской плиткой, недавно было окрашено, но суть осталась одна – его проектировал Владислав Городецкий. Пожалуй, благодаря ему мы и вспоминаем сегодня семейный бизнес Марров, первых пивзаводчиков нашего города.